Все записи
МОЙ ВЫБОР 11:28  /  3.05.17

3052просмотра

Моя любимая пятиэтажка

+T -
Поделиться:

Иногда хорошие новости  —  это новости о том, что мою любимую пятиэтажку сносить не будут. Мой лучший дом. 

Мой лучший дом с окнами во двор, с тополями, которые залезают руками прямо на балкон  — летом зеленые и звонкие, зимой  —  белые и тихие, с ледяными кисточками. 

Мой лучший дом из бледно-розового кирпича с внешними надстроенными в советское время узкими шкафами-лифтами, торчащими из стен, как плохо пришитые карманы. 

Мой дом, полный танцующих ночных теней и воспоминаний, построенный так давно, что никого из нас еще на свете не было  —  в 1927-ом году. Один мой друг назвал его “троцкистским”, потому что все дома в России носят фамилии эпох. 

Мой волшебный дом, в котором есть портал по отправке жильцов в будущее: каждый, кто прожил там год, уехал заграницу и женился. Восемь лет подряд: ни одной осечки.

Мой самый главный дом, который никогда и не был моим  —  я снимала там квартиру, несколько лет, и теперь он мне снится. 

И теперь я все дома равняю по нему.

И теперь я думаю, что удобство жизни и душевный комфорт  —  не синонимы.

Я долго искала такой дом за пределами Москвы: похожих на него я встретила лишь дважды  — один в Берлине, второй  —  вот сейчас, в Марселе. 

В Берлине мы сняли квартиру на несколько дней, заехали, а это был он. Все те же тихие тени ночных деревьев, как волны в ветреный день, те же углы и закоулки, та же странная планировка  —  большие коридоры и темные заброшенные кладовки, то же ощущение безопасности и бесконечности времени, как будто два века столкнулись в осеннем свете. 

Хозяевами квартиры оказались молодые парни-музыканты. В двух комнатах они жили, в чердачной  —  ворохом хранили нотные тетради и пюпитры, во всех остальных (а в квартире их было 6, не меньше) занимались с детьми. Рояль и флейта, большой зеленый цветок в горшке, грязные рамы окон  —  все в этом доме было знакомым мне. 

В Марселе мы долго жили не там. Сначала в большом провансальском доме в лесу, потом в современной квартире в городе: белые стены, хипстерский ремонт, серферская доска для украшения, стол из неотесанной колючей доски, стеклопакеты и терасса с видом на море. Я чувствовала себя ужасно. 

Потом наконец нашли: длинный корабль архитектора Ле Корбюзье из серого необработанного бетона, пластиковые панели, пропускающие все звуки внутри квартиры, осыпающаяся с потолка краска и старый паркет с дорожками, которые выгрызли жуки или иная цивилизация, с дырами между деревянными рамами, сквозь которые проходят все мистрали, из-за чего в квартире холодно, как в ледяной пещере, хотя на улице очевидный плюс. 

Но это был он. Во всем он был, и был моим. 

Когда я впервые зашла в мой дом в Москве, я и не думала, что у нас с ним так сложится. Вообще, это была случайность, нелепость, абсолютное веление жизни и то странное, хаотичное и нервное движение, какое делаешь, повинуясь невнятному инстинкту, противному всякой логике. 

Дело было так: мы должны были съехать со своей предыдущей квартиры, и я искала новую. Искала к определенной дате, в самом конце лета, в жарком, оранжевом августе. Квартиры смотрела разные, но требования были ясны: центр города, у метро, две изолированные комнаты, ремонт, мебель, высокие потолки. Квартир я посмотрела много, выбрала одну — рядом с нашей тогдашней работой  —  на Сущевском валу. Дом был старый, сталинский, квартира интересная, размашистая на обе стороны, балконы широкие, двор, зелень, метро, до офиса три с половиной минуты пешком. Квартиру я сняла. То есть, внесла сумму за первый месяц, залог, подписала договор, взяла ключи и пошла, танцуя, на Лесную  —  в квартиру, откуда я должна была выехать. И пока шла, все думала и думала: и как я буду жить в квартире с газовой колонкой? Как я буду с утра вставать и запихивать руку с горящей спичкой в жерло железного бака, как буду одергивать ее, чтобы не встретиться с внезапным огнем? Как буду постоянно забывать это делать и как буду бояться  —  сделать что-нибудь не так. 

Чтобы не спалить к хренам эту долбанную квартиру. 

Короче, к вечеру я уже просто рыдала: мне казалось, что я сделала огромную ошибку, и что ее срочно, немедленно нужно исправить. Утром я первым делом позвонила пожилому хозяину и сказала, что не смогу. Я рыдала и клялась, что не спала всю ночь, что мне снились кошмары, и я просыпалась в поту. Хозяин пожалел меня и согласился вернуть мне деньги, а я  —  вернула ему ключи. 

В тот же день я нашла другую квартиру, увидела среди агентстких объявлений, согласилась заплатить третью сумму  —  гонорар агента, и поехала на встречу. Квартира показалась мне огромной и неустроенной. В ней был свежий косметический ремонт, идиотские обои  —  во всех комнатах до одной, старинный расходящийся по швам паркет, дурацкий комплект из аляповатых бархатных кресел, тумбочек и диванов, тусклый свет из маленьких, затерянных на высоте 4 метров люстр. 

— Я готова ее снять,  —  сказала я и с надеждой посмотрела на агента и хозяина  —  тоже пожилого мужчину. 

Я была уверена, что мне не сдадут  —  ну, я бы себе тогдашней не сдала: я пришла в майке, рваных джинсах “Вализада” и выглядела на 14. Но хозяин сказал: 

— Ладно. 

И агент, пожав плечами, составила договор и опись имущества. 

Через 7 лет от этого имущества ни осталось ничего. Паркет разошелся еще больше. Люстры отвалились. Цветы завяли. Кошка ободрала все стены. И я люблю эту квартиру так, как никогда не любила ни один дом. 

Нет ничего общего между красотой и выбором.

Между удобством и комфортом.

Между вашей совместимостью и любовью.

Чужое и твое - не такие уж и разные вещи.

И я очень надеюсь, что этот дом никогда не снесут.

В противном случае, у меня не останется дома. 

Если вам понравился этот текст, подпишитесь, пожалуйста, на мой телеграм-канал: https://telegram.me/viskasgerai