Таинственные, уже почти чужие души, каждая со своим вывихом... Странные и нелепые, такие встречи могут произойти, пожалуй, только в Москве.

       

           

* * *

 

…Поздняя ночь. На безлюдном Старом Арбате, где еще два часа назад все кипело и бурлило, замечаю впереди спортивного парня лет восемнадцати в ветровке, джинсах и кедах, надвигающегося на меня развинченной походкой. Я вижу, как шевелятся его губы, что-то беспрерывно бормоча. Он пружинисто проходит мимо меня. Неужели пронесло? И в это мгновение слышу, что он там бормочет: «Сейчас дать бы кому-нибудь в морду, вообще был бы счастлив!..»

Так вот же он я, за чем же дело стало? Но парень, кажется, так погружен в переполняющее его высокое чувство, что я для него просто не существую!

И осторожно, не делая лишних движений, я уношу себя с глаз долой…

 

* * *

 

           …Вечереет. На улице оживленная сутолока. Я вылезаю из такси и направляюсь к подземному переходу. Мне преграждает путь человек средних лет и, понижая голос, спрашивает – неужто я и в самом деле хочу переправиться на другую сторону улицы? В недоумении киваю. «Идите молча за мной. Я вас переведу». Это становится любопытным! Спускаемся в переход. Обычно забитый людьми до отказа, он производит непривычно пустынное впечатление: лишь группа из пяти-шести парней подпирает стену, тихо о чем-то переговариваясь. «Идите спокойнее. И не смотрите в их сторону». Иду. Вот-вот загадка в высшей степени странного поведения моего провожатого разъяснится! Тут он приводит меня к лестнице наверх – «вам сюда?» – и коротко бросает: «ну, всё – значит, довёл», после чего стремительно исчезает в обратном направлении...

           Странный род недуга! Или он из посвященных? Гадаю до сих пор... 

 

* * *

 

           Поймать в полночь машину, чтобы добраться до Москвы из Зеленограда – проще простого. Молодой водитель жестом приглашает меня сесть на переднее сидение, перекидывая с него  назад бутылку, торт и два мобильника.

«Теперь я к любовнице уж не попаду… Такой вот я фаталист! Я из тех мужиков, кто своей жене ни за что ни в чем не признается. Тут, знаешь, надо быть очень хитрым и осторожным!  У меня все ловко продумано: подружкам звоню только со второго мобильника, а храню его у  матери.»

Разговорчивый попался. Мои ответы и не требуются. «Да зачем часто встречаться? Еще привыкнешь! Семье один вред. Сегодня меня старая знакомая к себе позвала, купил вот бутылку и тортик к чаю. Без копейки остался! А тут как раз ты голосуешь. Ну, решил срубить немного деньжат. Теперь уж к ней точно не успею... Ну и бог с ней совсем!»

        …Когда старенькие Жигули при скорости за 140 начинают мелко трястись и позвякивать всеми своими частями, я все же решаюсь подать голос: а это обязательно – мчаться с такой бешеной скоростью, да еще все время пристраиваться вплотную к впереди идущей машине? Ведь так можно и...

 Да ты чего, друг! – отвечает мой фаталист. – Я ж о твоей жизни пекусь. Не видишь? У нашей машины вообще огней нет!  

* * *

 

В московском метро бабки рассуждают «обо всех этих жидах». Одна другой говорит: «Так это еще в Библии сказано – что русский народ все терпит да терпит, а потом как поднимется – и сметет их всех!»

* * *

 

         Поздно. В вагоне – почти никого. Заходят два милиционера –  один  молоденький, лет девятнадцати, маленький, тщедушный – соплей перешибешь. Ну, какой из него защитник порядка? Ежели что, сразу деру даст. Зато другой – матерый милиционерище.          Садятся поодаль. Смех, подначки, какая-то странная возня… Один другого все время пихает, и вдруг – смотрю – сопляк быстро защелкивает на руке матерого наручники, и тут же приковывает его к поручням. Все переглядываются…

         Как милы мне эротические игры нашей доблестной милиции!

 

* * *

         

Молодой агент риэлтерской фирмы рассказывает:

– Прихожу как-то раз с клиентами смотреть квартиру. Сдаются две комнаты, в третьей – хозяйка с жутким Паркинсоном. Чувствую, съемщики начинают колебаться. Тогда я им говорю: «Подумаешь – Паркинсон! вот Папа Римский тоже с Паркинсоном – а детей строгает только так!..» И что бы вы думали? Сняли квартиру, как миленькие…

 

* * *

           Утешая плачущих девушек, узнаешь немало любопытного. Причина слезоточивости, как всегда, ссора с любимым. Ей восемнадцать. Немного успокоившись, она начинает без разбору болтать и выкладывать все: что он замечательный, что ему за тридцать, что оружия до зубов, зубы золотые, и деньги пачками разбрасывает. А кто по профессии? судя по всему, профессией это вряд ли можно назвать, скорее уж призванием? И ее действительно не интересует, чем занимается ее избранник?

           Ну, ни капельки! – Так он же бандит! А ей-то какое дело: главное, что ласковый. – Даже если он этими ласкающими ее руками только что кого-то задушил или зарезал?

           Моя неуклюжая провокация – и молниеносный ответ: «А он перед этим всегда руки моет…»