Какая разница, кто он был? Я вот никогда не любила водопады, или туфли на каблуках, или женщину, или танец, или надписи, или часы, или монеты, но я знаю, что есть те, кто это любит и оглушен этой любовью, и я понимаю их.

Татьяна Толстая ©

То самое чувство, когда находишь абсолютно свое место - моя любовь к Москве. За 7 лет здесь со мной не случилось ничего плохого, кроме хорошего. Это как-то передается по наследству, может быть: в шестом поколении я петербурженка, а город совсем не мой. В 18-м году моя двоюродная прабабка Маша Дектяренок, закончив Смольный институт, поехала работать секретарем правительства (практически Ленина) в Москве, вышла замуж за главного бухгалтера и осталась здесь. Отголоски что ли проявились во мне?

Моя Москва вот такая. Люблю ее. 

А, может быть, просто - город детства. Эти летние поезда, "Красная стрела", один раз - "СВ"  - на дачу в Никольское, с Ленинградского вокзала с котомками и коробками на электричку с Курского. Это теперь туда ходит маршрутка от Новогиреево. Было ли тогда Новогиреево? Я не помню. 

Дача вышла из книг. Крапиву помню, два этажа помню, старую сосновую ветку на стене; старинную тумбочку у окна - можно было сесть и играть в поезд (ничего круче я тогда еще не видела); кресло-качалку в темном углу; большое окно с широким подоконником, куда в грозу можно было забираться с ногами и есть мокрую каринку (не говорите, что есть ягоды вкуснее - вкуснее ягод нет); тарелка с "Ну, погоди", суп из буковок, каша - самая вкусная на свете, названия не помню, и уже не вспомню никогда - разведенная из какого-то пакетика с разноцветными буквами. Родители говорят не было никакой каши, но я точно помню. Любимые игрушки - фарфоровые статуэтки: пограничник (дешевка, при переезде выбросили) и балерина (выбросили, потому что я ее разбила). Разве могут быть игрушки лучше? Могут: резиновая зеленая собака и голубой кот - магазин в Военном городке в получасе езды. Езды на чем? Не помню. Помню стойкий запах бензина от грузовой машины. Запах Москвы. 

Мой первый дом здесь спустя 17 лет: проезд Шокальского, новостройка, консьержка и снова - дом из моих снов и дестких мечтаний. Оранжевый кирпич, пустые стены и сумасшедшие хозяйки числом два: мать и дочь из Гуся-Хрустального. Про них подробно я писала тут - это отдельный роман с нотками безумия. 

И, наконец, самый лучший дом в моей жизни: волшебная квартира на Тишинке, окна которой выходят в тихий зеленый двор, где времена года сменяются так: просыпаешься, и вдруг видишь снег - все белое-белое, толстые пушистые ветки касаются толстых пушистых перилл балкона. Тишина. Или лето: листья выстреливают в одну ночь, просыпаешься, а за окном зеленый сад, пьяные во дворе орут, дворники метут с 5 утра, мусорные машины с грохотом ворочают баки. Еще в квартире есть волшебная стена. Если повесить на нее записку с желанием - сбудется. В квартире есть кошка и тени, живущие на стенах. И кошка, и тени никак не зависят от происходящего внутри и снаружи: это иные миры, так тесно переплетенные с нашими. Если бы у меня была еще одна жизнь, я прожила бы ее на Тишинке целиком. 

Есть и еще одна особенность. Из квартиры на Тишинке все выходят замуж и уезжают заграницу. Проверено не однажды; теперь уезжаю я. 

Как так бывает? Только ты находишь идеальное место для завтрака, идеальный дом, лучшего в городе мастера по бровям (в подвале, где делают ключи и набойки), маникюрную, где тебя узнают, ставят любмое кино и приносят чай, как ты любишь, и маникюршу, которая делает все, как надо, такси, что выучило твой адрес, надежных врачей - на любой случай, и лучших друзей, которых, как тебе кажется, ты больше нигде не встретишь... В общем, только ты все это находишь, как приходит время двигаться дальше, выходить из зоны комфорта, говорить на другом языке, начинать скучать. 

Я хожу по этому городу, залитому светом, и мое сердце разрывается от любви.