Все записи
13:34  /  10.08.17

15918просмотров

Как я использовала детей в эмиграции

+T -
Поделиться:

В Лондоне дети больше всего любили ходить в «Викторию Альберт» и «Тейт Модерн» (хотя их никто не спрашивал, просто вход в музеи Европы детям и журналистам бесплатный, кроме того, там всегда есть и игровая, и культурная программы и другие дети). Там им выдавали карты поиска сокровищ. Нужно было пойти в такой-то зал, найти там такие-то картины или инсталляции, занести данные в дневник и продолжать свой квест. Еще можно было собрать торшер из деталей и разрисовать фломастерами абажур. Или поехать на север, в Дувр, к самому морю, поесть там устриц, смотреть в машине мультики и играть по пути в радио — когда каждый включает свои песни. 

Соня училась в обычной английской средней школе. Нюансы языка ей были еще не до конца понятны, однако слова звучали знакомые. Однажды на уроке физкультуры сдавали зачет. Совершенно раздетые дети (майка и шорты) бегали по замерзшему зимнему парку (в Лондоне вообще никто не одевает детей). После свистка Соня бежала быстрее всех. Стоящие вдоль дорожки дети подбадривали ее как могли:

— Go, Sonia, Go! — кричали они.

Подбадривал ее и учитель.

— Go, Sonia, Go!

Соня бежала все быстрее и быстрее, холодный ветер свистел в ушах, к финишу пришла первой. Учитель поздравил ее и объяснил, что Go — это ходьба, а не бег, и он просто хотел, чтобы она перестала бежать.

Когда я встречаю людей, которые хотят уехать, но почему-то этого не делают, чаще всего они говорят: ну ладно я, переехать несложно, но у меня же дети…

Как будто дети — это что-то, что сложно перевезти.

Это очень ошибочное ощущение.

Сложно перевезти антикварный комод. Любимые тарелки и чашки императорского фарфора. И пианино «Красный Октябрь».

Всё остальное, включая детей, перевезти легко. 

В Марселе мы оказались, в частности, потому, что на юге британская школа оказалась дешевле, чем в Париже. Дешевле, но все равно стоила, как чугунный мост. Через полгода после переезда евро вырос с 45 до 100 руб. Мы пошли к хозяевам нашего дома, которые согласились снизить стоимость аренды на 200 евро. Пошли в школу и честно признались, что в следующем году не сможем оплачивать обучение.

Мы просматривали уже восемнадцатую районную французскую школу, когда позвонил директор и сказал:

— Ваши дети — очень важные для нашей школы ученики. И мы считаем своим долгом помогать перспективным детям. Мы сделаем вам скидку. Платите за одного, а учиться будут двое.

С тех пор дети стали учиться усерднее.

И мы переехали из деревни в город, потому что с детьми делать в деревне нечего.

В городе при этом предстояло найти квартиру. Думаете, кто-то хочет сдавать квартиру семье с тремя детьми при наличии закона о том, что с детьми нельзя выселить даже тех, кто не платит, зато с полным отсутствием гарантов и долгосрочного контракта на работу во Франции? Это практически невозможно. Каждый раз тебе приходится доказывать, что ты честный, хороший, нормальный человек, и дети у тебя хорошие, и страна ничего, и еще улыбаться, когда они в ответ сообщают, что любят Путина.

Хорошо, что детям это совсем неважно. 

Дети — легкие на подъем, они почти всегда первыми адаптируются в новых обстоятельствах, находят друзей, подхватывают язык, как простуду, и очень часто именно дети — ваша официальная причина, по которой вы можете остаться в стране. Долгую визу или вид на жительство проще всего получить, если ребенок родился в этой стране или учится в ней. По правилам любой европейской страны это я сопровождаю ребенка, который всегда имеет право на образование, даже бесплатное, а не он меня. 

В городе Арсений пошел в театральную студию на английском языке. В театральной студии занимались все желающие — от 15 до 99. Причем 15 было только Арсению, остальным — после 25.

Первый спектакль, который они поставили, оказался очень современным. Получив свой монолог, Арсений задумался и решил спросить у нас, какое воздействие оказывает на организм ЛСД, марихуана и экстази. Современность спектакля не была преувеличением, он был о том, что разрушает современного человека. 

Тогда как общество создает его. В отрыве от дома нас почти ничего не создавало, если бы не дети. В деревне нашим единственным обществом и источником знаний о жизни за пределами леса были именно они.

Когда у нас появился новый, маленький ребенок Зоя, выяснилось, что получить вид на жительство легче всего, если ребенок пойдет в государственный (или даже частный) садик. А также стало известно, что любовь всех европейцев можно завоевать, выехав на улицу с коляской. Каждый второй считал своим долгом заглянуть в нее, спросить: сколько месяцев? можно ли посмотреть коляску? телефон — ваш наркотик? И прочее. Меня это страшно бесило, я думала, что всё это потому, что я дикая орхидея, а они — тепличные ромашки. Однако Максим Кронгауз как-то объяснил, что это из-за разницы в понимании вежливости: для французов, например, проявить вежливость — это броситься к вам на улице и проявить интерес (догнать и проявить еще раз), для нас же быть вежливым — пройти мимо, сделав вид, что рядом подул ветерок, а не человек прошел. (Иногда я иду, а они с балкона свешиваются, улыбаются и говорят с моим ребенком.)

Вообще ребенок — самый прямой путь к социализации. Любви, суматохе и хаосу. А в эмиграции еще и к унижениям

Продолжить чтение 

(По ссылке вы сможете скачать все уже написанные мной главы, а также ту, которую вы сейчас читаете. Все новые будут приходить вам на личную почту каждый четверг в 22.00)