7 февраля 2010 года стало самым длинным днём в моей жизни. С полуночи до четырёх утра я старательно считал овечек, пытаясь уснуть. Насчитал четыре тысячи семьсот тридцать шесть, а четыре тысячи семьсот тридцать седьмая сказала, что за мной приехало такси в аэропорт. Там мы скоротали часок в айриш пабе, в котором каким-то непостижимым образом сервируют весьма достойный «Гиннес» на крепкую четвёрку по пятибалльной шкале. Обычно утром, до первой чашки чая я не то, что говорить, читать не умею, но тут, легко и непринуждённо, удалось завязать весьма плодотворную дискуссию, суть которой сводилась к следующему – почему в фильме «Гостья из будущего» космические корабли вовсю бороздят просторы Вселенной, но, в тоже время, сверхпродвинутый робот Вертер торчит в свой законный выходной в Институте Времени по причине того, что Полина уехала в космопорт встречать первую звёздную экспедицию, а ей может кто-то позвонить. Далее последовал трёхчасовой перелёт до Франкфурта, завтрак по цене кругосветного путешествия в тамошнем аэропорту и литр «Бакарди» на троих, выпитый в заведении с шикарным видом на взлётно-посадочную полосу. Вокруг стилиста Юли, в предосудительных развлечениях участия не принимавшей, громоздились бутылки шампанского, которые ей присылал пылкий редактор портала «Спортбокс» Станислав Гуща. Игристый напиток через какое-то время был назван «Шато де ГущА», а его поставщик произведён в бароны, с последующим посвящением в монсеньёры. Вскоре приблизительно половину имевшихся в переполненном аэропорту людей плотно утрамбовали в самый длинный в мире пассажирский самолёт А-340-600, и тот взял курс на солнечный Ванкувер. Наша тёплая компания распалась, потому как места в планере по всей видимости распределялись генератором случайных чисел. Мне так вообще поначалу не досталось никакого места, но лёгкого намёка на то, что я буквально недавно обновил свою пилотскую лицензию и в случае необходимости могу заменить второго пилота, хватило, чтобы мне выдали сразу три посадочных талона с местами на выбор. Я выбрал ПЕТровича, а остальные отдал девушке из нашей делегации, которая настоятельно их требовала со всех её членов, не щадя даже тех, кого уже плотно развезло от усталости.

-        

-        

Жизнь иногда улыбается нам во весь рот, во все тридцать два зуба. Ну, или в двадцать четыре, если она панда.

-        

За время полёта этот вопрос Полине я задал раз 75, не больше. Надо же было себя хоть чем-то развлекать после того, как у меня последовательно сели батарейки в плеере, DVD-проигрывателе и ноутбуке. За это время наш стремительный планер, приспособленный для комфортного сна пассажиров эконом-класса приблизительно также, как бетономешалка, едва ли проделал две трети пути. Бытовые неудобства и скудный репертуар бортовой видеотеки дружелюбный персонал авиакомпании «Люфтганза» с лихвой компенсировал неограниченным выбором жидкостей для образования приятной гибкости в теле. Прихворнувший Петрович ограничил себя чаем, а несостоявшийся второй пилот приступил к комбинированным инъекциям алкоголя и вывел весьма примечательную синусоиду по точкам вино красное, виски с колой, коньяк, вино белое, пиво, тройной виски с колой и «ну что же, удивите меня». Знатный винодел в соседнем салоне, не выходя из анабиоза, вёл телефонные переговоры с редакцией по несуществущему  аппарату, а бедная Полина вздрагивала и улыбалась счастливой улыбкой смертельно раненого человека, слыша даже вполне безобидные словосочетания вроде «космодром Байконур» и «первая экспедиция Фёдора Конюхова». Во избежание необратимых магических повреждений юного мозга я отправился в хвост самолёта, где было немного места, чтобы походить и размять ноги. Впрочем, что это я – места там было просто дофига. Люди, живущие в коробках из-под телевизора мне бы просто обзавидовались. Компанию мне составила девушка в костюме олимпийской сборной Хорватии. Как человек общительный, я поблагодарил в её лице бравых хорватских футболистов за то, что пару лет назад они свозили нас на Евро, и поинтересовался, в каких зимних видах спорта хорваты особенно сильны.

-        

-        

Она вежливо улыбнулась.

-        

-        

На обратном пути встретил Григоровича.

-        

-        

В общем, как обычно. Выяснилось, что я так мило беседовал с Яницей Костелич. У неё и правда неплохо получалось. Четырёхкратная олимпийская чемпионка как никак. Скромно так летела в хвосте планера, за два ряда до туалета. Если график работы позволит, помчу в горы за неё болеть.

И когда уже стало казаться, что мы не прилетим никогда, командир корабля включил табло «пристегните ремни» и ловко вынырнул из тучки на бетонную взлётку. Никогда ещё километровый переход по аэропорту не доставлял мне столько удовольствия. Ну а дальше были пограничники, которые не перестают меня радовать во всех странах и на всех континентах.

-        

Как и пару лет назад в Лондоне я ответил «Mostly» и заткнул соревнование минут на 10. Его живо интересовало, какие части тела следуют независимо от меня, я пытался уточнить, какой конкретно рейс он имел в виду. Встретились два одиночества, другими словами.

-        

Офицер Педерсен неожиданно просиял и сказал:

-        

Как вот в них всё это уживается – умение задавать идиотские вопросы и любовь к хорошим книгам? Не понимаю.

Таможенник, узнав, что мы русские, тоже обрадовался и поинтересовался, привезли ли мы с собой снег.

-        

 

-        

Минут через 15 после нашего прилёта в Канаде стало несколько накурено. Народ, вырвавшийся из самолётного плена, смолил сигареты подряд, прикуривая одну от другой.

Часы показывали 13.15. 7 февраля упорно не желало заканчиваться.