Амстердам: Концертгебау, Зальцбург: Моцартеум, Мюнхен: Филармония Гастайг - и снова Москва!  После Московского Международого Дома Музыки, гостиной театра Станиславского и Башмет-Центра

10 ФЕВРАЛЯ в РАХМАНИНОВСКОМ ЗАЛЕ КОНСЕРВАТОРИИ  замечательная пианистка ОЛЬГА ДОМНИНА снова играет мой фортепианный цикл SEVEN MELODIES FOR THE DIAL - СЕМЬ МЕЛОДИЙ ДЛЯ ЦИФЕРБЛАТА 

Моя Alma Mater: н

е знал, что план ГОЭЛРО так четко сработал!

 

Приглашаю всех и буду рад лично познакомиться! 

БИЛЕТЫ (300 -1000 )  http://www.mosconsv.ru/ru/concert.aspx?id=164863

Циклу предпослан эпиграф из 77го Сонета Шекспира: «Thou by the dial's shady stealth mayst know Time's thievish progress to eternity» - «По тому, как крадучись движется тень на циферблате, ты можешь постичь вороватое движение времени к вечности».Названия частей цикла взяты из того же Сонета (на русском языке они не являются дословным переводом): 

1. Vacant Leaves / Незрячесть лиц

2. Thy Beauties Wear / Усталость красоты

3. What Memory Cannot / Чего не может память

4. Wrinkles in the Glass / Ветхое стекло

5. Of Mouthed Graves / О разверстых могилах

6. Time’s Thievish Progress / Украдкой к вечности

7. Blanks / Пустышки 

Фортепианный цикл написан для пианистки Ольги Домниной и ей посвящен. 

Владимир Демидов, директор Академического музыкального колледжа при Московской консерватории (отзыв о концерте Ольги Домниной в  Гостиной театра Станиславского 14.10.2013): "Как же приятно, когда из суеты и фальсификаций, успешно овладевающих "культурным пространством", попадаешь в атмосферу искренних, глубоких и очень напряженных переживаний. Музыка Сергея Прокофьева и Владимира Генина в исполнении Ольги Домниной, сопровождаемая нетривиальными комментариями Артема Варгафтика не только создали эту атмосферу - они позволили не зря прожить какую-то часть жизни. Прокофьев едва ли нуждается в оценках и комментариях, но вот новое сочинение Владимира Генина удивило размахом и разнообразием пианизма, собственным интонационным миром, в котором возвышенное и земное, утонченное и брутальное выстроились в масштабную, внутренне очень логичную композицию, исполненную с подвижническим самозабвением Ольгой Домниной. Это действительно ее музыка. Это благодаря ей можно было полностью погрузиться в образный мир сочинения, почувствовать течение звуковых событий вплоть до их предчувствия. И циферблата ветхое стекло украдкой вечность приоткрыло."

---------------------------------------------------------------------

«Семь мелодий для циферблата» – не только музыкальное, но и метафизическое исследование природы времени. Циферблат как tabula rasa, «Blatt» – чистый лист, на котором пишется время – безжизненен, поэтому даже враждебнее и страшнее безразлично отсчитывающего время нашей жизни часового механизма. Лишенный стрелок циферблат, как ослепший свидетель "перегоревшего" и остановившегося времени – «времени Вечности» – распространенный в искусстве образ (вспомним Жан-Поля, Ингмара Бергмана, Сальватора Дали). Циферблат без стрелок – лишь воспоминание о том, что время когда-то шло, а теперь стало только тенью времени. В своем 77-ой сонете Шекспир описывает время, крадущееся по циферблату, как домушник по коридору. Сонет стал эпиграфом Цикла, а его строчки – названиями частей. Первая часть Цикла является прологом – это как бы созывание публики и поднятие занавеса. За ним следуют две симметричных пары. Самая длинная, шестая часть Цикла - средоточие трагедии «человека во времени». За ней следует эпилог. Цикл заканчивается одинокой, пронзительно звучащей нотой в высоком регистре, а потом как будто лопается струна, на которой подвешен человек-марионетка: обрезается последняя нить, связывающая его с жизнью. Конец времени – это и есть конец жизни и самой музыки.

----------------------------------------------------------------------------------

Карстен Дюрер, Piano News №6 2012: „К написанию фортепианного цикла Семь мелодий для циферблата живущего теперь в Мюнхене композитора вдохновил один из сонетов Шекспира. В результате возник цикл характерных музыкальных пьес с использованием самых разнообразнейших средств выразительности. Гениным создан полностью своеобразный и абсолютно пианистичный музыкальный язык. Он использует все возможности инструмента, исчерпывая весь его диапазон и все его динамические возможности. Обучавшаяся в Москве и Лондоне пианистка Ольга Домнина является замечательным интерпретатором, способным проникнуть в мир мыслей и чувств композитора. При этом слышно, что ее прикосновение к инструменту рассчитано точнейшим образом, что позволяет ей передать все богатство различнейших звуковых красок. Подумать только, что этот напряженнейший и потрясающе интерпретированный цикл был совсем недавно создан!“

В концерте прозвучат так же пьесы Валерия Гаврилина и моя фортепианная транскрипция Сюиты Свиридова "Время, вперед!"

Почему "Время, вперед"? Уверяю вас, что большинство воспринимают эту музыке абсолютно неверно - так, как это принято было трактовать "в те еще" времена.

Так как 10го февраля Ольга Домнина играет в Рахманиновском зале не только мои "Семь мелодий для циферблата", но и мою транскрипцию Сюиты Свиридова, меня попросили написать несколько слов об этом. Вот что получилось:

Сюита Георгия Свиридова из музыки к кинофильму «Время, вперед!» – одно из известнейших произведений композитора. Эта музыка давно уже живет самостоятельной жизнью, ибо с самого начала не была простой иллюстрацией. В ней присутствует та глубина, которой недоставало фильму, ибо она передает очень сложное отношение самого автора к эпохе первых пятилеток и «ударного труда». В ней есть не только восхищение трудовым подвигом и урбанистическим проектом «города будущего», не только любование сельской идиллией (в «Уральском напеве» и «Частушке»), но и глубокий трагизм, который часто ускользает от слушателя. С одним из самых любимых поэтов Свиридова – Сергеем Есениным, композитора роднило подлинное чувство единения с природой и боль за русскую деревню, за гибель традиционного уклада при наступлении индустриального века («На тропу голубого поля / Скоро выйдет железный гость. / Злак овсяный, зарею пролитый, / Соберет его черная горсть.») Этот трагизм проявляется не только в мистически зловещей и щемящей красоте «Ночи», не только в воплощающем грозную силу, подчиняющую и перемалывающую человеческие массы, неумолимом «Марше», но также придает многомерность и знаменитому финалу, в котором радость победы окрашена пушкинским восторгом «бездны мрачной на краю»… Владимира Генина связывала с Георгием Свиридовым многолетняя дружба. Данью уважения к Мастеру стала его транскрипция Сюиты Свиридова.

 

ЕЩЕ КОЕ-ЧТО к Циферблату:

специально для меня  Slava Gerovitch сделал виртуозный перевод 77го Сонета Шекспира, уложив в него названия частей моего Циферблата - это при том, что они на русском являлись не совсем (или даже совсем не) переводом с английского.

С лица часов текут минуты сквозь глазницы;//Глядит из зеркала усталость красоты...//Незрячесть лиц в нетронутых страницах //Коснись душой – тогда узнаешь ты:////В тени морщин разверстые могилы//Увидишь ты сквозь ветхое стекло,//Как циферблата потаенной силой//Нас к вечности украдкой понесло.////Что не сумеет в память поместиться//В листах-пустышках пусть отыщет дом.//Твои слова пройдутся по страницам//И странницами явятся потом.////Часы и зеркало на все дадут ответ,//Но жаль, что в том ответе проку нет. //

Вы говорите – время идёт. Безумцы! – это вы проходите... (Талмуд) 

Мы распяты на циферблате часов (Станислав Ежи Лец)

Куда торопится время? Спешит стать вечностью (Михаил Генин)

Сегодня у часов не было стрелок. Циферблат зиял пустотой, а глаза кто-то разбил... Я инстинктивно полез в карман, чтобы узнать, который час, но обнаружил, что мои испытанные старые золотые часы тоже лишились стрелок. Я поднес их к уху, но услышал только, как бьется мое сердце. Оно стучало очень часто и с перебоями. И ни с чем не сравнимое ощущение безумия охватило меня. (Ингмар Бергман "Земляничная поляна")

Над головой на церковном своде появился циферблат вечности; цифр и стрелок на нем не было он был достаточен сам по себе. Чей-то черный палец показал наверх, и мертвые старались разглядеть на циферблате время.И вот снизошел на алтарь высокий, благородный образ, исполненный вечной боли, и все мертвые возгласили: "Христе, Бога нет?" И он ответил: "Бога нет". И тогда не только грудь призраков, но все они забились в конвульсиях и один за другим стали распадаться от страшного трепета. А Христос продолжал: "Я шел через миры, проникал в горячие звезды и летел вместе с млечным путем через пустыни вселенной, но Бога нет. Я спускался вниз до последних пределов, куда доходит тень сущего, смотрел в бездну и звал: "Отче, где ты?" - но слышал я лишь гудение вечности, никем не управляемое. Мерцающая радуга жизни повисала над бездной, с нее скатывались капли и падали вниз. Но радугу может зажечь только солнце, а солнца не было! Я искал божественного ока в бесконечной вселенной, но вселенная смотрела на меня пустой бездонной глазницей. Вечность снова и снова пережевывала самое себя, она лежала на хаосе, сея в нем все больший распад. Вопиите, разлаженные звуки, разрывайте тени: Его нет!" Бесцветные тени рассеялись подобно тому, как морозный туман исчезает при теплом дыхании ветра; все вокруг опустело. И тогда вошли во храм поднявшиеся из могил дети, и смотреть на них было мукой. Они бросились к ногам высокого образа на алтаре, говоря: "Иисусе, у нас нет отца?". И он отвечал, обливаясь слезами: "Мы сироты, мы все без Отца" (Жан-Поль "Мертвый Христос говорит с вершины мироздания о том, что Бога нет" 1796) 

И они его в себе несли,//чтоб он был и правил в этом мире,//и привесили к нему, как гири,//(так от вознесенья стерегли)////все соборы о едином клире тяжким грузом,//чтобы он, кружа над своей бескрайнею цифирью,//но не преступая рубежа,//был их будней, как часы, вожатый.////Но внезапно он ускорил ход,//маятником их сбивая с ног,//и отхлынул в панике народ,//прячась в ужасе от циферблата.////И ушел, гремя цепями, Бог.

Так поразмыслим же о времени и заодно прекрасно его проведем!

До встречи!