Все записи
21:07  /  29.09.14

5346просмотров

СОВСЕМ ГОЛЫЙ ОСТРОВ

+T -
Поделиться:

  Хорватский фоторепортаж   

Еще раннее утро. Наш небольшой кораблик, набитый итальянцами, немцами и французами, сворачивает к острову Голый. Здесь находился когда-то лагерь политзаключенных, организованный вождем югославских народов Иосифом Тито по заразительному примеру другого Иосифа... Мутное солнце и безрадостного цвета море изо всех сил пытаются создать подходящее настроение. К счастью, мы пристанем сюда только на один час, и для всех нас этот остров в расписании экскурсии лишь необходимое зло, неловкий трюк устроителей, ненужная пауза. Главное – то, что потом: уже оплаченный обед в ресторане (поджаренные на гриле мясо или рыба) и знаменитая песчаная бухта... – и все, поглядывая на облака, надеются, что солнце все-таки не подведет, и тела уже предвкушают долгое купание в теплой воде и приятную распластанность на таком редком в Хорватии песке...

            Уже с моря видны унылые бетонные строения. Мы причаливаем и гурьбой высыпаем на пристань, где нас встречает бесхитростный сувенирный лоток. Хочешь – покупай на память майку с названием острова, хочешь – изделие из глины, изображающее изможденного зека за решеткой, которого можно красиво повесить на стену, а то и маленькую, неловко стоящую фигурку того же заключенного с тем же номером на груди. 

           Наполовину моряк, наполовину так называемый экскурсовод быстро рассказывает о лагере сразу на трех языках, путая даты, из которых следует, что Тито поссорился со Сталиным уже после его смерти... Так или иначе, становится ясно, что Тито решил создать свой ГУЛАГ – без мудрого сталинского руководства но, судя по числу замученных, не хуже.

           Еще один представитель незамысловатого бизнеса безуспешно пытается заманить хоть кого-нибудь на просмотр одиннадцатиминутного документального фильма об острове и его бывших обитателях, но мы уже двинулись в путь – никто из нас не намерен отвлекаться и размениваться на такие мелочи. 

              И вот мы у цели. 

             Приземистые строения разной величины, разваливающиеся почти что на глазах. Под ногами, ощерившись торчащими вверх острием гвоздями, снесенная временем и ветром деревянная крыша. Насквозь проржавевшая тачка огромных размеров, с резиновыми шинами, бесформенными и оплывшими, как циферблат с картины Дали. Пустота и запустение... Нет ничего, что помогало бы определить назначение этих строений. Здесь были какие-то цеха? Здесь они работали? В этих печах, видимо, сжигали – что? Или?..

            Ничего не осталось. Только ржавые трубы во все стороны, выломанные, готовые рухнуть в какой-то заранее предначертанный миг на головы очередным зевакам, которые пополнят безразличный реестр сгинувших здесь людей.

              Ни могил, ни цветов, ни поминальной свечки, ни доски, ни обелиска... Только редкие, когда-то цветные, а теперь выцветшие и до камня вытертые лозунги на хорватском – что-то прославляющее Вождя и работу на чье-то благо, а поверх, кем-то из уцелевших – стихи про свободу, четко и размашисто, черной краской. 

              Как это непохоже на трогательно лелеемый и заботливо ухоженный немцами лагерь в Дахау, который так легко превратить в действующую модель...

                А тут? Ничего, кроме пустоты, ни малейшего следа этих людей, мучеников и мучителей. Тоже мне памятник! Чему же? Неумолимости времени и распада?

    Голый остров... И почему, собственно говоря, голый? Ведь там, за зоной, кустов и деревьев, вроде, хватает...

              Оживленно фотографируя, мы движемся дальше. Надо успеть обежать все до конца и вернуться на пристань до отправления. Почувствовать страдания этих людей, видно, так и не удастся. Чертовски обидно. Потерянное время! Такое безразличие во всем, и снаружи, и внутри, во мне, как и во всех остальных. Забвение? Нет, беспамятство. Этих людей здесь больше нет, и следа их нет. Да их никогда и не было. 

           Моя дочка уже совсем не смотрит по сторонам и не забегает больше в пустынные полуобрушившиеся бараки. Она теперь снова занята своим любимым делом – ловлей  обожаемых ею кузнечиков. Они, в общем-то, ничего не имеют против и никуда не собираются улетать, а с удовольствием греются от тепла ее рук.

  

      ...Дорога забирает все круче, все выше. Камни, одни камни,  да колючий кустарник. Один неосторожный шаг – и моя любимая куртка порвана. Да как назло, на самом видном месте, у плеча. Вот досада! Настроение враз портится. А ведь день обещал быть таким приятным! Черт побери, ведь эту дырку жена потом тыщу лет не соберется заштопать. Напоминай ей теперь сто раз на дню!

         Но вот и конец пути. Это еще что? На самом верху холма дорога упирается в какое-то каменное плато причудливой формы, во все стороны выгнутое и огороженное невысокой каменной стеной – то ли плац для парада в искривленном измерении, построенный в угоду патриотическому порыву какого-то шизофреника, то ли летное поле, сооруженное в рамках строго секретного проекта по контакту с внеземными цивилизациями... Нет, ни за что не догадаться! Придется прибегнуть к услугам нашего  провожатого – ведь для чего-то же он тащится там, позади.

         Ах, вот оно что!..

        Прошлое стремительно нагоняет и толкает в спину: это устройство для сбора дождевой воды. Другой у заключенных не было. Ее собирали по капле. В зоне, оказывается, морили не только голодом...

          Но мы уже возвращаемся. Снова проходим по огромной пустынной площади. Кто выстраивался здесь? Лагерники или тюремщики? Прогоняли здесь кого-то сквозь строй? Что отражали здесь бетонные стены – крики боли, натужный ор прапорщиков?

          Только глухая тишина... 

          Голый, голый остров!

          Ну, вот и все. Наконец-то все позади. Осталось только свернуть к пристани.

         И тут... – тут нас оглушает стрекот. Такой, какого никто из нас никогда в жизни ни слышал. Миллионы обезумевших цикад. Они кричат со всех сторон – из травы, с кустов, с деревьев... Боже мой, как они кричат, как невыносимо пронзительно они кричат!..

          

          «Ты слышишь, слышишь? – зовет дочка. – Это же кузнечики! Мои кузнечики! Это остров кузнечиков, целый остров! Тут раньше были люди. Теперь их нет. Вместо них здесь поселились кузнечики. Здесь теперь только одни кузнечики...»

Кырк-Мюнхен, 2005

Теги: ГУЛАГ
Комментировать Всего 18 комментариев

Ты мне не показывал.

Остров кузнечиков....

Вообще-то, это было моей первой публикацией на Снобе. 

Так это было задолго до меня на Снобе...

Не, я пришел после тебя, Ваня...привет Саломейке, если успеешь. 

Да. Гораздо страшнее, чем ухоженные мемориалы. Но осознается это и чувствуется позднее. "Последействие" таких мест очень сильно.   

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов, Наталья Белюшина

Это крепкие буквы, Владимир!

Кстати, "крепкие буквы" - хорошо сказано.

Сильно.

(сказал человек, выпивший два Blauer Zweigelt Titan 2011 и глоток красного абсента между оными, то есть вроде бы готовый ко всему...)

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Хорошо, что я не попал между двумя твоими Титанами!

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

Плаца для стока воды просто убийствена по силе. Жаль, что в мировом искусстве тема осуждения коммунизма практически исчерпала себя.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Такие места как выжженые пятна на земле. Пытаться облагородить их, значит забыть.

Спасибо, Владимир.

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов

Да, Таня.  Пусть остаются выжжеными. Только вот, если бы еще не эти люди, которые делают бизнес на таких местах. 

Это неизбежно, к сожалению. Как неизбежно существование  противоречия между добром и злом. 

Здесь был лагерь ГУЛАГа. Урочище Песчаное, остров Ольхон, Байкал. Очень печальное место и по сию пору.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Скоро все это, кроме печали, сгинет без следа.

Эту реплику поддерживают: Андрей Шухов