Все записи
18:38  /  8.10.20

3974просмотра

Изначально лечили чем попало, сейчас более-менее понимаем природу коронавируса

+T -
Поделиться:

Поговорила с хорошим изданием "Бумага" о том, что мы узнали о коронавирусе за девять месяцев пандемии. Интервью вышло весьма обширное, ниже несколько цитат.

— В лечении мы также продвинулись. Если изначально лечили чем попало, сейчас мы уже более-менее понимаем природу коронавирусной инфекции и то, что происходит у тяжелых больных с организмом (хотя почему это происходит, ясно не до конца). У таких больных иммунитет чрезмерно сильно реагирует на заражение вирусом, и врачи знают, какие лекарства нужно давать, чтобы не допустить тяжелых последствий. Самое тяжелое — это всякие тромботические истории: например, возникновение микротромбозов в различных органах, из-за чего они выходят из строя. Поэтому больным сегодня дают антикоагулянты (но это должен делать только врач, самостоятельно «назначать» их себе нельзя!), а тяжелым больным — стероиды, препараты, которые подавляют иммунитет.

Специфического противовирусного препарата как не было, так и нет. Разработка противовирусных препаратов — это вообще довольно сложная история. Из этого исходит парадигма лечения, согласно которой на ранних стадиях мы не делаем ничего, так как не существует способа замедлить распространение вируса. Большинство заразившихся поправятся, и лечить нужно тех, у кого болезнь перейдет в тяжелую фазу.

— Все ждут вакцины. Так или иначе разные вакцины появятся в 2021 году, вероятно, к лету. Мы предполагаем, что они будут хотя бы в какой-то мере эффективны, и даже если вакцинация не даст стопроцентной защиты от коронавируса, это поможет вернуть ситуацию под контроль.

Раньше мы считали, что можем избавиться от коронавируса, как от SARS или MERS. Сейчас консенсус скорее склоняется в другую сторону: что это будет еще один постоянный человеческий вирус, как грипп или простудные коронавирусы. Никто не сомневается, что мы с ним справимся, но, вероятно, он не уйдет и продолжит циркулировать по популяции.

Нужно учиться жить с коронавирусом, учиться находить лучшие стратегии лечения больных.

— Главное отличие России от других стран — отсутствие гласности. В других западных странах вопросов к статистике не возникает.

Вторая особенность — во всех европейских странах, которые вводили ограничения или карантин, широкомасштабная помощь была оказана всем: деньгами, отсрочками по кредиту, снижением арендной платы для бизнеса. В России же был «карантин Шредингера» — так называемый режим нерабочих дней, когда люди не ходят на работу, хотя работать нужно, а выплат для бизнеса нет. Это стало фактором того, почему люди не очень соблюдали меры предосторожности: нужно ведь и на жизнь зарабатывать.

Третья особенность. В России были радикальные перескоки со снятием ограничений. В европейских странах, даже если вводился карантин, меры ужесточали постепенно, а затем постепенно же снимали ограничения. В России же сначала вируса долго не было, из всех мер была закрыта граница с Китаем, да и то номинально, а затем начали всё резко ужесточать, вдруг ввели нерабочие дни с запретом выхода из дома для пожилых [в Москве]. Потом это всё так же резко было отпущено: злые языки связывают это не столько с эпидемиологической обстановкой, сколько с известным голосованием.

И в-четвертых. Рекомендации по лечению коронавируса на ранних стадиях в России почти на 100 % составлены из препаратов с недоказанной эффективностью. Американские и европейские гайды расходятся в деталях, но почти все они однозначно не рекомендуют никаких препаратов при легком и среднем течением коронавируса. А мы лечим: это не вредно, но и не эффективно.

При этом на тяжелых стадиях лечение у нас вполне адекватное: люди получают препараты, которые считаются эффективными для купирования последствий гиперактивации иммунной системы и предотвращения плохих исходов. С этим может быть связана не такая колоссальная смертность от коронавируса, как опасались пессимисты.

Оригинал