Все записи
13:23  /  14.07.15

11967просмотров

Табаков сыграл Фауста. Опыт театральной рецензии

+T -
Поделиться:

Олег Павлович Табаков — театральный мэтр, великий актер. От него не могло не ускользнуть, что в драматургическом, да и, не побоюсь, моральном аспектах, его нынешняя роль удивительно вписывается в канву великой немецкой пьесы о вселенской битве Добра и Зла: “В дощатом этом балагане вы можете, как в мирозданье, пройти все ярусы подряд, сойти с небес сквозь землю в ад” *.

Напомню, что поле битвы - душа человека, причем не простого смиренного горемыки, а уважаемого, бывалого и успешного, который “и рвётся в бой, и любит брать преграды, и видит цель, манящую вдали, и требует у неба звёзд в награду и лучших наслаждений у земли”. Ведь не зря ему предлагает сделку лично Сатана, который не стал бы тратить время на простого лузера. Душа героя, которую желает заполучить искуситель, многого стоит, это вам не Кобзон и не Валерия!

Что же черт предлагает ему взамен?

Почтенная публика, которая, затаив дыхание, следит, как драма разворачивается “в дощатом этом балагане”, знает ответ: на кону театр, конечно-же родной театр, плод многолетних трудов, венец карьеры, пристанище беззащитных стариков и молодых талантов, общественное достояние, хрупкое сокровище, которое без могущественной крыши не устоит перед бушующей вокруг злобной стихией:  “Любой ценою у пучины кусок земли отвоевать!”.  

Кто же посмеет бросить в него камень? Черт с ней, с душой; театр требует от него жертвы! Решение героя вступить в сделку с дьяволом приобретает моральную высоту, ведь он по сути жертвует собой, своей бессмертной душой во имя высокой цели.

Искушенный зритель подобное уже видел: в 1981 году Оскара за лучший иностранный фильм получил “Мефисто” Иштвана Сабо. В нем та же самая коллизия разворачивается в похожем историческом контексте.  Немецкий актер, директор драматического театра в Берлине привлекает к себе внимание лично Сатаны - покровителя искусств. Тот, явившись к нему в форме бригаденфюрера СС, предлагает совместный проект по спасению и развитию театра—этой сокровищницы германской культурной традиции. Покровительство высших сил сулит театру выживание и процветание когда вокруг царит безумие и рушатся устои. Но ничего хорошего из этого не выходит, ибо герой, которого блестяще сыграл Клаус-Мария Брандауэр, вместо того, чтобы оказаться спасителем культуры, становится всего лишь шутом на сатанинском балу.

Режиссерская находка Табакова состоит в том, что он перевел старую притчу на язык реалити-шоу, в котором играет сам себя. И вот, как положено, мы видим его на дьявольском балу где на заднем плане бьет копытом Кобзон, Валерия летает на метле, а он на авансцене: поддерживает, выдвигает, выступает доверенным лицом, и, сам того не замечая, вдруг начинает рассуждать про унтерменшей. 

Действие приближается к развязке. Что готовит нам под занавес режиссер-исполнитель? Если следовать классической версии Гете, то героя ждет раскаяние — он поймет, что душа его нужна была дьяволу не сама по себе, а как инструмент, средство для совершения ужасных преступлений, о чем они не договаривались. В ужасе от содеянного, он воскликнет: “Я мену предлагал со мной, а не насилье, не разбой. За глухоту к моим словам проклятье вам, проклятье вам!”. Очищенная раскаянием душа возносится на небеса.

Однако, похоже, все идет к тому что Олег Павлович предложит нам иную, неканоническую развязку в духе времени: никакой бессмертной души нет и не было, незадачливому черту впарили пустышку, а сам герой, закрыв сделку, как говорят в Америке, хохочет всю дорогу на пути в банк.

 * Цитаты из Фауста Гете в переводе Б. Пастернака 

Комментировать Всего 1 комментарий

Дар лицедейства—один из самых опасных. Бесконечно перевоплощаясь, актер легко может погубить нравственную цельность. Особенно это так, когда его персонажи—череда разнообразного жулья. Именно жуликоватость, прохиндейство объединяют героев Табакова, от Матроскина до Шеленберга.