В России невозможно становление предпринимательской культуры не только в силу недостатка новых героев и их «историй успеха», но, скорее, в силу отсутствия терпимости к поражениям и осознания ценности ошибок.

В «Пролетая над гнездом кукушки» есть такая (наверняка, всем известная) сцена, когда главный герой предлагает всем сокамерникам в психушке, что он поднимет рукомойник, выбьет им решетку на окнах и они пойдут и выпьют в баре, и наконец-таки смогут насладиться жизнью. Сколько он ни пытается – у него так и не получилось оторвать ее от пола. В конце концов, он говорит: «Я хотя бы попытался, черт возьми, я хотя бы попробовал». Тут мы видим и «героя, способного на поступок», - не потому что он 100% победит, а потому что лучше совершить действие, чем бесконечно обсуждать, как лучше бы его совершить. И общество, которое мифологизирует для себя такого рода героев (герой, который вообще-то по всем российским понятиям «лох», т.к. у него же ничего не получилось в итоге). Потому что это общество понимает, что в каждой итоговой цене того, у кого наконец-таки получится, заложена себестоимость «попыток» тех, кто пытался. И без их попыток и провалов никакая эволюция, никакой прогресс невозможен. Они – безымянные герои, но все-таки герои для общества, которое хочет и дальше развиваться.

Понятие «прибыль» всегда коррелирует с понятием «риск», который, в свою очередь, всегда тянет за собой «ошибки» - готовность к ним, способность их оценивать и учиться на них. Пока сеть нижнего белья «Дикая Орхидея» росла как на дрожжах – все целовали в пупок её создателя Александра Федорова. Когда она стала банкротом – что журналисты, что «эксперты» устроили ему «тёмную»: каждый норовил бросить свою порцию какашек про его ошибки в управлении в вентилятор. Если бы эта история была в Америке, то его история была бы одним из самых ценных кейсов в МВА-программах – со всеми её достижениями (человек вообще-то построил мутибрендового дистрибьютора, чей бренд в кои-то веки превысил для клиентов ценность самих покупаемых брендов, и т.д.) и её ошибками (слишком экстенсивный рост за счет кредитных ресурсов, отсутствие «подушки ликвидности», переоценка спроса по время кризиса, и т.д.), но ошибками ценными – ведь он, говоря языком Раскольникова, преступил границы дозволенного на тот момент, тем самым, показав остальным новые границы возможного, научил их ценой собственного опыта, как пройти уже тот же самый путь, но без потерь. Он как «Сталкер» Стругацкого – пробросил себя в неизвестность, чтобы провести остальных за собой. Российское общество ценит не умного, оно ценит сильного – того, кто в итоге победил. И крайне негативно к ошибкам – нельзя проигрывать, нельзя сознаваться в своих слабостях, нельзя афишировать свои проступки, никогда не сознавайся в том, что ты оступился, подбеги вместе с остальными и допинай до конца проигравшего.

Когда в Россию наконец-таки пришел финансовый кризис 2008-2009 годов, множество банков оказались на грани санации. Часть из них попали в Финансовую Группу ЛАЙФ (я тогда работал руководителем в другом крупном банке, который тоже на один из них претендовал). Когда я спрашиваю, почему руководитель этого банка выбрал ЛАЙФ, а не другой банк (который, кстати, давал более высокую цену за него), то он назвал две причины: одни говорили мне, что я неудачник и пораженец, и максимум на что я могу рассчитывать, так это стать частью команды парней-победителей, – а акционеры Группы мне сказали, что я всё делал правильно в основе своей, просто оступился в ряде шагов, и что они как финансовая группа, позволят мне исправить эти ошибки и усилить прежние достижения. Второе – полная предпринимательская свобода: мне не предложили стать региональным директором крупного банка, а дали возможность развивать и дальше бизнес так, как я хочу, точнее даже так, как я всегда мечтал, просто до этого у меня не было стратегического партнера, который бы меня хеджировал своими советами и капиталом. Также, в группе ЛАЙФ есть такая практика, когда любой руководитель, совершивший ошибку, может вынести её как кейс на общее обсуждение – и получить за это премию. Не за саму ошибку – а за опыт (условия, при которых она была совершена, логика мышления в процессе принятия решения в тот момент, выводы о том, как не совершить подобную ошибку остальным в похожих условиях), который позволит остальным участникам группы их не совершить.

С венчурной индустрией – то же самое, как и с самим российским обществом. Все меряются «пиписьками» - кто сколько привлек раундов, какие сделали быстрые экзиты, и т.д. Но что-то я не слышал ни про одну публично признанную и разобранную по составляющим ошибку. Все фонды прячут «с глаз долой» свои неудачные активы. Если же вдруг они всплывают (вспомним недавнюю истерию про массовую гибель трэвэл-стартапов) – то фонды открещиваются в стиле «мы не ошиблись, мы продали стартап другому как технологию», а более удачливые их конкуренты пляшут на их могилках. Недавно я сам прекратил финансирование одного из стартапов фонда Лайф.СРЕДА – и мне был важен опыт, который я получил от этого: что было сделано не так, как не повторить тех же не правильных гипотез. И мне, т.к. я верю в экосистему, - что невозможно развиваться одному и в одиночку быть рыцарем на белом коне, а остальных окидывать уничижающим взглядом, - то я решил поделиться им публично с рынком и коллегами. Реакция была предсказуема – эдакий «Триумф воли» в исполнении армии ботов и «экспертов», которые выдирали фразы из контекста, либо говорили, что «мы же говорили!». Но на выходе, когда пена улеглась, а моськи замолкли, то оказалось, что этот поступок только усилил нас – к нам пришли новые партнеры, новые проекты, просто незнакомые люди стали стучаться в Facebook и предлагать свои решения ситуации.

Когда я в Америке встречаюсь со стартапами и фондами – то каждый, при знакомстве рассказывает про весь свой опыт. Весь – а не только положительный. У каждого, как правило, за спиной было 5-8 стартапов уже – большая часть из которых померла. Но они говорят об ошибках с гордостью – ты как инвестор платишь, в том числе, за тот опыт, который позволил людям ошибиться, не сломаться, сделать выводы и снова пойти в бой. «За одного битого – двух небитых дают».