Все записи
07:27  /  21.05.19

595просмотров

Наш ответ Первому каналу (иск о клевете в Нью-Йорке)

+T -
Поделиться:

Закончился первый этап нашей тяжбы — на прошлой неделе мы подали возражения на ходатайство Первого канала об отклонении моего иска о клевете. Аналогичное возражение второму ответчику — телеканалу RT, было подано в марте. Теперь мы можно передохнуть; дело за судьей, а ее решение может занять несколько недель. Напоминаю, речь идет о передачах, в которых меня ложно обвинили в убийстве Александра Литвиненко, якобы по заданию ЦРУ, а заодно и моей собственной жены, которая "слишком много знала" (на самом деле она умерла от рака.)

В отношении Первого канала дело развивается как нельзя лучше; у нас сильная позиция, и адвокаты уверен, что иск примут к рассмотрению. Не могу, однако, взять в толк, как ответчик может платить такие безумные деньги (по имеющейся информации, не меньше тысячи долларов за час работы адвоката) за столь плохие советы. Все их аргументы трещат по швам.  

Что говорит «Первый». 

Аргументы Первого канала в пользу отклонения иска сводятся к трем пунктам: 

1. Данное дело должно слушаться в российском суде, потому что там удобнее: ключевые решения принимались в Москве, там находятся все свидетели, все документы и т. д.  

2. У нью-йоркского суда нет юрисдикции ибо Первый канал не ведет в Нью-Йорке никакой коммерческой деятельности. Если какие-то случайные люди и смотрят здесь передачи по интернету, то канал в этом не виноват. Его программы свободно доступны по всему миру. 

3. Юрисдикции нет еще и потому, что подготовка конкретных программ, к которым я предъявил претензии, не имела отношения к Нью-Йорку. Передачи целиком производились в Москве. 

Наши возражения. 

1. Касательно удобства рассмотрения в Москве, мои адвокаты ссылаются на положение закона, что в подобных спорах в первую очередь учитывается удобство истца, а не ответчика. Первому каналу бесспорно удобнее в Москве, но мне удобнее в Нью-Йорке. К тому же, не все свидетели находятся в России. Марина Литвиненко, например, и следователи Скотланд-Ярда находятся в Лондоне. А Жанна Агалакова, которая брала у меня не вышедшее в эфир ннтервью (см. ниже), находится в Нью-Йорке. 

Но главное это то, что в России я не могу рассчитывать на справедливый суд. 

Во-первых, меня туда просто не впустят. Пять лет назад, канал Россия-1 пытался привезти меня в Москву на ток-шоу Бориса Корчевникова о Березовском. Однако МИД отказался выдать мне визу «на высоком уровне в категорической форме», как сообщил мне тогда продюсер России-1. 

Во-вторых, даже если мне и дадут визу, то есть серьезные основания для опасений, что меня арестуют сразу же по прибытии в Москву по обвинению в убийстве Литвиненко. Ибо эти обвинения звучали не только в программах российских телеканалов — о том же прозрачно намекали и представители Генпрокуратуры, которая ведет собственное расследование дела Литвиненко. В частности в письме на имя тогдашней главы британского МВД Терезы Мэй от 4.8.2010 зам генпрокурора А.Г.Звягинцев назвал меня «сообщником» Березовского, который якобы «был больше всех заинтересован в убийстве Литвиненко».

 

В третьих, даже если меня не арестуют по делу Литвиненко, есть высокая вероятность, что ФСБ устроит против меня провокацию, к примеру, подкинет наркотики (как Оюбу Титиеву) или секретные документы (как Полу Уилану). 

И наконец, если ни того, ни другого, ни третьего не произойдет, то суд по данному иску наверняка не будет объективным. По мнению авторитетных международных организаций, в делах с политической подоплекой российские суды как правило выполняют заказ власти. А политическая суть данного иска налицо: сами авторы программ  заявляли, что целью этих передач было защитить Россию от обвинений в отравлении Литвиненко и Скрипалей. 

В подтверждение этой позиции мы прилагаем два экспертных заключения — бывшего сотрудника КГБ Юрия Швеца, который оценивает вероятность провокации в отношении меня со стороны ФСБ, и специалиста по российской судебной системе Мелиссы Хупер, которая объясняет суду, что значит «телефонное правосудие» (она была наблюдателем на процессах Пусси Райот, узников Болотной, Навального, Удальцова и других).

Хотя прецедентных решений американских судов о заведомой предвзятости российского суда до сих пор не было, мои адвокаты ссылаются на подобные решения в отношении Ирана, Ганы и других недемократических режимов.   

2. По второму пункту ходатайства Первого канала — что он якобы не ведет коммерческой деятельности в штате Нью-Йорк, мы утверждаем, что ответчик лукавит. Действительно, сам Первый канал за пределами РФ бизнесом не занимается — за него это делает дочернее предприятие «Первый канал — Всемирная сеть», которoe является эксклюзивным распространителем программ Первого. Но американский закон гласит, что бизнес через агента — все равно бизнес, так что лукавство здесь не пройдет. 

Мы приводим факты целевого коммерческого распространения программ «Первого» через платные кабельные, спутниковые и IPTV сети, из которых ясно, что десятки тысяч подписчиков в Нью-Йорке, а вовсе на случайные пользователи Ютуба, оплачивают доступ к программам.  Более того, как оказалось, Первый канал сам выступает истцом в двух исках в Нью-Йоркском суде, где требует возмещения убытков у двух местных телекомпаний за якобы перехват и незаконную трансляцию их программ. Как заметил по этому поводу мой адвокат, «Идущий с мечoм от меча и погибнет.» 

В подтверждение коммерческой деятельности «Первого» в Нью-Йорке мы также приводим доказательства грандиозного приема для местных партнеров с участием «звезд Первого», который имел место 21 ноября 2017 г в отеле Лотте Палас на Мэдисон авеню.  

Там же распространялся прейскурант расценок на размещение таргетированной на Нью-Йорк рекламы.  

3. Третий пункт — что происхождение клеветнических программ никак не связано с Нью-Йорком, тоже не соответствует действительности. (Требование закона к искам о клевете в том, что хотя бы какая-то часть производственного процесса — сбор материала, интервью, съемка, монтаж, копирование, кодировка сигнала и т. п. должна происходить в пределах штата, чтобы обосновать юрисдикцию).  Интервью, которое у меня взяла Жанна Агалакова в студии Первого канала на 57-й улице, на 100% является той самой частью производственного процесса, о которой говорит закон. Адвокаты Первого с невинным видом утверждают, что это интервью не в счет, потому что оно не пошло в эфир. Но это полная ерунда! — интервью было взято в рамках подготовки к передаче, и его неиспользование есть такое же редакционное решение, как и использование. Для юрисдикции важно, что интервью в Нью-Йорке имело место. Агалакова ведь пригласила меня в студию не с бухты-барахты, а потому что был запрос редактора из Москвы. Кстати, на суде присяжным будет очень интересно узнать, кто этот редактор и почему он не использовал интервью, но я забегаю вперед. 

Пользуюсь случаем, тобы представить общественности (а главное — нашим донорам) нового адвоката, который недавно вошел в команду и уже участвовал в подготовке последнего пакета документов. Это — Родни Смолла, декан юридического факультета Делаверского Университета. Профессор Смолла является ведущим специалистом по конституционному праву в области Первой поправки Конституции США, гарантирующей свободу слова. Он выступал в монгочисленных судебных делах по этой теме, в том числе и в Верховном суде США, и давал показания в Юридической комиссии Сената. Он также автор многочисленных статей и нескольких книг по вопросам клеветы и диффамации.

Итак, мы ждем решения. Между тем, сбор денег в наш юридический фонд продолжается. Всем, кто нам помог, еще раз огромное спасибо. Все, что мы собрали, уже истрачено, а впереди большие битвы. Каждый, кто внесет $100 и выше, получит в подарок нашу книгу, подписанную авторами.