Владимир Степанец

Многие российские СМИ сообщали о гибели в окрестностях монастыря Св.Екатерины 18-летнего русского туриста Бориса Максимова, отдыхавшего в одном из отелей Дахаба.

14 апреля Борис Максимов вместе с другими туристами совершал ночное пешеходное восхождение на гору Моисея (это очень популярный туристический маршрут). После восхождения группа туристов вернулась к своему автобусу, но Бориса среди них не оказалось. Не дождавшись возвращения сына, отдыхавшая вместе с Борисом его мать забила тревогу.

Позднее в СМИ появилась информация, что тело Бориса обнаружено египетскими спасателями.

Вот, что об этом пишет туристический портал RATA-news:

Борис Максимов погиб, и все остальное, по большому счету, не имеет смысла. Кто прав, кто виноват, кто искал, кто нашел – 18-летнего мальчика не вернешь. И все же в этой истории выясняются обстоятельства, о которых не говорить нельзя.

Итак, в Египте, на горе Синай, пропадает российский турист. Что мы знаем о действиях египтян? Проволочка с началом поисков – Борис пропал 15 апреля, об организации поисков начали говорить, в лучшем случае, через сутки. Безуспешная наземная операция – с привлечением специального подразделения Министерства обороны и бедуинов, хорошо знающих местность. Вымогательство у матери Бориса Светланы Казачковой денег на аренду вертолета. Двухчасовой полет за $14 тыс. – безрезультатно. Шесть бессмысленно-мучительных дней. Светлана попадает в больницу, у нее нервный срыв и истощение – похоже, она не ела все эти дни. На седьмой день, 21 апреля, тело ее сына находят в глубоком ущелье. Как сообщили средства массовой информации, нашли его спасатели Министерства обороны Египта. Египет это никак не комментировал. Ну и последний штрих. Вчера из Красноярска в Египет вылетел старший сын Светланы Казачковой Александр. Он должен был опознать тело брата, чтобы не подвергать Светлану еще одному испытанию. Но египетские власти не стали дожидаться его приезда и настояли, чтобы на опознании присутствовала мать. Как только женщина взглянула на сына, ей вновь стало плохо, обратно в больничную палату ее отнесли на руках.

А рано утром 22 апреля на мою электронную почту пришло письмо от незнакомого человека. И было там написано: «Обидно. И за себя, и за страну. И за нас, за тех русских, кто сюда приезжает и здесь живет. Тело Бориса нашли не египетские спасатели, а мы – Саша Демянюк и Женя Лисичкин».

Спустя несколько часов эту информацию пресс-службе Российского союза туриндустрии подтвердили в МИД РФ. А потом мы полночи переписывались в интернете с Евгением, позже подключился Александр. Я буквально забросала их вопросами. Предлагаю вам просто прочитать ответы – с согласия моих собеседников. И больше ничего не надо будет объяснять.

Евгений Лисичкин (фото): «Египтяне Бориса не нашли по двум причинам. Первая – он упал в труднодоступное ущелье. Лежал под «отрицательной» стеной, с вертолета его заметить было практически невозможно. Когда падал, на скале осталась его куртка. Очевидно, он шел в ней, подпоясавшись. Куртка была белая и лежала на видном месте. Однако сознаю, что с вертолета полуметровое белое пятно заметить непросто. Снизу в ущелье действительно попасть практически невозможно без снаряжения и опыта. Два тридцатиметровых сброса по практически гладким стенам, местами с отрицательным уклоном. Место, с которого мы увидели тело, вполне проходимо. Хотя и не бесспорно. По крайней мере, сам Борис как-то добрался туда. Повторяю: не место, где он лежал, а место, с которого мы его увидели. Он лежал метров на 30 ниже. А ущелье шириной всего метров 10.

Вторая причина – его там просто не искали. Ущелье весьма далеко от тропы, метров на 250-300, и искать там, в общем-то, малологично. Хотя нам и говорили, что именно это ущелье было полностью просмотрено и там «никого нет».

Помочь с поисками нас попросила Юля, она тут в русском ресторане работает. Кто-то из знакомых мамы Бориса вышел на нее, она приехала и все это время поддерживала Светлану морально, общалась с египетской стороной и т.д.».

Александр Демянюк (фото): «Юля где-то достала и скалолазное оборудование, список которого мы отправили ей по СМС. Оборудование просто отличное. И это не было соревнованием с египтянами – кто быстрее найдет. Мы просто помогали. Доставали тело никакие не военные альпинисты, их просто нет в Египте, ни военных, ни гражданских. Поднимали бедуины с помощью все того же оборудования, на котором спускались мы. Мы только провесили для них веревки. Самим поднимать уже сил не было – мы встали в 4 утра, в 6 начали спускаться, в районе 13 часов обнаружили тело. Нет, если бы мальчик был жив, силы бы нашлись. Но было видно, что он мертв. Мы помочь ему уже не могли».

Евгений Лисичкин: «Мне 35 лет, Саше 42. Он в Египте живет уже года три, я почти год. Работаем в Дахабе на серфстанции «Пять квадратов». Нет, мы не инструктора, Саша менеджер, я инженер. До этого жили в Москве. Почему уехали в Египет? В Москве гор нет. Не растут. Воды – тоже нет. Вернее, вода есть, ветра нет. Как-то вдруг кто-то начинает понимать, что работает для того, чтобы заработать денег на то, чтобы съездить отдохнуть от работы, на которой зарабатываешь, чтобы съездить в отпуск… А можно просто жить там, где есть хотя бы половина счастья. А за другой – зимней составляющей – можно съездить в отпуск зимой в горы.

Мы ведем достаточно активный образ жизни. Катаемся на серфах, на горных лыжах, у меня в планах получить сертификат дайв-мастера. Сейчас с женой отучились на ОВД (погружения с аквалангом). Саша с женой ведут школу танцев. Нас утомляет и убивает офисная работа».

Александр Демянюк: «Борису было 18 лет, а моей дочери сейчас 19, так что я не особо колебался, когда попросили помочь. Сыну 12 лет. А сыну Жени почти 5 лет».

Остается добавить, что министр туризма Египта Зохейр Гарана все-таки дал указание компенсировать семье погибшего Бориса Максимова расходы на аренду вертолета. Но не вдруг, и не по собственной инициативе. А после того как 21 апреля побывал в посольстве России в Египте.