26.08.10

Лев Гржонко: Моя проблема лишь в том, чтобы продиктовать свое имя

Лев Гржонко: Моя проблема лишь в том, чтобы продиктовать свое имя
Вновь приехавшие в США иммигранты больше не меняют свои имена на более благозвучные для английского языка Дальше
29 15

 Павел Литвинов. Открытое письмо Елене Боннэр.

Дмитрий Хмельницкий

0 0

Олег Сысуев: Это победа самодеятельности

Олег Сысуев: Это победа самодеятельности
Дмитрий Медведев потребовал приостановить строительство автотрассы через Химкинский лес и заново обсудить с общественностью и экспертами этот вопрос Дальше
36 22

 Ольга Завадовская. «Каникулы Сысоева». Журнал Terra Nova №20, 2007 г., США.

Дмитрий Хмельницкий

Этот материал - дополнение к посту Ника Ильина о художнике Вячеславе Сысоеве .

 

 

Ольга ЗАВАДОВСКАЯ

Каникулы Сысоева

 

И еще одно воспоминание, об ушедшем друге, о редком человеке - Славе Сысоеве. Любые рассказы о нем пресны и бесцветны по сравнению с его жизнью и с его работами. Когда Славу называют кудожником-карикатуристом, мне смешно. На самом деле он, запечатлев на бумаге огромную эпоху, сродни летописцу. Серьезный, грустный, задумчивый или улыбающийся, Слава всегда обладал потрясающим качеством – внутренней свободой. Таких людей мало.

 

Художник Сысоев попал в Берлин в бурное историческое время – две Германии снова стали одной страной. «Год Падения Стены» – так можно было бы назвать фантастический роман, но реальность превзошла любые фантазии на эту тему. В тот удивительный период мы чувствовали себя то ли участниками, то ли сторонними наблюдателями бескровной развязки многолетнего насильственного эксперимента над целым народом.

 

Напомню, что в это интересное время в бывшей Восточной Германии начали принимать «беженцев из стран Восточной Европы». А попросту говоря, евреев из Советского Союза. В разговорах всё чаще стало возникать знакомое слово «лагерь». Когда-то его еще можно было притянуть к прилагательному «пионерский», но, как оказалось, прилагательные исчезают, а существительные продолжают жить своей жизнью. Назначение лагеря может быть разным, но вкус, вернее, привкус этого слова, как в Германии, так и в России, особенно в России, останется специфическим навсегда. Всё началось с того, что мне позвонила приятельница.Она говорила очень быстро, будто боясь, что закончится время.

 

«Понимаешь, - щебетала она в трубку, - это замечательная семья, он гениальный художник, она – еврейка, им надо помочь здесь остаться». Выслушав длинный монолог в защиту семьи художника, я спросила: «А причем здесь я?» «Ну ты же здесь так давно живешь и все знаешь!» «Хорошо, приезжайте. Попробуем». «Только ты не пугайся, он милый, хотя выглядит страшновато», - как-то быстренько закончила она нашу беседу и положила трубку.

Через час раздался звонок в дверь. За ней стоял очень большой человек, за ним маячил человек поменьше. Большой человек неопределенного возраста со спутанными седоватыми волосами и бугристым, не очень располагающим к себе лицом, вошел первым и на одном дыхании, не поднимая глаз, произнес: «Здравствуйте, я Сысоев, вот вы на меня смотрите и думаете, наверное, «Сысоев – алкоголик», а я в рот не беру и две книги написал». И на меня неожиданно глянули прозрачные детские глаза, окруженные пушистыми ресницами. Так я познакомилась со Славой и Ларисой.

Бедный Сысоев! Много лет спустя выяснилось, что монолог его был вынужденным. Приятельница, познакомившая нас, очень хотела, чтобы обе стороны остались довольны, и всю дорогу наказывала ему, что он должен мне понравиться. Вот Слава и решился на эту тираду, хотя обычно больше пяти слов кряду не произносил.

Сысоевых приняли в Берлине. Прошло время, и наше забавное знакомство стало дружбой. Жили они втроем с огромным рыжим котом, у которого была невероятная родословная и непроизносимое имя – Атос Какой-тович фон чего-то там. Для простоты зверя звали Котей. Кот, как и Сысоев, был личностью независимой, и так они и жили –каждый сам по себе и наблюдали друг за другом. Ларисе наблюдать было некогда,она кормила их и ухаживала за обоими.В основном я общалась с Ларисой. Но если от меня долго не было звонка, Слава начинал ее допрашивать: «Опять ты что-нибудь сказала? Я твой мерзкий характер знаю!» «Ну что ты,папа, - оправдывалась та, - замоталась она, наверное, вот и не звонит».

Читать дальше

0 0

Рейнхард Крумм: Свобода слова — это право сообщать о том, что государство никогда не расскажет

Рейнхард Крумм: Свобода слова — это право сообщать о том, что государство никогда не расскажет
Немецких журналистов более не будут преследовать за пособничество в разглашении гостайны Дальше
8 4

 Риск дожития

Полина Шершнева

4 2

Почему не существует средства против массовой миграции

Николай Клименюк

Почему не существует средства против массовой миграции
Почему не существует средства против массовой миграции Дальше
6 4

 От лукавого маркетолога

Борис Акимов

2 2
Еще