Все записи
00:23  /  6.06.10

578просмотров

Об этнолингвистике

+T -
Поделиться:

        Мне кажется, о любом народе можно с определенной долей приближения судить по его праздникам, обычаям, музыке, вещам, им созданным. Например, фламенко точно соответствует темпераменту испанцев, немецкая техника или автомобили - пунктуальности и расчету немцев, английский юмор - снобизму (не на "Снобе" будет сказано) англичан и т.д. Конечно, это все очень умозрительно, основывается на сложившихся стереотипах, да и в жизни все не так однозначно, но, согласитесь, доля правды в этом все-таки есть.

        Однако есть что-то у каждого народа, что по идее должно характеризовать его лучше, чем что бы то ни было: его язык. Ведь, наверно, кроме народной музыки и обычаев, нет ничего другого, что бы так объединяло людей одной нации и являлось продуктом совместного творчества всех ее "сынов" и "дочерей". У языка нет одного автора (если не брать искусственные языки типа эсперанто или возрожденные из древних, типа иврита), его не так просто изменить силой воли одного человека, группы людей или даже целого правительства. Соответственно, и о народе (или группе людей) было бы логично судить, анализируя простую речь, слова, фразеологию или грамматику его языка (за исключением, конечно же, заимствованных языков). Различия в происхождении тех или иных слов также часто отражают социальные различия людей, их использующих, что было красиво проиллюстрировано Вальтером Скоттом в "Айвенго": в английском языке слова "говядина", "баранина", "свинина" происходят из старофранцузского - языка знати во времена правления норманнов в Англии, тогда как называния домашних животных, из которых то или иное мясо производят - саксонского происхождения, из языка простолюдинов.

        Версия о том, что языки являются продуктом "мироощущения" того или иного народа, была сформулирована еще в 1821 году Вильгельмом Гумбольдтом в своем эссе "О влиянии различного характера языков на литературу и духовное развитие". Обратной теории Гумбольдта является гипотеза Сепира-Уорфа, не признаваемая в настоящее время большинством лингвистов. Согласно ей, "структура языка определяет мышление и способ познания реальности" (текст из русскоязычной Википедии). Мне кажется более логичным версия Гумбольдта о первичности менталитета нации и вторичности языка, ею созданного (хотя, наверное, выученный язык отчасти влияет на наше сознание).

        Хорошей иллюстрацией гипотезы Гумбольдта является пример о вспомогательных глаголах в германских языках и их сравнение с теми же глаголами в русском языке. Известно, что основными вспомогательными глаголами в английском и немецком языках являются глаголы "быть" и "иметь" - "to be" ("sein" в немецком) и "to have" ("haben"). Кроме того, в английском в качестве вспомогательного также используется глагол "делать" - "to do", а в немецком - "становиться" ("werden"). Если отвлечься от вспомогательной роли этих глаголов и грамматики времен, которым они "вспомогают", и задуматься об их истинном значении, то получается, что добрая половина речи англичан (сейчас уже - и американцев, австралийцев, большинства канадцев и все остальных англоязычных граждан) и немцев (с австрийцами и 70% швейцарцев) состоит из "я есть", "я имею", "я делаю", "я становлюсь". Что, как не это, является важнейшим доказательством того, что ценят англосаксы в себе и в окружающих? Они постоянно подчеркивают в речи, что они из себя представляют, чем занимаются, чем владеют. Уважение к личности человека и неприкосновенность частной собственности отражены в речи англосаксов лучше, чем во всех их законах с конституциями.

        Обратимся к нашему родному, великому и могучему. И тут мы обнаруживаем, что правила современного русского языка попросту опускают глаголы, имеющие огромное значение для любого человека, говорящего на германских языках! Мы ведь никогда в жизни не скажем "я есть учитель" (и будем еще хихикать над иностранцами, переводящими "I am a teacher" дословно), справедливо опустив глагол "быть" в силу его ненужности в русской речи. А как мы описываем нашу собственность? И тут то же самое: "я имею машину" звучит корявой калькой с "I have a car", тогда как "у меня есть машина" звучит по-русски и правильнее, и привычнее. Последней фразой мы как бы стесняемся признать, что владеем чем-то, и просто указываем на то, что некоторый предмет находится где-то поблизости, а потому косвенно указывает на его принадлежность нам. Глаголы, говорящие о нас как о личности и собственнике, в русском языке точно не в фаворе. Оглядываясь на 1000-летнюю истории Руси, можно сказать, что наш язык впитал все отношение к человеку на протяжении всех этих веков: "ты никто, и звать тебя никак", да вдобавок и не владеешь ты ничем.

        Вот такое вот интересное, на мой взгляд, наблюдение...

        Хотелось бы обратиться ко всем снобовцам, владеющим языками (особенно, романскими и всеми восточными, в которых я не разбираюсь ни на йоту): а какие вы знаете примеры, ярко иллюстрирующие соответствие языка характеру, обычаям и истории нации?

 

Комментировать Всего 25 комментариев

Вот характерная черта: по-английски запрет прохода куда-либо звучит обычно так: «do not trespass» - буквально, не переступайте. Это призыв, сообщение, предупреждение. По-немецки, тоже самое, звучит уже как запрет: «zutritt verboten», т.е., теоретически все-таки возможно, но запрещено. По-русски, полная, фатальная безнадега: прохода нет...

Александр, спасибо. На самом деле, интересно сравнивать фразеологию в разных языках.

А вот обратный пример. По-русски просьба "Не курить" звучит примерно как английский призыв "do not trespass", а вот по-английски это обычно "no smoking" - нет курения, не существует и все тут. И только немцы верны традиции запрещать инфинитивом: "Rauchen verboten": теоретически ты можешь, но мы тебе запрещаем.

Чаще, я встречал фразу: "Спасибо, что вы у нас не курите". Наверное, не те места посещал. )))))

Какие-то слишком вежливые места Вам попадаются :)

Ираклий, очень интересная тема. Я уже некоторое время собираюсь написать о связи языка и методов воспитания, так что надеюсь продолжить эту тему с примерами там.

А вот еще очень интересные примеры были приведены в статье в Нью-Йорк Таймс о китайских переводах знаков на английский язык.  И еще более полная подборка там же.

Эту реплику поддерживают: Ираклий Бузиашвили

Спасибо, Мария :) Долго смеялся разным знакам там.

Здравствуйте, Ираклий! Хорошую тему Вы затеяли. Надеюсь в скором времени собраться с силами и добавить свои 5 копеек: попробую написать о своем открытии "Итальянский язык - фонетический наркотик"

Андрей, буду ждать с нетерпением!

В продолжение романской темы. Вчера сказали, что по-испански "я люблю тебя" и "я хочу тебя" - одно и то же "te quiero". Вот где темперамент горячих испанцев! Нет у них платонической любви :)

Ираклий спасибо, какая интересная тема!

Ну, тысячу-то лет назад говорили "Я есмь". Потом оболталось. Но зато какие мы сочинители - в каком еще языке встретишь предложения, растянутые на целые абзацы! И все это сложноподчиненное, с предлогами и окончаниями, с немыслимым количеством запятых.

Юлия, как Вы думаете, о чем говорят наши "сложносочиненные" и "сложноподчиненные"? Наши предлоги и окончания, сложная пунктуация? О "загадочности" русской души?

Любая душа (не только русская) - потемки (темная комната), а слова - плотные шторы на "окнах" , чтобы никто не увидел, есть ли в комнате кошка-истинная мысль, темная она или светлая, и не пустота ли в этой "загадочной душе".

В общем, договорившись, что мысль изреченная ЕСТЬ ложь, продолжим шутить про наше ясное видение национального характера с помощью анализа строя и звучания языка. Если бы я писала профессиональную работу на эту тему, то подошла бы к вопросу не столь легкомысленно.

Мне кажется, что дело не в загадочности русской души, а в склонности к плавности и неспешности, к "пропеванию" фраз и предложений.

А мне кажется, что все наши "сложноподсочиненности" обусловлены желанием объять необъятное, так сказануть и вывернуться, чтобы в одной фразе всех уделать, всем доказать, чтобы не к чему было придраться, чтобы со всех сторон описать объект, не забыв ничего.

А меня по-детски радует,

когда очередной англичании говорит quite nice и никак не может согласиться с безоговорочным nice.  А чего стоит постоянная игра слов.  Мой знакомый в ответ на "You've missed it" ответил "I miss myself actually".  И на игру слов способен практически каждый. Продолжая мысль о связи языка и культуры и оглядываясь на историю Англии и, особенно, ее внешней политики, хочется сказать о ней, используя quite. Алиса в стране чудес в этом смысле (игры слов) - очень показательное произведение.

А в отношении французов вспоминается,  что мой преподаватель французского всегда говорила, что чтобы отличить дурака русского нужно поговрить с ним совсем недолго, а франзузского - по крайней мере, полчаса.  Последующая практика показала, что она была quite right -))). 

Алла, а о чем говорит любовь к неопределенности у англичан, как Вы считаете? И какая связь между их языком и внешней политикой? Мне просто очень интересно...

По опыту знаю, что иногда цена оговорки бывает очень высокой.  Мне кажется, что это раньше было сознательно - а теперь часть стереотипа - делать оговорки.  Ну и потом склонность к лукавству и политизированию.  Вспомните, как англичане зашли в Индию)))

Хм, как англичане зашли в Индию - не помню, но поинтересуюсь :) Спасибо.

Меня порaзило, что по-фрaнцузски "beau, крaсивый" и "beaucoup, много" - родственные словa.

А в русском "крaсивый" сродни "крaсному", то есть основaно нa визуaльном нaчaле.

Красивых французов должно быть много! :)

Для русского краcиво то, что красиво выглядит, а для француза - когда чего-то много?

У них срабатывает второй закон диалектики - "Количество переходит в качество".

Будет время, я еще примеров подброшу.. Покa нaдо думaть о другом.

именно тaк. стрaшно рaционaльный нaрод. Мне внaчaле моя эмоциaнльность стрaшно мешaлa...

Вот - у фрaнцузов очень мaло прилaгaтельных, особенно относящихся к облaсти эмоций.

Зaто много глaголов для описaния aбстрaктных функций , нaпример соотношения понятий и т.д.

Для введения предикaтa - именного скaзуемого, во фрaнц. около 10 глaголов, a в русском - только подрaзумевaемый  "есть "или тяжелый  "являться".