Все записи
16:38  /  23.11.19

1500просмотров

Соска

+T -
Поделиться:

(вторая часть)

 

ЗВОНОК

первый рассказ

 

-  Мама, мама, телефон!

На Велимире трусы и пижамная рубашка в горошек из летающих слонов. Ножки как спички, волосы взъерошены, на щеке складка от подушки. Большой радиотелефон старой модели, крошечная ручка, смешная взрослость.

-  Гм,… наверное, очередной примитив.

Целуя Велимира в щеку, Степан всем своим существом осознал, что не любил ничто и никогда также крепко и незыблемо как сына в этот возраст, в эту самую минуту, в этой самой точке земного шара.

-  Отгадал. Примитивно и сентиментально.

Тамара взяла трубку из рук сына.

-  Веля: постель, зубы, завтрак! Опаздываем в школу! Кто это, с утра пораньше?

Простой вопрос загнал вдруг пацана в тупик. Детям плохо дается импровизация.

Велимир откровенно сконфузился и потух, указательный пальчик правой руки машинально отправился за помощью в нос.

Малец оставался в нерешительности несколько секунд, но потом вдруг быстро обхватил шею Тамары тоненькой ручкой и шепнул в ухо:

- Это - папа!

И убежал, мелькая голыми пятками. Тамара недовольно покачала головой вслед.

-   Гена, это надо читать по диагонали.

Глядя как Джойс, чавкая, хрустит сухим кормом, Степан решил помыть, наконец, ноги и найти тапочки.

Тамара слушала трубку несколько секунд, потом вдруг побледнела и отбросила аппарат в сторону, как будто только что узнала, что он прокаженный.

-  Не смешно!

Степан внимательно посмотрел на жену. На ее лице изобразилось недоумение и еще какое-то выражение, новое, его Степан идентифицировать не смог.

-  Предлагаю «растерянность».

-  Это кто был, Тома?

Из форточки подуло прохладой, туча залезла на солнце. Степан поежился.

-  Тома, это кто был?

Тамара отвернулась, чтобы что-то переложить на столе. Не оборачиваясь, ответила странное:

-  Ты.

- Он?

-  Я?

-   Ну не ты конечно, а какой-то шутник, который говорит твоим голосом. Очень похоже. Твои интонации, твои словечки... не отличишь!

-  Гм. И что ему надо?

-  Говорит, что забыл кобуру на ночном столике в спальне. Просит, чтобы я спрятала от Велимира.

-  Гм... Действительно... Откуда он может знать про пистолет? И про Вельку тоже. И что голос, похож?

-  Да ты вылитый! Прямо жутковато как-то. Если бы, скажем, ты не был сейчас здесь...

-  Если бы я не был сейчас, скажем, здесь, то что? Что? Какой бред! Ты хоть понимаешь, что ты такое...

-  Несешь? Становится интереснее. Посмотрим, что будет дальше!

 В этот самый момент телефон зазвонил вновь.

Супруги разом повернули к нему голову, а Тамара еще и вздрогнула от неожиданности. Угловатый аппарат лежал на боку между тарелкой с нарезанным сыром и вазочкой с маслом. Было очевидно, что трезвонить он будет вечно.

Степан не выдержал первым.

-  Дай-ка я...

Он нажал на вытертую, когда-то зеленую кнопочку.

-  Да?

-  Ой, извините, я, кажется...  - Степан услышал свой собственный голос. – А вы, вообще,  кто? Я к Свердловым звоню.

-  Именно к Свердловым вы и попали, - с антарктическим спокойствием ответил Степан.

Трубка молчала несколько мгновений, затем из нее донеслось нерешительное:

-  Странный у вас голос… Вы, я спрашиваю, кто? И вообще как вы попали ко мне домой? Тамаре трубку передайте, пожалуйста. В смысле Тамаре Александровне.

Степан вдруг разозлился.  Не по-настоящему, конечно, но все-таки… Злость получилась  разбавленная, неуверенная.  Он бросил быстрый взгляд на Тамару.

- Интересно, а как  «бросают медленный взгляд?»

 Та делала вид, что хлопочет по кухне и не прислушивается к разговору.

Самое время перейти с невидимым шутником на «ты». 

-  Ты у меня дошутишься сейчас,  дебил. – Степан любил словечко и произносил его с ударением на первом слоге – «дéбил». -  Твой номер высветился, а я - мент.

«Хотя и на отдыхе», - добавил он про себя.

-  Я ведь тебя вычислю в пять секунд и тогда...

Степан вдруг осекся. На экранчике телефона действительно высветился номер. Вот только номер ему был хорошо знаком.

-  Еще лучше.

Джойс доел свой корм и процокал по линолеуму, чтобы вытереть брыли о Степанину  штанину.

Тамара глянула через плечо, не переставая греметь чашками. Внезапная бледность мужа ей очень не понравилась.

-  Что? - проартикулировала она одними губами. – ЧтО?

Степан накрыл трубку ладонью.

- Ты можешь закрыть форточку? – шёпотом попросил. – Дует.

И в трубку:

-  Вы что же это, находитесь у меня на работе, получается?

-  Я нахожусь у себя на работе, - ответила трубка, делая акцент на «себя» и тоже переходя на «ты». – А вот, что делаешь, ты, дéбил, у меня дома? Да еще и говорит моим голосом! Ты, что пародист-затейник? Предупреждаю, если с головы Велика, упадет, хоть один волос... Дай трубку Тамаре Александровне!

Розыгрыш затягивался.

На лбу у Степана проступила испарина. Он вытер ее краем майки и сказал в трубку:

-  Если вы у меня на работе, то и Геннадий Сергеевич Полежаев там?

-  Конечно.

-  И вы можете передать ему трубку?

Степан услышал свой собственный голос, только приглушенный:

-  Геннадий Сергеевич, можно вас на минутку? Тут такая штука приключилась… Я звоню домой. А мне какой-то мужик отвечает. Причем имитирует мой голос в совершенстве. Что делать? Я уже начинаю...

-  Совсем хорошо!

- Сейчас разберемся, - издалека пропищал бывший Степанин шеф.

И в ухо, громче:

 -  Алло?

Голос Полежаева невозможно спутать ни с одним другим. Да и имитации он, вероятно,  не поддается. Слабый, очень тонкий, почти девичий. Кажется: попытайся он посильнее напрячь ту нежную струнку, которая голос такой выдает, не избежать беды - лопнет, порвется.  Даже слова, которые он произносит, кажутся от этого маленькими, скомканными, несущественными. Такая вот у Геннадия Сергеевича особенность. И это при усах, звании майора и кулаках убийцы.

-  Здравствуйте, Геннадий Сергеевич, - сказал Степан в трубку как можно увереннее. -  Это я - Степа Свердлов. Он вас держит на прицеле, да? - И, переходя на шепот – Если да, то спросите меня про погоду!

Трудно представить себе Полежаева с его усами и чувством юмора, участвующим в розыгрыше по телефону.

-  Ага, как же! Свердлов, да еще и Степан! Хорошая фамилия. А я вот, Мао. Дзэдунов. Хе-хе. А еще у нас тут туман и ни фига не видать. А у вас?

Полежаев совершенно не умел острить и поэтому делал это беспрестанно.

-  Свердлов Степан сейчас у меня в кабинете. -  Тут Полежаев посерьезнел и попытался повысить голос - это было единственное, что у него получалось смешно. -  Вы не в те игрушки играете, молодой человек. Вы хоть знаете, с кем вы сейчас имеете удовольствие общаться?

Степан живо представил себе майора изобразившего на лице возмущение. Тот приподнимал широкие сухие плечи на манер кобры, а его контрреволюционные усы сами собой начинали топорщиться как кошачий хвост.

-  Смешно. Дальше!

-  Знаю!!! – неожиданно для самого себя рявкнул Степан в трубку.

Джойс прижал уши и тоненько заскулил.

В этот раз его проняло по-настоящему. Телефонный розыгрыш становился чересчур навязчивым.

-  «Чересчур навязчивый» - это плеоназм.

-  Знаю, Геннадий Сергеевич, и лучше чем вам кажется, знаю. Вам нужны доказательства? Пожалуйста. Могу продиктовать код вашего сейфа. Когда вы меня просили его запомнить на всякий случай в деле Растопова. Хотите? Три семерки, Пэ-Эф восемьдесят пять! Восемьдесят пять, как год рождения Лизы из семнадцатого  кабинета. Или вам рассказать, почему Лиза внезапно уволилась в феврале? Ах, не надо! И мне кажется – не надо! А вот еще, забавно: сказать вам, почему вы червей на рынке не берете?

-  Н…ну скажите… -  пискнуло в трубке.

 -  Ты их, Гена, на рынке не берешь, потому что на них не клюет никогда. А не клюет на них, Гена, никогда, потому что вместо рыбалки ты зависаешь у Лизочки. А сказать тебе,  почему ты усы не отстригаешь? Или хватит?

-  Гм. Хватит.

-  А вот интересно, почему он усы не остригает?

-  Не знаю, как вы это делаете, молодой человек, но... – звук из трубки ужался до скрипа тараканьих крылышек. - Ваш голос действительно очень похож на голос Степана Афанасьевича, да и информация который вы владеете, весьма конфиденциальна... Загвоздка в том, что вы, то есть он, то есть Степан Афанасьевич сейчас сидите прямо передо мной. Гм. Я тогда лучше ему передаю трубку вам, хорошо?

- Хорошо. Хотя подождите... Геннадий Сергеевич?

-  Да, я слушаю.

-  Геннадий Сергеевич, тот, кто у вас сейчас в кабинете, он - вовсе не я. Будьте начеку. Возможно, он опасен. Может быть очень. Проверьте его, спросите про сейф, про Лизу, про червей.  Будьте с ним предельно...

Договорить Степану не удалось. По-видимому, самозванец на другом конце провода вырвал трубку из рук Полежаева.

-  Так, дебил, позови мне моего сына! Я должен убедиться, что Велька…

-  Он чистит зубы. Тамара моет посуду. А я одеваюсь. Через тридцать минут я буду в кабинете Полежаева. Стоит ли уточнять, что в твоих интересах…

-  Ха! Жду. Ждем. Да ведь, Геннадий Сергеевич, мы ведь ждем? И не забудь надеть мои джинсы. Хотя, ой, загвоздочка, они уже на мне! Тогда знаешь что, захвати мой сотовый. А я тебя на него как раз и наберу. С него же наберу!

Трубка несколько секунд молчала. Видимо шутливый тон давался самозванцу нелегко.

-  А теперь слушай сюда.

 На этот раз голос в трубке зазвенел как заиндевевший металл, и от него у Степана мурашки пошли по коже.

-  Вообще-то мурашки «бегают», ну или «выступают»…

Так устрашающе спокойно он говорил, когда внутри все дрожало от бессильной ярости. Ему вдруг стало страшно знать о собеседнике, на другом конце провода, все.

А тот продолжал:

-  И не говори, что не слышал. Я не знаю кто ты и что тебе надо. Не пойму, почему Велимир спокойно чистит зубы. Почему Тамара моет посуду вместо того, чтобы навешать тебе скалкой. Почему Джойс до сих пор не отгрыз тебе яйца.

-  Грубо.

-  Может быть, они сидят сейчас перед тобой, привязанные к стулу?  Давай сделаем так. Ты говоришь, что я – это ты? Хорошо. Мы с тобой по-мужски разберемся. Один на один. Как Степан со Степаном. Ты никуда не ходи только. Сиди там себе спокойно, жди. Попей кофе, Тома его классно заваривает. А я сейчас прыгаю в машину и еду домой. Ключи у меня есть.

 -  Нет, это ты послушай, дебилоид!

Степан взорвался. Он вскочил, опрокинув табурет. Джойс убежал, поджав хвост, а из спальни донесся голосок Велимира:

-  Мама, я боюсь...

Тамара замерла, почерневший взгляд уткнулся куда-то в угол, как будто там сидело нечто ужасное, видимое только ей.

-  Где-то это все уже было. Звонок сам себе.  Кажется в TwinPeaks Дэвида Линча.

 -  Если это скрытая камера, - Степан сделал широкий жест, приветствуя скрытые на кухне камеры,  - то предупреждаю: я все понял давно! А ты… – Степан посмотрел на телефон со стороны, отведя руку, как будто хотел разглядеть в дырочках динамика глаз таинственного самозванца, -  вешай трубку и забудь этот номер. Ясно это тебе?  Что за Дебиллэнд такой, с утра пораньше! Ты себя на мое место поставь, пародист хренов. Сидишь преспокойно дома, завтракаешь, а тут...

-  Нет, это ты поставь! Я звоню к себе домой...

-  К кому ты звонишь? Я не расслышал? Ты звонишь «к се-бе до-мой»?

Степан пнул табуретку и крупно зашагал в спальню, размахивая трубкой в вытянутой руке.

-  Ха! К себе он звонит…

Велимир закрылся в ванной и пару раз всхлипнул.

Оказавшись в спальной комнате, Степан швырнул телефонную трубку на кровать и непослушными руками выдернул один из ящиков комода. Содержащаяся в нем одежда веером полетела в разные стороны.

-  А мы сейчас посмотрим, нет ли «у тебя дома» случайно револьвера в ящике комода...

Степан достал револьвер и вновь схватил трубку.

-  Я говорю, мы сейчас посмотрим, нет ли случайно у тебя дома…

Степан пытался вынуть оружие из кобуры, но одной рукой не получалось.

-  Ты что, достаешь пистолет из ящика комода? -  в ужасе воскликнула трубка. – У тебя крыша поехала? Осторожно, он заряжен! А если Велька увидит?

-  Не смей называть моего сына Велькой!

Степан попытался прижать трубку ухом к плечу, но она была громоздкой и это у него не получилось. Аппарат полетел на пол, и из него выскочила батарейка.

-  Вот черт…

Степану пришлось лезть за батарейкой под кровать.

Сдув с батарейки пыль, он поплелся обратно на кухню, дрожащими пальцами, вставляя ее на место.

-   Зачем тебе понадобилось доставать пистолет? – с ледяным ужасом в голосе  спросила Тамара.

-  Сам не знаю... Ментовский рефлекс. Все проблемы решать при помощи... Фух. Я, Тома, до такой степени вышел из себя, что готов был мчаться к Полежаеву с револьвером наперевес. Совсем крыша поехала, извини! Плесни-ка мне еще кофейку.

Степан выпил кофе залпом как водку.

 -  Ты, Тома, видела такое? Какой-то деятель выдает себя за меня в кабинете у Полежаева. Он, видимо, и похож на меня потрясающе, если усатый клюнул. Хотя, скорее всего усатый с ним заодно. Ха. Но розыгрыш несмешной у них получился, согласись. По-любому, надо срочно ехать разбираться. Чтобы потом не думалось. Черт, не вставляется! Попробуй ты, у тебя ногти. Там этот поролон мешается. Я за вас испугался. Явится к тебе такой типчик, с виду похожий на меня, да еще и с моим голосом. Скажет: я Степан. Залезет к тебе в постель, начнет приставать...

-  Вот я сразу и пойму, что это не ты, – кисло пошутила Тамара.

В этот момент ей удалось защелкнуть крышечку телефона, и аппарат сразу же зазвонил, будто только этого и ждал.

Степан выхватил трубку из рук жены и включил громкоговоритель.

Его собственный голос, усиленный динамиком, заполнил  всю кухню.

 -  Степан, или как вас там, вы только не нервничайте! Это всего лишь розыгрыш. Ро-зыг-рыш. Вы только успокойтесь! Не надо пистолетов, там все-таки ребенок и потом...  

-  Стоп! Не надо мне делать одолжений. Я с самого начала учувствовал в разговоре как в розыгрыше.  И пистолеты здесь не при чем. Мне ничего не стоило доказать, что вы шутник.  Я мог это сделать в любой момент, могу сделать прямо сейчас.

-  Гм. Попробуйте.

-  Интересно – как?

-  Пожалуйста. Это очень просто. Достаточно задать вам вопрос, на который вы не сможете ответить, вопрос, ответ на который знает только один человек на свете. Я сам.

-  Интересно будет послушать.

-  Не хочется вас разочаровывать. Тем более что вы легковозбуждаемый и сразу же хватаетесь за оружие. Но, увы, нет такого вопроса, который задали бы вы, а я не смог бы ответить. Потому что Степан Афанасьевич Свердлов - это я.

Степан глянул на Тамару, потом на Велика, выглядывающего из-за косяка.

Как-то сам собой диалог с неведомым самозванцем перешел на вежливое «вы». Штиль в преддверии штормовой развязки?

-  Попробуем? Что я делаю в свободное время? - спросил Степан трубку.

-  Эх ты, спросили! Сложный вопрос.

-  Это - разминка.

-  В свободное от безделья время вы пишете рассказы. Их никто не публикует, но вы пишете, пишете и пишете. Вы обманываете себя, считая это призванием, а ментовскую службу, которую вы напрасно бросили - затянувшимся недоразумением. А больше всего на свете вы боитесь, что окажется, что писатель вы - никудышный. Очень боитесь. Поэтому и пытаетесь, украдкой, опубликоваться там, где печатают всех подряд. Но даже там ваши рукописи на бесконечном рассмотрении. А еще вам кажется, что вы нашли ваш стиль. Вы, например, любите «добить» длинную фразу коротким кусочком, взятым из нее же.  Коротким кусочком. Кусочком. Коротким. Взятым из нее. Иногда получается неплохо. Но только иногда.

- Ладно, ладно. Стоп!

Степан выключил громкоговоритель и поднес трубку к уху.

-  Я вижу, что вы размялись.  А теперь сам вопрос. Он как раз касается того, что я пишу. Кстати, насчет издательства, где всех печатают, это вы зря. Там печатают далеко не всех.

-  Правильно, не всех мы печатаем!

-  Есть у меня один рассказ. Он пока еще не существует физически. В том смысле, что его нет на бумаге.  К тому же я про него никому не рассказывал. Он находится у меня в голове. В мозгу. Это и есть вопрос, на который никто не сможет ответить кроме меня самого.

-  О чем этот рассказ вы хотите спросить так, что ли? – донеслось из трубки.

Степан подмигнул Тамаре, хотя внутри у него все неприятно сжалось.

-  Совершенно верно.

Трубка безмолвствовала.

Степан, прикусив губу, ждал.

На этот вопрос самозванец не сможет ответить, это очевидно. Но, к сожалению, это ничего не меняет. Он уже дал слишком много ответов.

Никакой это не розыгрыш, ясно как божий день, слишком размашисто для розыгрыша.

Появилась проблема, которую надо решать. Кто-то взял на себя труд по крупицам собрать на Степана всю подноготную. На это понадобилось много времени, средств и желания. Для этого было  установлено наблюдение, за ним, за Тамарой, за Велькой. Скорее всего, таинственные заговорщики пару раз заскочили в гости к Свердловым в отсутствие хозяев. Скорее всего, насажали жуков. 

Степан вдруг разом осознал весь размах происходящего, и у него закружилась голова.

А трубка все молчала. Слышалось лишь дыхание на другом конце повода, глубокое, как в Одиссее 2001 года у Кубрика.

-   Ерунда. Кто так будет в трубку дышать? Не годится, убрать!

Им понадобилось найти двойника. Затем обучить его говорить как Степан. На это ушли долгие месяцы многие часы записи. Наверное, телефон на прослушке. Они подобрали одежду, машину, мобилу, одеколон, все, что только можно подобрать. Все это стоит очень дорого. Такие штучки под силу лишь команде профессионалов. Значит за этим веселым утренним розыгрышем, стоит сложная комбинация, которая подготавливалась долгие месяцы опытными людьми и, наверняка, с нехорошими целями.

Сегодня этот натасканный двойник явился в кабинет Полежаева и нашел повод, чтобы позвонить к себе домой. Что там такое Тамара говорила, пистолет на тумбочке? Полежаев – свидетель, значит дороги назад не предусмотрено. Узурпация личности началась, двойник пойдет до конца. Именно в эту самую секунду, разыгрываемая неизвестными комбинация находиться в самой что ни на есть кульминационной стадии. Или все получится, или нет.

Степан судорожно сглотнул и снова поставил аппарат на громкоговоритель. Тот как-то нехорошо по мертвому безмолвствовал.  В наступившей тишине стали слышны настенные часы и негромкая брань во дворе.

 -  Ну, это понятно. Часы.  Нагнетается обстановка. Развязка близка...

Да, есть проблема. Надо немедленно мчаться к Полежаеву. Хотя эту встречу, они тоже наверняка предусмотрели. А потом, устраивать слежку и ставить эту кампанию шутников в работу. Надо обязательно, это дело никак нельзя оставлять неразрешенным.

 Велимир пугливо вошел в кухню, держась за ошейник Джойса. Пес вогнал хвост между ног и смотрел виновато. Непонятно было, кто привел кого в этой парочке.

Степан сложил руки на груди. Проблемы для того и существуют чтобы их решать. Без них не бывает. Могло случиться и что-нибудь похуже. Например, настоящий Степан Свердлов мог как раз находится у Полежаева в кабинете, а сам он – все еще лежать привязанным к койке в той странной палате. В ожидании светлой точки в кромешной тьме. С выбритой грудью и соской во рту.

 Степан покосился на вырез своей майки, откуда выбивалась курчавая растительность, как будто на груди у него был криво приклеен коврик и улыбнулся. Ему вдруг разом полегчало.

А из трубки как раз донесся голос, ставший вдруг печальным и неуверенным.

-  Но как? Как? Как? Как вы можете знать про этот рассказ? Черт побери, все гораздо хуже, чем я предполагал, это не просто розыгрыш, это… Вы побывали у меня в голове?

На пороге кухни Джойс нерешительно махнул хвостом, а Тамара посмотрела на часы и сделала круглые глаза в сторону Велимира. Тот исчез из кухни, как будто до этого был миражом.

Еще несколько секунд аппарат безмолвствовал, а потом Степан Свердлов, тот, что в кабинете Полежаева, тихо сказал:

-  Это рассказ про слонов.  Про слонов, которые падают с неба.

-  Падают с неба???

Степан Свердлов, тот, что на кухне, выронил трубку из рук.

 

 

СЛОНЫ

 

Самый первый слон упал одиннадцатого июля ровно в час тридцать восемь по полудню. Видимо, именно с намеком на месяц падения, нерадивые журналисты поторопились окрестить его Жюльеном.

Жюльен грохнулся посреди проезжей части, ближе к тротуару, и причинил множество более или менее крупных разрушений. К счастью, обошлось без человеческих жертв, хотя улица в это раннее  прозрачное утро уже кишела прохожими.

Приземляясь, Жюльен разворотил бок, к несчастью оказавшейся в этом месте Тойоты Короллы, (машина не была застрахована от несчастного случая),  а также задел хоботом проезжавшего велосипедиста. Бедняга был доставлен в больницу.

От силы удара асфальт лопнул, как бы разломив улицу пополам, а водитель КАМАЗа, который, между прочим, не имел лицензии на провоз бетонных плит через центр города, не справился с управлением и выехал на встречную полосу. В него сразу же вонзились, как мальки в горбушку хлеба, несколько легковушек. Водители и пассажиры с ранениями различной степени тяжести были доставлены в больницу.

К тому же, падая, Жюльен зацепился за электропровода и огромный рекламный щит известного, но невкусного газированного напитка потух.

 

Падение слона произвело легкое землетрясение.

Поднялась пыль, а крики прохожих смешались с визгом шин. Левый бивень Жюльена откололся и пронзил немецкую овчарку господина Головина Д.С., который мирно прогуливал домашнее животное на поводке, поглядывая на часы.

 

Согласно медицинскому заключению, сделанному на месте драмы, Жюльен умер сразу же, не мучаясь ни единый секунды. Возможно, толстокожий даже испустил дух еще до касания с землей.

Он лежал неподвижно, мертво, не кровоточил и не дергался в конвульсиях и толпе, которая в мгновение ока собралась на месте происшествия, предстал лишь в виде огромного мятого мешка, набитого кусками костей, перемешанными с бульоном из внутренностей.

Впрочем, один из зевак утверждал впоследствии, щурясь от вспышек камер и отряхивая с плеча перхоть, что видел, как у упавшего слона подрагивало веко.

Шестилетняя девочка захотела потрогать хобот животного, но была грубо отдернута матерью. Детям объяснили, что слоник «просто прилег баиньки-баю». Дети спросили: почему слоник выбрал для  "баиньки-баю" проезжую часть, которую нужно пересекать, посмотрев налево, а потом – направо? Вопрос поставил взрослых в тупик.

 

Милиция окружила место падения особой лентой. Не зная, что делать в подобной ситуации, было решено очертить тело пострадавшего меловым контуром и подпускать к нему не всех журналистов, а только тех, которые считались из «хорошей» прессы.

Один из фотографов, прибывших на место, попытался расправить Жюльену ухо, чтобы сделать более фотогеничным, но был сурово одернут сотрудником милиции.

Учитывая неординарность ситуации, постановили провести (так, на всякий случай), вскрытие, хотя и без этого было ясно, что бедняга просто вывалился из самолета.

Подогнали кран, погрузили животное на специальную платформу, накрыли брезентом и отвезли в морг.

В морге Жюльен причинил массу неудобств: он не проходил в двери, а обычный скальпель не брал его толстую кожу.

Однако  вскрытие было произведено, и специальный консилиум из медиков и ветеринаров пришел к прогнозируемому заключению: смерть наступила от падения с большой высоты. Жюльен не являлся инопланетным гостем, а наоборот принадлежал к довольно-таки распространенной группе слонов, свободно размножающихся во многих местах Африки. Возраст имел три года, пол мужской.

 

А вот рапорт авиационных служб, опубликованный на следующий день, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Жюльен сразу же перекочевал на первые полосы газет и в горячие новости тележурналов. Его огромное тело заслонило очередную войну, заглушило взрыв камикадзе-смертника и потеснило несколько фабричных звезд.

В рапорте авиационных служб черным по белому констатировалось: ни один летательный аппарат не находился в небе над местом приземления Жюльена.

Даже если предположить, что Жюльен был сброшен или случайно вывалился из летательного аппарата на большой скорости, поменяв к тому же траекторию, из-за сильного бокового ветра, в воздухе должно было быть что-то. Однако небо в тот момент было пусто  в более чем внушительном радиусе.

 

Столь странное событие возбудило необыкновенный интерес. Немедленно были выдвинуты самые невероятные предположения. Но все они не выдерживали критики.

Близлежащие крыши домов были тщательно обследованы, но никаких следов от приспособлений для сбрасывания слонов обнаружено не было. Оставалось предположить  некую сложную катапульту, которая зашвырнула Жюльена в центр города откуда-нибудь из окраины, но траектория падения было строго отвесная: слон-пионер воздухоплавания действительно свалился прямо с неба!

За неимением лучшего остановились на версии, что слон был по-тихому сброшен с незарегистрированного небесными службами летательного аппарата типа Монгольфьера. Скинув свой странный балласт над городом, тот бесшумно скрылся восвояси.

Однако вставал вопрос зачем? И действительно: зачем?

Много сторонников нашлось у версии с  террористическим актом, тема очень модная в то время. Но, во-первых, никаких кортежей, процессий, скоплений народа или просто известных деятелей, которых хотелось бы раздавить, на месте падения не находилось и не предвиделось. Да и случайной такую гибель при необходимости  назвать сложно. А во-вторых, зачем выбирать для террористического акта столь неточное и ненадежное оружие? Вместо слона, можно было бы, скажем, сбросить бетонную плиту, что гораздо дешевле и надежнее.

Очень похожей на правду была версия о рекламной компании, призванной создать эффект ожидания. Действительно, огромное множество слоганов клеилось к тому редкому, неординарному и «весомому» событию. Однако эксперты в области маркетинга немедленно  отклонили подобное предположение. «Публичная гибель столь добродушного в общественном сознании животного, как слон,  не может создать положительную реакцию на новый продукт», - говорилось в их совместном коммюнике.

Самые дальновидные, усмехаясь, намекали на то, что в канун принятия нового закона о налогах, нет ничего лучше падающего слона, чтобы отвлечь людей от манифестаций...

Но никому из споривших было невдомек, что Жюльен всего лишь прелюдия к невероятным событиям, которые последуют вскоре...

 

Второй слон упал неделю спустя прямо на нудистский пляж в несколько сотен километров южнее первого.

Второй «падун» оказался совсем старым самцом с желтыми бивнями и такой мятой шкурой, что глядя на нее, невольно приходили мысли о катке для асфальта.

Его уши, похожие на листья огромной генетически измененной капусты, расплылись в воде.

Второй не получил имени, возможно потому что не был первым.

Несмотря на то, что тень опередила падающего, а жалобный крик можно было услышать за несколько секунд до касания о песок, никто из отдыхающих не успел или не захотел всполошиться.

Таким образом «номер два» приземлился в, самой что ни на есть миролюбивой пляжной атмосфере, буквально взорвав ее свои неожиданным появлением. Упав на кромку воды, он вошел в мокрый песок на добрых полтора метра, раздавив гражданку Владимирову, для которой публичное раздевание было в этот день в первый и последний раз.

Пляж, казалось, вздрогнул от силы удара, выскочило пару зонтов, заплакали дети, осыпался песочный замок в ста метрах от места падения.

В отличие от Жюльена второй слон не умер сразу же, как ни парадоксально это могло показаться после падения с подобной высоты. Столпившиеся вокруг пришельца пляжники стали свидетелями подрагивания хвоста животного и видели, как из хобота шли пузыри.

Общими усилиями отдыхающие попытались вытащить гражданку Владимирову из-под самого большого земноводного млекопитающего, но их усилия не увенчались успехом. Решено было дожидаться приезда спасательной команды, скорой помощи и ментов.

 

Это вторичное свободное падение слона из ниоткуда взволновало общественность. Одно дело уникальное падение - одиночные необъяснимые явления в природе, увы, случаются и самые точные научные приборы против них бессильны. С ними рано или поздно приходится смириться.

Но повторяющийся феномен требует публичного объяснения.

А его-то как раз и не было.

 

А слоны тем временем продолжали падать.

За последующую неделю было зарегистрировано шесть случаев. Причем, зона этого «экологического бедствия» расширилась до диаметра в тысячу километров, а частота падений имела явную тенденцию к увеличению!

 

Феномен всколыхнул не только страну, но и весь мир.

Пресса не хотела больше писать ни о чем другом кроме летающих слонов.

Лесные пожары в Южной Америки потухали в их тени. Принцесса, подавшая на громкий развод и рассчитывающая на шумиху, оказалась раздавленной под их могучей пятой, а супермаркет, рухнувший в городишке Сан-Пауло-да-Сильва на юге Бразилии, и вовсе удостоился всего лишь пары строк.

Мир науки гудел как взбудораженный муравейник. Было не совсем понятно, в чьей компетенции находится данный феномен: биологов, физиков, уфологов, «компетентных органов» или, вообще, специалистов по белой и черной магии. Поэтому «гудели» все.

Однако ни тем, ни другим, ни даже третьим дать объяснение феномену не удавалось. Международные и локальные коллоквиумы и семинары сменяли один другой, видеоконференции соперничали по накалу с теледебатами, но те и другие с неизменным финалом: участники расходились, наговорившись, но в полной растерянности и недоумении.

Слоны же казалось, посмеивались над стараниями людей и сыпались все обильнее.

Каждое падение неизменно привлекало массу народа. Специально созданная комиссия, состоящая из «слоноведов» из разных стран, в экстренном порядке выезжала на место и скрупулезно регистрировала параметры «падуна», а также географические и климатические предпосылки падения, время, температуру воздуха, скорость ветра. По силе повреждения самого животного, а также грунта, на который он приземлялся, вычислялась высота падения.

Феномен затмил собой все. Притупился интерес к генетически модифицированным растениям и их вреде на здоровье человека. Громкий случай рака головного мозга, напрямую спровоцированного чрезмерным использованием мобильного телефона не вызвал того ажиотажа который должен был бы вызвать. Первый, подпольно клонированный человек, хотя и привлек к себе широкий интерес общественности и был сравнен прессой по значимости с появлением падающих слонов, оказался как-то быстро забыт и рос как дерево в поле.

Из-за невозможности привлечь к себе внимание, сократилось число самоубийств, громких разводов и террористов-смертников. Поостыли некоторые из горячих точек.

 

Конечно же самым волнующем в нашествии слонов было то, что феномену невозможно было дать объяснения.

Да,  объяснение антиматерии или таинственной космической энергии, ускоряющей распространение Вселенной, человек дать тоже не мог. Но они были там, где-то далеко, миллионы световых лет и все такое, и не могли упасть вам на голову в любую минуту, растерев об асфальт или раздавив в машине как в консервной банке.

 

О слонах говорили во всех телепередачах. Без слонов не обходились ни фабрики звезд, ни Спокойной ночи, малыши.  В сводках погоды начали передавать прогнозы на территорию падения елефантусов, причем эфир для рекламодателей дорожал в это время в разы.

Это и понятно. В разных уголках земли, перед телевизором собирались семьи и застывали, не смея дышать. Непроглоченная каша, недожеванные паэла, сушими и кускус валились из ртов на стол. Замирали, не дождавшись победного конца любовники. Убегало молоко, проливалось вино, с порезанных пальцев машинально слизывалась капелька крови. Детям затыкали рот. Голос из теле и радиоприемников сливался и, казалось,  звучал над городами.

 

Специалисты по слонам в одночасье сделались культовыми фигурами. Журналисты записывались  к ним на прием, главы стран не гнушались личной встречи и беседы в интимной обстановке. Самое часто разыскиваемое слово в интернете стало «elephant» обогнав даже «sex», «Paris Hilton» и «viagra».  Имя Жюльен давалось детям, родившимся в январе и марте, так же часто, как и тем, которым повезло появиться на свет в июле.

 

Не все в слоновом нашествии было загадочно. Существовал один факт, который не вызывал сомнений: необыкновенная «слоновья» бомбардировка не была делом рук человека. Другими словами, никто слонов с неба не скидывал!

Этот факт, хотя и прибавлял феномену мистицизма, объединил ученых и даже внес в неудовлетворенность мирового сообщества некоторое облегчение  и умиротворение.  Даже военные на время позабыли свои забавы и приложили к слонам руку. Данное ими  заключение  подтвердило, что никакой такой воздухоплавающей фермы по разведению слонов над головами жителей планеты Земля не существует. Люди могут спать спокойно. Падающие слоны действительно фантастический феномен.

Единственно вероятной, хотя и явно ненаучной, прозвучала версия о само-материализации слонов в воздушном пространстве. Но почему слонов? Почему в воздухе? Потому что другой версии просто не было...

 

Спустя всего три месяца после появления Жюльена, мир сильно изменился. Изменилась сама психология жителей планета. Шкала ценностей сдвинулась на миллиметр. Человечество как будто заглянуло в прошлое, когда боги стрелялись страшными молниями. В жизнь людей официально вошло понятие необъяснимого феномена. Феномена, которому ни одно из современных научных знаний не могло дать вразумительного объяснения, феномена смеющегося над законами физики и плюющего на математику, заодно с химией и биологией. С ним надо просто научиться сосуществовать.

 

Край, где зародился и начал свое распространение слоновий феномен расцвел до неузнаваемости. Эксперты всех мастей и рангов, фотографы и спецкоры, ученые и просто любопытные, вооруженные биноклями и подзорными трубами, дальнобойными объективами, ружьями и приборами ночного видения, прибывали сотнями тысяч. Спешно возводились инфраструктуры. Но люди не хотели ждать. Они ставили палатки, разбивали лагеря, наспех создавались целые города-времянки под открытым небом. Каждый в тайне надеялся, что ему повезет и летающий слон упадет прямо на его голову.

Небо над районом стихийного бедствия беспрестанно прочесывалось мощнейшими радиолокаторами и находилось под наблюдением специально выделенного спутника.

 

Кто-то додумался соединить на карте точки падения животных, но никакого магического сигнала из космоса, полученная фигура не дала.

Одна фирма произвела эксперименты по сбрасыванию макета слона с различной высоты. На боку макета был рекламный слоган фирмы. Но эксперимент прошел незамеченным.

 

Больше всего мистики придавал падающим слонам тот факт, что количество животных на свободе не претерпевало изменений. То есть не существовало тайной силы, которая отлавливала бедных животных в Индии или на африканском континенте, хитроумно перевозила бедолаг, чтобы рассыпать их за тысячи километров в произвольном порядке.

Возраст, пол и разновидность слонов-путешественников были самыми разными и не поддавались логической структуризации. Общее у них было одно: все они были из семейства Elephantidae.

Все животные на воле подверглись обязательной маркировке. Крупный японский концерн выпустил крошечные GPS навигаторы с видеокамерой, которые вживлялись в ногу животного и беспрерывно сигнализировали о его местонахождении. По команде из центра наблюдения за слонами (ЦНС) приборы могли начать видеосъемку и передавать ее на расстоянии.

Одно из экологических движений провело акцию: экологи привязывали себя к спинам слонов и ждали полета. Не дождались. Акция, хотя и весьма оригинальная в своем решении, результата, увы, не принесла.

 

Одному любителю удалось заснять с крыши своего дома падающего слона. Съемка оказалась весьма среднего качества, но, тем не менее, была приобретена одной частной телекомпанией за баснословную сумму.

Счастливчик в одночасье стал миллионером.

Каждый второй житель планеты был у телевизора в день показа ролика. Чтобы окупить затраты, телеканал прокрутил падение не менее пяти раз, сопровождая показ комментариями экспертов, остановками кадра и огромным количеством рекламы, в основном чизбургеров и средств похудения.

Несмотря на дрожь в руке любителя, (без сомнения, вызванную крайним возбуждением перед лицом удачи), было хорошо видно, как слон появляется из облаков. Он падает лапами вниз (немаловажный факт, который потом по-разному интерпретировался экспертами), с расширенными от ужаса глазами (постсмонтированный зум). Но постепенно, под влиянием сопротивления воздуха, слона развернуло, и он продолжал свой путь к земле спиной вниз. Похожий издалека на авоську с картошкой, с хвостом между лапами и хоботом, указывающим вверх, провожаемый многомиллионным сочувствующим взглядом, слон без парашюта продолжил свое падение в замедленной съемке вплоть до магазина посуды, который он полностью и разрушил.

Впрочем, впоследствии прошли слухи о фальсификации, якобы пленка была поддельная, а падение инсценировано...

 

А слоны, казалось, подсмеивались над попытками мирового сообщества понять феномен и продолжали сыпаться пуще прежнего. Редкий случай одновременного двойного падения был зарегистрирован в гористой местности в тысяче двухстах пятидесяти километров от места падения Жюльена! Совсем недалеко пастух обнаружил обглоданный птицами скелет, дата падения которого, предположительно, была до Жюльена!

Специальные брошюрки по поведению в случае появления в небе падающего слона на семи языках раздавались бесплатно всем желающим, а сувениры со слониками заполонили киоски и распродавались на ура под звуки нового хита, рвущегося из динамиков: «Небо пошли мне слона».

Появилась и первая секта, превозносящая крылатого слона...

 

Прошло полгода, а тайна оставалась неразгаданной.

За неимением лучшего, мировое сообщество призадумалось над пользой или вредом падающих млекопитающих. Чаша весов склонялась к пользе.

Как ни странно, но кроме невезучей нудистки в самом начале нашествия, вошедшей в историю под именем «первой жертвы падающих слонов», никто от феномена не пострадал. По подсчетам специалистов, вероятность погибнуть раздавленным была в десятки раз ничтожнее, чем от молнии.

А вот пользу кое-какую из падунов извлечь можно было.

Начали призадумываться об утилизации бивней, шкур и  мяса слонов-пришельцев.

 

А еще через полгода страсти поутихли, да и пик падений прошел. Неразгаданный феномен так и остался неразгаданным. Интерес переключился на новое явление - появившиеся на Северном полюсе кактусы с розовыми иголками и магическими свойствами.

 

Последний слон упал поздней осенью, когда накрапывал нудный как зубная боль дождик. Никто не мог подозревать, что именно он станет последним и не придал «падуну» особого внимания. Хотя, возможно, именно он и принес с собой разгадку нашествия.

Одинокий автомобилист заметил его грустный контур в свете фар.

Автомобилист вылез из машины, сделал несколько приседаний, чтобы размять уставшие ноги и помассировал шею. Зевнул, закурил сигарету, обошел тушу.

Затем зевнул еще раз и набрал на своем мобильном короткий номер.

-  Тут падун на сорок восьмом километре в сторону автотрассы.

-  Спасибо, принято  - ответил голос дежурного без особого энтузиазма.

Несмотря на поздний час, специальная бригада прибыла на место, последнего ловко погрузили на специальную платформу и отвезли в ближайший цех по переработке и использованию падающих слонов.

 

 

*                    *                   *

 

 

Тамара не дождалась развязки и увела Велимира в школу.

Степан же решил, не мешкая ехать в кабинет Полежаева и разбираться с самозванцем на месте. В случае если тот решит пойти на прямой конфликт, Степану придется предъявить «неоспоримые доказательства»: татуировку на левом плече и родимое пятно на правой ягодице. Полежаев имел возможность лицезреть и то и другое в бане. А вот лже-Степан вряд ли сможет предоставить подобные «аргументы».

Помыв ноги и наспех одевшись, Степан выскочил из квартиры.

Закрывая за собой, он почувствовал за спиной чье-то присутствие и резко обернулся, выронив связку ключей.  На лестничной площадке, уперев кулаки в мощные бедра и преграждая дорогу к лифту, громоздилась Вилена.

 

...У Вилены необъятные ляжки. У Вилены толстые как поленья руки и короткие растопыренные пальцы в дешевых перстнях. У Вилены тяжелые безразмерные груди, которыми можно пугать детей и даже некоторых подростков. В Вилене килограммов двести разгоряченной блудливой плоти. Всеми этими своими складками, как будто кучу жира стянули проволокой, Вилена напоминает эмблему Мишлена в юбке.

Степан ловит краем глаза ее мощный зад,  в то время как женщина, с кокетливой осторожностью, помещает его рядом с ним. Tакой не обхватишь даже на выдохе. Старый диванчик отчаянно вскрикивает. Степан непроизвольно перемещается на двадцать сантиметров вбок и с болезненной напряженностью вглядывается в телевизор.

Соседка придвигается и, застенчиво улыбаясь, невзначай кладет ему руку на колено. От женщины идет жар как от раскрытой печи. Степан начинает плавиться.

Цепкие маленькие глазки ощупывают его с блудливой бесцеремонностью, Степан чувствует это, не поворачивая головы. Они ждут, когда взгляды пересекутся и заискрятся в воздухе как два меча из звездных войн. Вот тогда точно конец. Тогда Степану некуда будет отступать. Он это знает наверняка.

«Главное не пересечься взглядом...  Главное не пересечься с ней взглядом...» – повторяет он про себя как заклинание, сидя перед мерцающим экраном подобно вбитому в диван колу.

Степан боится в открытую дышать. Рука соседки медленно поднимается по его ноге. Вот теперь Степан понимает, как чувствуют себя девушки, к которым пристают. Неуютно чувствуют. В том месте, где лежит рука Вилены предательски начинает пульсировать жилка.

По телевизору идет передача про животных. Чтобы выглядеть естественнее Степан  делает над собой усилие и вслушивается в комментарии диктора.

...у  богомолов самка пожирает самца сразу после полового акта, а порой даже во время него. Причем если самка откусывает голову самца в момент близости, то близость от этого не прерывается, а становится даже более интенсивной...

Взятая крупным планом самка действительно что-то жует.

Вилена вдруг решается, обнимает Степана свободной рукой и жадно запускает ему пальцы в волосы. Трехпудовая ляжка нежно трется о Степанино бедро.

...Биологи объясняют это тем, что половые органы богомолихи  уже не контролируется мозгом  и начинают работать на полную мощность...

Что же делать – что же делать – что же делать – что же делать –  стучится у Степана в висках безответный вопрос. Наступило то мгновение, когда надо как то среагировать иначе будет поздно. Будет понятно, что онне против.

Ему вдруг вспоминается, как совсем маленьким мальчиком он наивно делил женщин на маму и на «немам».

Уже потом, в школе, из толпы «немам» выделилась Светка Воронцова и затмила всех остальных. Затем исчезла Воронцова, исчезла Фадеева и Довгалюк, исчезло значение конкретных имен - женщины медленно, но верно превратились в предмет охоты.

В самок.

В богомолих.

То нежное, нежнее лепестков розы, таинство, недосягаемое даже в сладком сне, которое каждая из них носила упрятанным где-то далеко-далеко между ног, перестало быть таинством, превратившись в примитивную дыру, куда «неплохо было бы вставить».

Что же делать – что же делать – что же делать...

И если, по детской наивности, маленький Степа ценил в самках неполовые признаки: глаза, ноги, волосы и музыкальные пристрастия, то шагнув во взрослый мир, он обнаружил, что правят балом здесь совсем другие части тела. Размер груди и зада, обыкновенные подкожные жировые бугорки – вот истинные его мерила.

Что же делать.

 Перемахнув за тридцатник, Степан открыл для себя «свежесть». Малолетка в собственном соку, полупрозрачная чистая кожица, по-настоящему невинный взгляд, экологический продукт, хотя и нашпигованный таблетками и никотином. Вот где настоящий вкус и высшее блаженство.

Что же делать - что же делать…

А затем наступил момент, когда мужской цинизм достиг апогея и Степан Афанасьевич стал всеядным. Под любую женщину планеты Земля, в его персональной копилке фантазмов обязательно что-нибудь да отыскивалось. Возраст, размер и цвет не имели больше принципиального значения. Несъедобной стала одна-единственная женщина в мире: жена Тамара.

Это новое Степанино состояние придало окружающему миру необыкновенное очарование и ясность. Мир пришел в равновесие со Степаном и оставался таким вплоть до звонка в дверь соседки с одиннадцатого.

И вот теперь, сидя рядом с Виленой на прогнувшемся до пола диванчике, Степан медленно и неотвратимо осознавал, что жил в заблуждении. Оказалось, что прекрасная половина человечества таила в себе другие, леденящие душу загадки, одну из которых, возможно, самую ужасную, ему предлагалось разгадать именно сейчас.

Что же делать - что же…

Пухлые губы с запахом пельменей «Дворцовые» неожиданно наплыли сбоку.

Главное не отвечать на поцелуй, главное не отвечать на поцелуй, главное не…

Отвлеченный столь элементарным маневром, Степан с опозданием осознал,  что пальцы соседки ловко расстегивают его ширинку и, что, в общем-то, вот и все, это конец, он проморгал тот самый важный момент, надо сдаваться, надо было сразу и решительно, а теперь что же, теперь поздно, теперь все, теперь точка невозврата, как говориться, преодолена, теперь он пропал, пропал наш Степушка безвозвратно.

-  Вилена Анатольевна, ну зачем вы так... – смущенно шепчет Степан, нерешительно кладя руку на затылок бесстыдницы. - Ну, зачем вы так... хотя... гм... там это… еще одна пуговка есть…

Спасение как всегда пришло оттуда, откуда Степан совсем его не ждал. В его кармане завибрировала Nokia.

-  Секундочку, – прохрипел насилуемый.

Он все еще старался соблюсти приличия. Как будто вот так вот сидеть придавленным  горячими телесами соседки с одиннадцатого, с расстегнутой ширинкой и глупой улыбкой, перед передачей о богомолах, когда жена вот-вот должна вернуться и начать его искать, обычное для примерного главы семейства дело.

-  Кажется, у меня завибрировало...

-  Так и должно быть, – неправильно понимает искусительница, не отрываясь от лакомого кусочка.

-  Вилена Николаевна,  вы не правильно поняли, - шепчет Степан, ненароком настраиваясь на ее интонацию и тщетно протискивая руку к карману брюк. - У меня телефон звонит!

-  Телефон...

Приборчик для передачи звука на расстоянии на миг разрушает воодушевление женщины-бегемота.

Рука Вилены нехотя покидает ширинку экс-мента, предусмотрительно оставив ее распахнутой навроде туристической палатки старого образца.

Проказница успела сделать Степаниному мужскому достоинству интимную ласку, а оно,  достоинство, - отреагировать на ласку положительно. Что поделаешь, люди не многим отличаются от богомолов, когда речь заходит об условных рефлексах.

Выудив из кармана телефон, Степан обнаруживает, что это Полежаев.

 -  Слушаю, -  отвечает жертва женского произвола, заправляя рубашку свободной рукой.

Он Полежаеву по-настоящему рад.

-  Привет, дядя Степа.

Тоненький, почти детский голосок.  У Степана как всегда появляется впечатление, что он разговаривает не с майором секретного спецотдела, а с невинной девочкой, хотя и с усами.

-  В него стреляли? – спрашивает Степан, чтобы не тратить время на преамбулы.

-  В кого? –  восклицает в трубке пораженный Полежаев.

От удивления его необыкновенный голосок берет ту самую ноту, которая обыкновенно предшествует лопанью струны.

-  Ну, в того, кого я еду спасать, Геннадий Сергеевич.

-  А кого ты едешь спасать?

Полежаев неожиданно понимает, что Степан играет некую, неведомую ему роль и соизволяет  лаконично подтвердить:

-  Стреляли. Из гранатомета и базуки. Жду тебя в бюро, Свердлов.

Степан поспешно нажимает на отбой и горестно разводит руками:

-  Вилена Николаевна, к сожалению, я должен идти. Работа... А жаль!

Воспользовавшись моментом, Вилена хватает Степана под мышки, без особого труда отрывает от пола и нежно швыряет на диван. С трудом задрав юбку, женщина-сумо залезает к бывшему менту на колени и укоризненно заглядывает в самое дно глаз.

Степан смотрит поверх плеча женщины на телевизор, чтобы не поддаваться гипнозу. На экране два муравьеда. Один из них развернул язык длиной в полметра, намереваясь хорошенько приласкать второго.

 -  Вилена Николаевна, я должен идти, - твердо повторяет Степан и от этого сам набирается уверенности. -  Вы сами все слышали. К сожалению, обстоятельства оказались выше нашего влечения!

«Наше влечение» заключалось в том, что Степан жил с Виленой в одном подъезде. Познакомились в лифте. Она спускалась со своего одиннадцатого, Степан вызывал лифт у себя на седьмом.

Втиснувшись между двух дынеобразных персей, мент на покое с суеверным ужасом констатировал, что в кабине, рассчитанной на шесть человек и показавшейся ему забитой до отказа, никого кроме кокетливой попутчицы не было.

Ничего Степану не оставалось, как продолжить путь вниз в такой компании, глядя в потолок и считая этажи.

Несколько дней спустя он столкнулся с соседкой в очереди перед кассой в  Копеечке, куда Тамара послала его за капустой для щей, и, из глупой галантности, дождался, когда соседка  пробьет весь свой комбикорм, а потом еще и помог дотащить его до подъезда, поддерживая  светскую беседу о ценах на молочные сосиски.

Эта встреча дала «нашему влечению» необыкновенный толчок. Отныне, куда бы Степан ни направлял свои стопы, всюду, как по мановению волшебной палочки, появлялась Вилена и заслоняла собой мир. От женщины-горы исходили мощные флюиды как от микроволновки колоссальных размеров. Двусмысленные намеки, которые она вставляла в обмены любезностями «по-соседски», очень быстро сделались "односмысленными". Лишь крохотной капельки не хватало, чтобы переполнить эту огромную чашу вожделения и обрушить на голову бедного Степана.

Тот факт, что у соседа имелась законная жена, сын и собака, не возымели на возжелавшую его гору страсти никакого результата.

В последнее время Степан даже начал прятаться за дверь подъезда и подумывал покаяться Тамаре, пока чего не вышло...

Втройне неожиданной и непростительной ошибкой явился этот визит к соседке. Степан поднялся одолжить утюг. Их собственный очень некстати сгорел, Тамара все тянула с покупкой нового, - скидки еще не начались -  и все семейство ходило мятым, но гордым.

Что мог бы сказать Степан в свое оправдание? Наверное, то, что не последнюю роль сыграл природный фактор. Солнечный день не таил в себе угрозы. Да и цель визита не располагала к нежностям, а была предельно серьезной, даже жесткой: утюг. А самое главное - Степан недооценил Вилену.

Слово за слово, соблазнительница усадила его за стол, отварила пельменей и, не успел Степан и глазом моргнуть, влила в него чуть ли не полубутылки «Особой». Причем солнце как-то само по себе скрылось, шторы задернулись, а торшер с красным абажуром, наоборот, зажегся...

 

-  В следующий раз, - твердо повторяет Степан, застегивая ремень на последнюю дырочку.

В его голосе теперь уверенно звенит металл.

Вилена нехотя слезает с его колен.

Степан с трудом поднимается с дивана, ждет несколько секунд, пока передавленные сосуды вновь начнут пропускать кровь к конечностям, хватает утюг и исчезает так стремительно,  что соблазнительница долго еще смотрит вслед, мучаясь вопросом: а не было ли все это лишь сладким сном?

 

-  Степан Афанасьевич, нехорошо так поступать с девушками, - промурлыкала Вилена, имея в виду, скорее всего именно этот случай и себя.

Лифта за ее бедрами не видно совершенно.

Она сделала шаг в сторону Степана, и это помогло ему скинуть оцепенение. Дорога в лифт перекрыта, но есть же еще лестница!

-  Виленочка Афанасьевна, я очень спешу… - крикнул Степан, слетая со своего седьмого в мгновение ока.

 

А на улице как раз уже вовсю хозяйничал тот жаркий день, о котором недвусмысленно  намекало утро.

Идя к платной парковке и солидно раздавая кивки знакомым, Степан не мог поверить, что каких-то пару часов назад, именно он, а не выдуманный персонаж, шлепал босяком по заваленному мусором тротуару в домашних трениках и с ноющей лопаткой.

Машина завелась с удовольствием, ей тоже в это утро хотелось покататься.

Пробок почти не было, был тот час, когда между двумя светофорами можно было успеть разогнаться. Степан включил музыку и поймал себя на мысли, что почти забыл, куда он так спешит в этот замечательный предобеденный час.

Постукивая по рулю и провожая заинтересованным взглядом короткоюбочные  создания, что проплывали в открытом окне, Степан почти добрался до логова Полежаева,  когда его Пассат увяз в тягучую пробку. Пришлось слушать радио, но уже не так радостно, курить сигареты и продвигаться короткими эротическими толчками.

На повороте на Демидовский проспект Степан увидел странную сцену.

Совершенно омерзительного вида бомж, без роду и племени, волочился вдоль витрин дорогих магазинов, что-то бормоча себе в лохматую бороду, где тряслись, застрявшие в ней крошки. Вместе с бормотанием изо рта гражданина появлялись и исчезали пузыри. Даже на расстоянии было видно, что за гражданином тянется омерзительный шлейф немытого человеческого тела.

В дыры  лохмотьев, которые вероятно когда то имели право величаться одеждой, были видны почерневшие части тела, а правая бровь была разбита, да так и засохла не промытой. В левой руке бомж тащил какую-то обгрызенную картонку с мокрым пятном, а в правой - несколько целлофановых пакетов, набитых  хламом.

Сцена, которая последовала, развернулась перед Степаном в самом удобном ракурсе. Зажатый в пробке со всех сторон, он оказался как раз напротив и почувствовал себя VIP зрителем в лучшей из лож.

Когда бомж поравнялся с огромным дорогим джипом, больше похожим на небольшой черный автобус, чем на индивидуальное транспортное средство, одно из тонированных стекол бесшумно поехало вниз. Из образовавшейся амбразуры показалась очаровательная женская головка на длинной чистой шейке. Шейка мило вытянулась – ее счастливая обладательница проводила бомжа заинтересованным взглядом. А тот как раз остановился поодаль. Он разложил на тротуаре свои пакеты, зажал картонку подмышкой левой руки, а правой  яростно почесал себе шею черными от грязи ногтями.

Затем он тупо посмотрел себе под ноги, вспоминая кто он, куда и зачем, а вспомнив, долго собирал ручки пакетов воедино, чтобы продолжить свой тягостный путь.

Дверка джипа открылась, и хозяйка дивной шейки легко выпрыгнула наружу. На женщине было легкое платье, которое выгодно обтягивало бедра. Стройные ноги, небольшая крепкая грудь, фрагмент дивного расшитого лифчика, тонкие запястья и лодыжки, выточенные на новейшем фрезерном станке с точностью до микрона, слов нет, дамочка была хороша. Из тех, что оставляют сладкое воспоминание и зависть к какому-то неизвестному козлу на весь день.

Дамочка повернулась к машине и подкрасила в стекло губы, небрежно подмигнув кому-то невидимому внутри. Затем она накинула лямки своей сумочки Louis Vuitton на плечо и не спеша зашагала в том же направлении, что и бомж.

Вся эта сцена длилась как раз те несколько минут, за которые пробка начала рассасываться. Однако Степан не воспользовался этим, а решительно припарковался посередине тротуара и двинулся вслед за дамочкой, на ходу закуривая сигарету.

Бомж волочился медленно, и было не совсем ясно, есть ли в его продвижении цель. Что до очаровательной преследовательницы, то ей вполне хватало времени разглядывать в витринах дорогие вещицы и поправлять кожаную бретельку на пятке, а Степану - любоваться симметричной работой ее зада. Зад у дамочки тоже оказался дивным, выпуклым, в меру широким, чувствовалось, что он не слишком твердый, но и не вялый, а именно такой, который так хочется сжимать, похлопывать, понюхивать, одним словом, всегда «иметь под рукой», заслуженно гордясь собой как удачливым мужчиной.

Прохожих становилось все больше, и целесообразно было бы уменьшить дистанцию, что Степан и сделал, очень осторожно, чтобы не привлечь внимание джипа-монстра, который таинственно урча, плыл по второму ряду с включенными аварийными огнями.

Наконец гражданин без определенного места жительства достиг конечного пункта своего маршрута. Им оказался подъезд престижного сталинской постройки дома, почему-то незапертый. Гражданин с пакетами по-хозяйски ввалился внутрь, припав на дверь плечом.

Черный джипище остановился напротив, уркнув в последний раз. Дамочка кивнула в его сторону, досчитала до десяти и юркнула в дверь. А Степан неожиданно для себя заинтересовался галстуками в соседней витрине. Галстуков было много, смотреть на них было приятно.

Из джипа вылез водитель. Им оказался джентльмен в легком костюме и белой рубашке без галстука, с бронзовой шеей и уверенной посадкой головы. Он похрустел запястьями, подвигал головой как дрессированный тюлень с мячом и двинулся в сторону подъезда. Человек этот был в некоторых кругах известным и Степану, соответственно, визуально знаком.

Приложив руки козырьком «известный человек» посмотрел внутрь подъезда, затем глянул на часы, достал огромный КПК и направился к своему авто, на ходу набирая номер.

Степан воспользовался моментом и проскользнул внутрь, придав себе беспечный вид торопливого жильца.

В подъезде никого не было, пахло морилкой от крыс и средством для мытья пола с ароматом термоядерного василька. На этажи вела широкая добротная лестница с обкусанными ступеньками, а прямо по курсу помещался дореволюционный лифт с двойной дверью.

Степан затаил дыхание и прислушался.  Тишина нарушалась лишь особо быстрыми машинами на улице. Да где-то на этажах едва различимо работал телевизор.

И тут Степан заметил неприметную дверку в неполный человеческий рост, справа от лифта. Скорее всего, она вела в подвал.

 -  Вот ты где Алеша прописался… - вслух сказал Степан, неожиданно для себя, назвав бомжа по имени.

Степан ухватился за, до половины вбитый толстый гвоздь, который служил ручкой и осторожно потянул на себя. Дверь открылась, не заскрипев, видимо петли были кем-то предусмотрительно смазаны.

Степан пригнулся и шагнул в темноту.

Маленькая запыленная лампочка в проволочном каркасе высвечивала лишь первые ступеньки узкой лестницы, которая вела вниз и пропадала в темноте. Ступеньки были обиты железными уголками. В самом конце лестницы угадывался тусклый луч света, который пробивался откуда-то сбоку, как из преисподней. Снизу поднимался сырой подвальный смрад, а на самой лестнице воняло плесневелой сыростью, мочой и витал запах дорогих духов, то исчезая, то радуя нос.

Стены были разрисованы, бросался в глаза солидный половой член похожий на кабачок с густыми бровями. От «кабачка» поднималось облачко, как в комиксах – кабачок разговаривал, что-то предлагая таинственной Даше.

К счастью, спускаться в темноту Степану не пришлось. На левой стене, на уровне колен имелось окошко, волосатое от пыли. Пыли было столько, что Степан даже сразу не понял, что внутри горит свет.

Степан достал из кармана упаковку бумажных носовых платков, развернул один и положил на ступеньку, чтобы сесть, другим же прочистил себе на стекле смотровое окошко.

Как раз вовремя.

В подвале среди мрачных труб, на которых блестели капельки воды, в кругу до осязаемости густого желтого света возлежал пьяный бомж. Возлежал он на множестве старых тряпок, из которых выделялся спальный мешок прожженный сигаретой во многих местах.

Своей позой он напоминал главу семейства, пришедшего с работы усталым и сразу же залившегося на диван.

Его картонка стояла рядом, прислоненная к трубе. На ней оказался намалеван неказистый рисунок:  красная кнопка, череп с костями и слово « жми », казавшееся очень странным, если на него долго смотреть.

Дамочка как раз присела на корточки, сложив руки на коленях, и что-то втолковывала султану на топчане. Тот морщился и отворачивал голову как будто в глаза ему бил свет или как будто не нравились духи, которыми дамочка пользовалась.

В таком положении зад дамы имел такую великолепную грушевидную форму, что Степан невольно сглотнул и расчистил окошечко пошире.

Гостья договорила свое, села в ногах хозяина мест, задрав для удобства подол, и достала из своей сумочки плоскую бутылку виски. Глаза бомжа вспыхнули пьяным пожаром, он сунул руку куда-то за спину, в темноту, и извлек на свет мутный граненый стакан. Дамочка, не мешкая, наполнила его до самых краев и терпеливо ждала, пока угощаемый  осушит его до дна. Тот пил жадно, не морщась. Его кадык ходил вверх-вниз, как будто речь шла о яблочном соке, выпиваемом после партии в теннис на жаре.

Допив, бомжара положил стакан на место и откинулся навзничь как простреленный в сердце.

Дамочка убрала бутылку и начала расстегивать на мужчине брюки. Брюки это были, джинсы или другая разновидность штанов понять было крайне трудно. Предмет туалета сильно лоснился на швах, а там где не лоснился, виднелись круги от высохшей мочи и черные следы от пальцев.

Не без труда прекрасной незнакомке удалось стянуть их до колен. Даже с большого расстояния Степан понял, что в нос ей ударил такой сильный запах, что женщина дернулась, как от пощечины.

Решительно выдохнув,  дамочка сунула руку в трусы бомжа и достала интимный атрибут. Тот был вялый и черный от неухода. Осторожно, двумя пальцами, дамочка принялась ласкать неприятный предмет. Ее тонкие белые пальчики с покрытыми прозрачным лаком ноготками резко выделялись на фоне неумытого органа.

Усилия дамочки увенчались весьма скромным успехом.

К тому же бомж зашевелился, скорее всего, заворчал, - Степану не было слышно – и приподнял голову. Увидев, что над ним совершается насилие, он собрал последние силы и попытался залепить насильнице оплеуху, но промахнулся и упал на спину.

Как ни странно, но тот факт, что бомж увидел про