В воскресенье после трёх матчей, отработанных от звонка до звонка, вопрос сохранения душевного здоровья встал ребром. Голова пухла, мысли в ней пустились в бесноватый пляс, требовалось незамедлительно сменить обстановку и круг общения. После долгих препирательств на этот счёт с Центром, тот всё-таки дал добро на мою поездку в солнечный Уистлер за семь минут до отправления туда последней лошади. На стоянку медиа-шаттлов я влетел на хорошей скорости миль пятьдесят в час, которая в случае опоздания, позволила бы добраться до места своим ходом часа примерно за полтора.

-    Господь Всемогущий! - впечатлился Майк моим финишным рывком. - Могу себе представить, какой красоты женщина ждёт тебя в Уистлере+

-    Не можешь, -  с трудом выдохнул я.

- Рад тебя видеть! Не успел посчитать звёздочки на фюзеляже, сколько велосипедистов ты уже сбил?

-    Ни одного, храни их Бог! В горах не так много левых поворотов.

Думал, в дороге посплю - всё равно ночь, что интересного можно увидеть на трассе во тьме. На моё счастье рядом оказались финские журналисты, обсуждавшие сетку плей-офф хоккейного турнира. Ошибается тот, кто думает, что делали они это негромко и неторопливо. В Турине на матче "Ювентус" - "Парма" четыре года назад итальянцы учили своих играть в футбол менее страстно. Отчаявшись уснуть, я бросил взгляд в окно.

Половинка Луны вырисовывала тёмные силуэты гор и заливала загадочным светом гладь залива, в которой отражалось усыпанное звёздами небо. Время от времени по воде пробегала лёгкая рябь, вызванная то ли ветерком, то ли китами, которые должны вернуться в эти края со дня на день. Время остановилось, феерический пейзаж в мельчайших подробностях запечатлевался в памяти, вытесняя из неё обрывки незначительных воспоминаний. Из транса меня вывел телефонный звонок:

-    Ну, ты где? - спросил Григорович и без видимой связи с вопросом добавил:

- Шестьдесят три.

-    В Стране Грёз, но уже мчу к вам. В каком смысле шестьдесят три? Главный ответ жизни, Вселенной и всего остального - сорок два.

-    А какой был вопрос? Шестьдесят четыре, шестьдесят пять, шестьдесят шесть+ Я полагаю, пиво нам уже не понадобится?

Продлись эта беседа ещё пару минут, мне бы понадобилась симпатичная рубашка с очень длинными рукавами, удобно завязывающимися  кокетливыми узлами на спине. Однако, Григорович собрался и объяснил, что с восьми вечера они сидят с Митей Дерунцом перед телевизором и считают повторы силового приёма Овечкина против Ягра, перевернувшего ход игры с чехами. Пока он объяснял, Саша влез своему оппоненту в душу ещё семь раз.

В два часа ночи в центре Уистлера шло такое гуляние, что не снилось и Москве в день города. Со всех сторон грохотала музыка, дым, временами подозрительно сладкий, стоял коромыслом, граждане выпивали и закусывали, время от времени устраивая потасовки, за которыми бесстрастно наблюдали стражи порядка в количестве двух человек. "Трудящиеся отдыхают, ситуация под контролем" было написано на их медальных лицах.

-    Весело тут у вас в горах, - завистливо сказал я, вспомнив свой Ричмонд, после первой звезды отправляющийся на насест.

-    Это ещё что, у нас тут снег есть, - гордо сказал Григорович и указал на грязный сугроб, спрятавшийся под лапами монументальной сосны.

-    Что-то маловато как-то для горнолыжного курорта, не находите, коллега?

-    Снежные пушки на склонах работают исправно, к тому же завтра ещё выпадет, делов-то.

Посидели, обменялись новостями. Григорович рассказал, что они уже заработали два предупреждения за работу в микст-зоне. По мнению организаторов процесса, полторы минуты - вполне достаточное время, чтобы задать спортсмену необходимые вопросы и получить на них развёрнутые ответы. После этого специально обученные люди начинают в порядке очерёдности делать большие глаза, нервно подпрыгивать, размахивать руками и совать в кадр секундомер, едва начавший отсчитывать третью минуту разговора. Наши ребята, как правило, работающие в прямом эфире, лишены возможности взвешенно послать их куда подальше, поэтому аккуратно отмахиваются, изредка случайно  выбивая драгоценный секундомер из рук. Тогда приходит старший смены и с интонациями Мэрри Поппинс говорит, что подобное поведение недопустимо. Первую неделю ему объясняли, что это сестра (брат, невеста, бывшая жена, двоюродная кузина, внучатый племянник по линии брата дедушки) корреспондента и перебор сходил с рук, но потом варианты родственных связей оказались исчерпаны. При этом стоящих рядом норвежцев никто не беспокоит, спортсмены после гонки у них разве что не обедают. Разошлись уже под утро, когда Овечкин приложил Ягра в двести девяносто третий раз.

Подушка ещё не успела принять очертания моего профиля, когда громоподобный клич "Гуд морнинг, бьютифул канадиэн гёрлз!", проникший снизу сквозь межэтажные перекрытия, возвестил о том, что Дмитрий Губерниев проснулся и рвётся в бой.

Морозный горный воздух мгновенно выветрил остатки сна. Солнце ещё не успело подняться над скалистой грядой слева от дороги, но уже вовсю золотило вершины гор на другом конце долины. Мы ехали на лыжный стадион, где в этот день в программе мероприятий значился командный спринт у мужчин и женщин. Мои надежды на то, что в деревне добраться до объекта будет значительно проще, чем в Ванкувере, оказались разбиты в пух и прах. Я-то наивно полагал, что, перегородив всю олимпийскую столицу, оргкомитет неизбежно столкнётся с физической нехваткой заборов, барьеров, сетки рабицы и прочих ограждений, но, похоже, заборостроительная промышленность Канады в последние годы работала на совесть. Кроме того, организаторы явно проводили выездные заседания комитета по обеспечению безопасности, и свежий воздух определённо дал новый импульс их неистощимой фантазии. В итоге до стадиона мы добирались сначала на машине, а потом на двух шаттлах, первый из которых пришлось ждать 15 минут. Расстояние, на которое он нас подвёз, составляло метров 700, но пройти его пешком не представлялось возможным - это отдыхающие в Уистлере могут расслабиться и спокойно поубивать друг друга в пьяной драке. Журналистов, торопящихся на работу, полиция, видимо, будет отстреливать при малейшей попытке выйти за огороженную забором территорию. Рядом с лыжным стадионом к моей огромной радости обнаружился трамплин, на котором как раз начиналась квалификация командного турнира прыгунов. Действо получилась не столь впечатляющим, как четыре года назад в Турине, главным образом потому, что болельщиков было раза в три меньше, чем тогда, и большинство их, разбиралось в происходящем, мягко говоря, неважно. Ну а что, прыгают себе, никто не падает, канадцы на медали не претендуют. Самых бурных оваций поначалу удостоились так называемые "прокладчики", люди, которые раскатывают разгонную колею. Правда, ориентируясь на эмоции иностранцев и призывы "Давайте пошумим!" на табло местные потихоньку втянулись, но всё равно это было не то. Наши в финал не попали, и мы с Григоровичем вернулись на лыжный стадион. Присутствие на трибунах Виталия Мутко навело меня на мысль, что медали у нас сегодня будут.

-    Девчонки без шансов, а парни должны выиграть, - отчасти подтвердил мою догадку Григорович.

На выходе получилось две бронзы. Наталья Коростелёва и Ирина Хазова радовались своей медали, как дети какникулам, Новому году и килограмму мороженого одновременно. Они заразительно смеялись и улыбались так широко, что было непонятно, как их улыбки помещаются  на телевизионном экране. К пьедесталу на цветочной церемонии они помчались вприпрыжку, заразив своим весельем остальных медалисток.  Николай Морилов и Алексей Петухов вели себя сдержаннее. Медали были рады, но в их глазах угадывалась лёгкая грусть, которая сменилась ужасом, когда из своей комментаторской будки на свободу могучим урананом вырвался  Дмитрий Губерниев.

-    Гив ми плиз пройти энд поздравить наших героев, -  заглушая объявление по стадиону, вещал он на входе в микст-зону. Показалось, что парням в этот момент, очень захотелось оказаться на одной из тех планет, где ещё не успели изобрести телевидение и спортивных комментаторов. Однако, Дмитрий был доволен, а следовательно неопасен. Едва не затоптав пару волонтёров и одного допинг-офицера, он протиснулся к  Морилову и Петухову и едва не оторвал им руки порывистым рукопожатием.

-    ЗдравствуйТЕ, Дмитрий, спасибо ВАМ за поздравление, - выдохнули они с облегчением. Мы вернулись в Уистлер, улицы которого уже заполнились пока ещё трезвыми отдыхающими в горнолыжных ботинках, хлопнули по маленькой за наши медали, и я засобирался обратно в Ванкувер. Уезжать не хотелось, ведь настоящий пульс зимних Олимпиад бьётся как раз в небольших городках, где проводятся соревнования по классическим видам спорта, с которых всё когда-то и начиналось. Гламур фигурного катания и пафос хоккейного турнира не идут ни в какое сравнение  с наэлектризованной, но очень доброй и практически домашней атмосферой праздника, которая царит здесь, в горах. За шесть дней до конца, я могу сказать - да, я видел зимние олимпийские Игры, пусть и мельком.  Уистлер, я буду скучать.