Все записи
12:06  /  29.04.19

260просмотров

Arte Morte - XXI

+T -
Поделиться:

Размышления о грядущем искусстве укрепляют оптимизм. Искусствовед вовлекается в иллюзию присутствия художественной жизни в окружающем мире. Его эстетический вкус начинает тщетно искать тотальность какого-нибудь эстетического явления, вычислять повсеместные проявления. Но тщетно.

После Золотого Века русской литературы и Серебряного Века поэзии пришел Бронзовая Эпоха Бесчувствия. Тщетные ожидания искусства на пороге XXI века разочаровали. Не было архитектурных новаций, лишь массовая застройка чуть изменила свой вульгарный вид. Не было новой живописи.

В лучшем случае, продолжение авторского пути в XXI веке отдельных авторов, еще ранее угнездившихся в истории отечественного искусства. Большие и малые пластические формы тоже не вызывали особенной заинтересованности в любых фактурах и материалах. Можно было бы предположить новации в кино, но унылые, а, главное, малоинтересные фильмы последнего времени трогают только что из-за критики чиновничьих дурачков. В России войны и революции всегда выступали удачными катализаторами художественных процессов. Смута начала XVII века здорово изменила иконописание. Через сто лет, Северная Война вырастила Петербург и немало стимулировала художественную жизнь.

В XIX столетии, Отечественная Война 1812 года премного развило Классицизм превратив его в могучую ампирную симфонию. Начало ХХ века, заинтриговав модернизмом, продолжило развитие мировой культуры беспредметной живописью и конструктивными решениями зодчества. Но, после людоедского столетия, Россия потеряла интерес к искусству. Даже функционализм, и тот вяло проявился в отечественном искусстве. Творчество, искорененное идеологическими прививками, осталось в понимании обывателей орудием пропаганды или сувенирным развлечением. Единицы смогли продраться через тернии пошлости, порожденной идеологизированной нацией. Сейчас этот многотрудный путь окончен. Кроме немногочисленных авторов, не нужных никому кроме их собственного kunstvolen'a, мы имеем богатую культуру рекламных решений, хотя, что касается зарабатывания денег, мы, разве что научились продавать недвижимость и некоторые природные ресурсы.

Производство культуры и искусства более не возродится на этой территории. Это никому не нужно. Ни федеральным правителям, которые весь государственный секвестр традиционно начинают с сокращения культурных программ. Ни, тем более муниципальным и региональным чиновникам, порубивших всю более-менее значимую историческую застройку ради точечного строительства.

Это не нужно союзу художников, потому что тамошним функционерам не хочется уступать молодым свои замечательные мастерские и убогие выставочные залы. Новое искусство не нужно рынку, потому что в нашей стране нет и никогда не было легального открытого рынка искусств. Но, главное, что потенциальное новое искусство не нужно самим гражданам нашей многотрудной страны. Посещаемость выставок современного искусства в центральных выставочных залах несравненно ниже, чем количество народа на рынке выходного дня в спальном микрорайоне. Антикварный рынок искусства до сих пор работает по схемам 1960-70 годов. Невероятная коррупция в экспертных институциях непреодолима в силу узкого круга этих самых организаций. Отсутствие конкуренции порождает монополии и, как итог,покупатель неизменно проигрывает. Всё же, современное искусство имеет сейчас отчетливо протестный характер. Другие формы контемпорари, конечно, тоже наличествуют, но крайне редко вызывают даже минимальные реакции у большинства граждан. У людей просыпается интерес к совриску, только когда произведение начинает революционно жестко критиковать строй и правителей. Продавать такое искусство нельзя. Те есть, разумеется, можно затащить в какое-то выставочное пространство видео или объект, но, неизбежно, что-то важное потеряется.

Так смешно и нелепо смотрятся простенькие трафаретные плакаты французской революции 1968 года в частных собраниях, где окрест их сверкают дорогим багетом именитые авторы с благородной масляной фактурой. Если искусство не нашло себе место на рынке, то, вероятно, найдет его в социальном катаклизме. Если не в мирное время, значит в военное. Не в гнилой коррупционной "стабильности" , но в революционных движениях. Это, конечно, чрезвычайно грустная перспектива, но, боюсь, единственно возможная в ситуации, когда равнодушие стало официальной идеологией населения.