Все записи
05:31  /  13.12.13

10779просмотров

«Травиата». Черняков

+T -
Поделиться:

 

Вы только, ради бога, не думайте, что это какая-то там музыкальная критика или что-то в этом духе.

Просто я посмотрела спектакль.

Мне не до сна.

А в маленьком магазине театра La Scala в Милане, продаются сумки с надписью Traviata, зонтики с надписью Traviata, кошельки, косынки, блокноты, ручки, ластики, часики, все на свете с надписью Traviata. Но среди этих потрясающих предметов продается еще книжка, толстая книжка в твердой обложке, посвященная выходу новой «Травиаты» в Ла Скала.

В этой книге есть очень яркая и забавная штука.

Хронология появления «Травиат» в этом театре. Начиная с 1859 года, эту оперу поставили в Ла Скала, если я ничего не перепутала, 33 раза. Там, в этой книжке, это так просто и сделано: год, число, имена исполнителей и авторов постановки. И вот читаешь про режиссеров — Джованни Карраро, Франческо Мария Пьяве, Карло Феррарио, Гаэтано Аркинти, Раймондо Торриани, Анжело Парравичини, ну, можно долго продолжать, перейдем к 20-му веку — и читаем последовательность, которая как музыка: Джорджо Стрелер, Лукино Висконти, Франко Дзеффирелли, Дмитрий Черняков. 

Нет, ну, я преувеличила, конечно. Между Дзеффирелли и Черняковым случилось еще несколько «Травиат», но вы же понимаете, что дело не в этом.

И даже не в том, что русский режиссер ставит главную итальянскую оперу в главном итальянском театре.

А в обманутых ожиданиях, как обычно.

Ла Скала — это ведь не просто театр. Это вам не Берлин, в котором каких только кренделей не выделывали наглецы-режиссеры. Это вам не Амстердам, где публика не шелохнется и будет смотреть спектакль (кажется, любой), затаив дыхание. Ла Скала — это театр, в котором сейчас, в 21-м веке, могут закидать помидорами не понравившегося певца. В котором освистали Мути, Баренбойма, и кого только не. Это театр, в котором у тебя нет шансов, если ты не Каллас, а ты не Каллас, ребят, в любом случае.

Это самый консервативный, жестокий и старомодный оперный театр во вселенной.

Дмитрий Черняков, лишивший «Онегина» дуэли, «Дон Жуана» — ожившей статуи, а «Макбета» — ведьм, — это режиссер, которому до всего есть дело. Это режиссер, который задает вопросы. Как маленький ребенок, способный довести родителей до безумия, бесконечным потоком «почему». Вопросы задаются относительно всего. Даже факт впадания Волги в Каспийское море подлежит проверке и ревизии.

А там видно будет. Ему.

Черняков задает вопросы и, кажется, может не спать, не есть и не заметить, что вокруг рухнул мир, пока не найдет ответ. И обычно находит, да. И вот, представьте себе Этого режиссера в Этом театре. Довольно быстро становится понятно, что решение ставить «Травиату» в Ла Скала — это или изысканный способ покончить с собой, (потому что публика Скалы может ведь и растерзать. И это даже почти не фигура речи), или неуемная амбиция, желание позлить эту консервативнейшую из публик, оскорбить, так сказать, ее чувства по полной программе.  Пустить клочки по закоулочкам.

Что делает режиссер Черняков в этой ситуации? 

Режиссер Черняков отказывается от провокаций. От громких спецэффектов. От «скандальных» ходов. Режиссер Черняков перестает кричать о любви (или ее отсутствии), как он кричал спектаклем «Руслан и Людмила». Он перестает жестоко и клоунски язвить, как язвил спектаклем «Евгений Онегин». Он перестает выносить вердикты, как выносил их спектаклем «Воццек». 

Режиссер Черняков впервые говорит шепотом. О любви.

Вы можете в это поверить?

Я — нет.

Режиссер Черняков ставит «Травиату», в которой героиня не совершает великую (и такую неправдоподобную) жертву. Она просто не верит в любовь. Как не верит в нее Онегин, Дон Жуан, Наина, или, видимо, некоторые режиссеры. Уж по крайней мере в счастливую. Героиня решает проверить героя. Испытать его на прочность. Сколько этот влюбленный мальчишка выдержит. Нет же никакой любви. А я, такая опытная и роскошная, я, Виолетта, само коварство и хитрость, и женственность, я сейчас его быстро выведу на чистую воду. Окажусь права. И продолжу свою блистательную и прекрасную жизнь. Я так, на минутку. 

Прокалывается, конечно, на каждом шагу. Врать не умеет даже сама себе. Самая сладостная мелодия из «Травиаты», Виолетта, «Люби меня, Альфредо» — это не призыв влюбленной женщины, как это было у Дзеффирелли, например.

Это крик женщины, которая больше всего на свете хочет поверить в любовь.

Убеди меня. Уговори меня. Скажи мне, докажи мне, что любовь есть.

Режиссер Черняков ставит спектакль, в котором «счастливая жизнь двух влюбленных» — любо-дорого смотреть: лучшая на свете кухня, теплый свет, теплый цвет, и дерево колышется за окном. Это спектакль, в котором мещанский уют, совместное изготовление пирога и кружевные скатерти так прекрасны, что хочется, хочется, черт побери, поверить. Представить себе, что это и есть любовь. И тогда все так просто! Прекрасно!

Он ставит спектакль, в котором то, что выглядит счастьем, на самом деле пустота и фальшак. 

Спектакль, герои которого привыкли к тому, что все в их власти. Все под их контролем. Они сами управляют своей жизнью. И, как это часто бывает, понятия не имеют, чем обернутся их действия.

И тот, кто был сильным и независимым, катается по полу и может только выть от одиночества и отсутствия близости.

А тот, кто зависел и страдал от так называемой любви, понятия не имеет, что сказать, украдкой смотрит на часы и не знает, куда деться от неловкости. Они заигрываются,  совсем заигрываются в собственные концепции, в собственные планы, в видимость любви, видимость отношений и видимость жизни.

И вот, когда разрушено абсолютно все, когда вместо пирогов и скатертей наступает настоящий, большой, серьезный ад, вдруг в этом аду (и только в нем) наконец-то находится место любви. 

Виолетта, глупая, смешная Виолетта, актрисуля, стерва, женщина, повидавшая всякое, женщина, уверенная в изысканности собственных манипуляций и интриг, в их оригинальности и продуманности, остроумная и яркая, Виолетта кутается в пуховое одеяло, как маленькая девочка, и плачет, и сама собой любуется, и сама себя изводит, и играет (ну куда без этого), и ждет, ждет, когда же он придет.

А для него все это слишком сложно, понимаешь? Потому что для него любовь — это делать пироги на кухне. И, главное, кто ж спорит. Это же прекрасно, делать пироги.

Что может быть банальнее? Люди поменялись ролями, поменялись местами, все случилось, все не вовремя, все не совпало. Не может быть любви без ада, как бы говорит режиссер Черняков. Но послушайте, он же все равно, вот ведь, говорит «не может не быть любви». 

Знаете, иногда, чтобы оказаться услышанным, нужно просто начать говорить шепотом.

Комментировать Всего 8 комментариев

Спасибо, Варвара! Благодаря Вам,  даже мне из Поднебесной слышен этот пронзительный Митин шепот.. 

Эту реплику поддерживают: Варвара Турова, alla fleming

а кстати, вот тут лежит трансляция - целиком - и еще месяц будет лежать. 

http://liveweb.arte.tv/de/video/La_Traviata_in_der_Mailander_Scala/

Спасибо, Варвара, за интересную статью и за линк на ARTE. Уже скопировала, буду наслаждаться на выходные.

Вы совершенно правы, описывая   Teatro alla Scala, как  "самый консервативный, жестокий и старомодный оперный театр во вселенной".

А я бы еще добавила, самый народный. Только в нем (да еще в Большом и Мариинке) я видела на ярусах и в "райке"-галерке довольно просто одетых людей, шепотом подпевающих артистам знаменитые (и не очень) арии. Видела людей, приходивших с партитурами и сверявших "правильность" спетых на сцене тонов, бемолей и диезов, а потом в антракте горячо, по-итальянски, обсуждающих ньюансы тембра голосов солистов. 

Эту реплику поддерживают: Варвара Турова, Ирина Груздева, alla fleming

возможно. но вчера, например, эта "знающая" публика стала аплодировать не просто, скажем, между двумя частями арии, а просто посреди арии, в паузе... представляю, как удивилась Диана Дамрау!

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

«дикие люди, дети гор» (ц) )))

Ну так я же написала, что это народный театр. Соответствующий этикет поведения на спектакле не всегда соблюдается... 

Эту реплику поддерживают: Варвара Турова

Новости наших партнеров