Все записи
18:54  /  30.09.17

13578просмотров

О выходе из травмы...

+T -
Поделиться:

Когда мне было девять лет, меня отправили учиться музыке в Америку. На шесть месяцев. Я жила в семье маминых близких друзей в пригороде Чикаго, ходила в паблик скул и по субботам посещала занятия фортепиано. Меня учил пожилой филиппинец Эмилио дель Розарио, любитель чёрного кофе мистер Ди, он входил вроде как в сотню лучших преподавателей мира.

Обо мне даже написали в местной газете. «Девочка из России!»

Это было по-разному. Интересно, ярко, полезно... день рождения в Чаки Чиз, разноцветные пуфики в классе, шаббат каждый пятничный вечер, первые в жизни шорты-велосипедки и кондиционер для волос. Я выучила молитву на иврите, полюбила брокколи и запала на сырный поп-корн в школе.

Я полюбила свою временную семью. В голодные девяностые я внезапно вкусила предельно иностранного мира, и сразу по полной, с интеграцией в социум, я выучила разговорный английский (с тех пор с этим предметом при любых уровнях сложности мне было легко) и освоила разные виды самостоятельности.

А ещё это было шоково больно.

Мне было девять лет, я не обладала ощущением времени и не осознавала ничего кроме здесь и сейчас. Я была совсем ребёнком, и полгода растянулись в непередаваемо долгую череду дней, где не было ни скайпа, ни воцапа, ни телеграма, ни фейсбук мессенджера. Были звонки по межгороду и соленые слезы. Я отчаянно скучала по маме все детство, а тогда... тогда я заскучала настолько сильно, что сердце мое нахрен разбилось. Задолго до тренингов, психотерапий и профильных книг я поняла, что тогда - в Америке - у меня сгорели внутри все предохранители, там как бы «вышибло пробки», и я стала другим человеком.

В данном рассказе не имеет значения, что так было надо, что плюсов был вагон и что, вероятно, была жизненная необходимость. Я - о динамике травмы сейчас.

Двадцать пять лет спустя психотерапевт разграничил для меня понятия больших и малых травм. Большая - это та, после которой ты «проснулся другим» (может быть, даже лучшим? Это неважно) человеком. В десять лет вернувшись в Москву, испытав перед этим в аэропорте Чикаго экспириенс «обнять маму после полугода разлуки», я почувствовала, что стала кем-то иным. Во-первых, я никогда больше не скучала ни по кому так пронзительно и сильно, во-вторых, я повзрослела.

Рос мой младший брат М., мне исполнялось 11, 12, 13, 14, я впервые наблюдала ребёнка младше себя. И раз за разом я возвращалась с вопросами к эпизоду с Америкой, к попыткам осознать роль этого уникального гранд-каньона в своей жизни. Под знаком плюс ли или минус он всегда ощущался как очень и очень сильный, жизнеобразующий опыт. Мой мозг отправлялся туда снова и снова.

Когда я вошла в терапию уже всерьёз (года 4 назад), я довольно быстро догадалась спросить, действительно ли эта история может болеть? Действительно. Может. Конечно.

В страну Америку я не очень хотела лететь.

Долгие годы я пыталась доставать всех взрослых участников тех событий разговорами и стремлением выяснить, что же, что же, что же такое могло тогда могло происходить, что так было нужно. Ответы оказались скучными и прозаичными, как всегда и бывает и при выяснении обстоятельств травмы. Ну, просто жизнь. Тогда я окончательно поняла, что речь в этой истории всегда будет идти исключительно о моем внутреннем пространстве, и последнее, что следует делать, - это доставать своих хрупких близких, которые пытались, как и все мы, поступать максимально хорошо...

Мой путь оказался другим.

Наверное, я так и осталась бы в этой зоне своей психики сутулой, со спиной изогнувшейся в знак вопроса, если бы судьба не зарифмовала мою взрослую уже жизнь с тем травматическим детским опытом.

Вначале в Нью-Йорк улетела жить моя лучшая подруга А. с маленьким сыном. Потом она стала нуждаться в том, чтобы я ее «не бросала», и мне надо было прилететь, чтобы навестить. Я не горела желанием, но я должна была поддержать близкого человека. Потом - во многом благодаря ей, подруге моей - я встретила в Нью-Йорке И., и довольно быстро стало понятно, что нам следует быть рядом.

Год назад столь же резко, как в девяностых, мой самолёт ворвался в ночное небо над осенней Москвой, пролетел через Атлантику и отправил меня в Америку. С девятилетней (!) дочкой за руку. Я не знала, что будет, но в результате не полетела обратно, и билет сгорел, и вот прошло уже даже не полгода, как в детстве, а год...

Моя дочка ходит в паблик скул и по понедельным посещает занятия музыкой. День рождения отмечали в парке, но Чаки Чиз тут под боком. Яркая одежда, пицца, бургеры, мак энд чиз. Она выучила английский. Когда я оказалась по другую сторону Атлантики, нити, связывающие меня с семьей - мамой, папой, отчимом и братьями - натянулись до предела и заболели. Они ныли и кровоточили, но я не плакала, как малыш, а, как прокаченный космонавт, с ледяным интересом ученого наблюдала, что же со мной происходит.

Что?

Со мной происходила ретравматизация. Я перепроживала свой девятилетний опыт в трех измерениях одновременно. Одно - собственная психическая «деградация» и откат в подробные воспоминания об ощущениях четверть-вековой давности. Второе - материнское измерение, где моя дочь проходила через фактически аналогичный опыт, но под принципиально другим колпаком защиты. Третье - дочернее, потому что будучи 32-летней женщиной вплывающей во вторую собственную семью я смогла сделать предположение, какие примерно процессы происходили тогда в жизни моих родителей.

Это была тройная доза позитивного перепроживания. Нет, четверная.Ведь я жила этот год, спасибо господи, ещё и в большой любви.

Я как бы вошла в свою черепную коробку с опцией исправить не просто НЕКОТОРЫЕ нюансы, а самые серьёзные недочеты. Вошла с ящиком инструментов, как вежливый сантехник в бахилах. Ретравматизация, перепроживание травмы с возможностью оказать себе защиту, поддержку, порефлексировать на мою любимую тему самоудочерения, самоутешения.

Полгода спустя я подняла голову. И стала кем-то другим.

Знаете, так много проблем в жизни - густых, жирных, прям вот хардкорно ВЗРОСЛЫХ - а я все равно каждый день готова с утра пораньше бутылку шампанского открывать в связи с тем, что я ВЫРОСЛА! Что нет больше того ужаса беззащитности. Что я сама себе хозяйка, мама-дочь-сестра-котёнок-бойфренд и няня. Что я умею теперь делать грандиозные вещи, главная из которых - способность прорабатывать, залечивать и отпускать травмы. Я владею собой. И никогда ещё это шампанское не пилось так легко. Даже в 14 лет ночью летом на крыше на Патриках.

И как же я благодарна за тот детский опыт теперь. Ведь если бы не он, ничего бы не было. И болт бы не вошёл в паз.

Комментировать Всего 1 комментарий

А может быть все намного проще. Маленькая девятилетняя девочка полюбила США, но не имела возможности там остаться, т.к. никто не спрашивал ее мнения. А теперь реализовала свою детскую мечту и вернулась в страну своих грез.

Эту реплику поддерживают: Ася Долина