Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Ксения Туркова

Ксения Туркова: Словарный запас. Выпуск 27

Из этого выпуска «Словарного запаса» вы узнаете о том, что случилось со словом «шарли», о существительном «скорбь» в непривычном контексте и о том, придет ли на смену троллингу мумитроллинг

+T -
Поделиться:

Шарлята учатся летать

Надеюсь, этот заголовок не оскорбит ничьих чувств. Он на самом деле о том, как освоил и продолжает осваивать французское наименование «Шарли» наш язык. Оно действительно учится существовать в нашей речи, принимая разные формы и сочетания.

Во-первых, само имя — часть названия еженедельника «Шарли Эбдо» — уже давно из собственного превратилось в нарицательное. Шарли — это в российском медийном дискурсе не просто конкретная история конкретного журнала, сотрудников которого расстреляли террористы. Это слово, как и многие другие в последнее время, четко разделившее людей на два лагеря. Для одних формула «яшарли» обозначает сочувствие к жертвам терроризма, поддержка свободы любых высказываний, неприятие убийства в целом и убийства как ответа на некий акт самовыражения в частности.

Другие считают формулу «яшарли» синонимом неискренности, лицемерия и употребляют ее саркастически, издевательски: «Смотрите, что они опять нарисовали. Ну что, вы там еще шарли, да?»

Интересно, что само слепленное из двух слов сочетание «яшарли» превратилось в самостоятельное слово, существительное. И даже начало изменяться по законам существительного — по числам и падежам: «Говорил тут со всякими яшарлями». Это очень похоже на то, что произошло с образованием «крымнаш», которое тоже превратилось в отдельное слово. В случае с «шарли» словообразование пошло дальше. Появился и глагол «шарлить»: «Шарлите, Шура, шарлите!» Или: «Хватит тут шарлить» (то есть высказывать слова в поддержку карикатуристов в частности и свободы высказываний в целом). Есть и уменьшительное «шарлята». Все эти образования употребляют люди из второго лагеря — те, кто вкладывает в эти неологизмы сарказм, желание уколоть, высказаться издевательски.

«Шарлята заткнулись и ни гугу, не до смеха им сейчас».

«Шарлята — очень толерантные люди, только хамят и оскорбляют чувства людей».

«Ну что, шарлите, шарлуны и шарлуньи?»

Вот так французское имя Шарли, как и многие другие слова за последние два года, стало частью дискурса агрессии и деления на «своих» и «чужих».

Рукопожометр и скорбеметр

Фото: Lisi Niesner/REUTERS
Фото: Lisi Niesner/REUTERS

Помните, на фоне протестов на Болотной в 2011–2012 актуализировалось слово «рукопожометр»? Это прибор, измеряющий рукопожатность людей, их высказываний и текстов. Предлагалось дополнить его такими изобретениями, как неполжометр (жить не по лжи) и совестливометр.

Сейчас, похоже, мы стоим на пороге нового открытия — скорбИметра. Или скорбемера, то есть прибора, измеряющего интенсивность, степень искренности и политкорректности скорби.

После терактов в Париже многие пользователи фейсбука окрасили свои фотографии профиля в цвета французского флага. Сразу за этим последовал, выражаясь языком соцсетей, холивар невероятных масштабов.

Появились вопросы и реплики:

  • Почему, когда российский самолет разбился, аватарки в цвета флага не красили, что, людей не жалко?
  • Почему фото раскрашиваете, а сами на нем улыбаетесь? Смотреть противно!
  • Почему сейчас скорбите, а совсем недавно, во время трагедии с самолетом, выкладывали фотографии с Хеллоуина, не стыдно?
  • Что за стадное чувство, что за стандартизация!

И многое, многое другое.

Те, на кого был направлен праведный гнев, для всего этого тут же предложили остроумные номинации. Журналисту «Эха Москвы» Ирине Воробьевой принадлежит авторство сочетания «партком скорби»: «Буйно зацвел партком скорби, который бегает и замеряет, кто сколько по кому скорбит».

Блогер Илья Варламов предложил вариант со словом «полиция», как полиция нравов: «В России необходимо создать министерство и полицию скорби. Кто-то же должен объяснять, как правильно скорбеть и по какому случаю. Во Франции случился страшный теракт, люди начали выражать свои соболезнования, переживать, но не тут то было! Уже через день те, кто выразил свои соболезнования неправильно, пожалели об этом».

А неизвестный автор выложил в фейсбук скриншот из фильма «Джентльмены удачи», герой которого предлагает всем желающим инструкцию по правильной скорби.

Партком или полиция скорби, мерение скорбями, скорбИметр и скорбЕмер — вполне возможно, эти слова и выражения останутся в языке надолго и еще не раз пригодятся для взаимных упреков и припоминаний, кто и как скорбел. Время такое.

Меняю троллинг на мумитроллинг

А тем временем те, кому все это надоело, кто, как говорится, за все хорошее и против всего плохого, предлагают решение проблемы «злобного фейсбука». Для этого троллинг надо заменить мумитроллингом.

Автор этого термина — пользователь Олег Шведовский. Мумитроллинг он определяет как процесс, обратный обычному троллингу: «Чтобы участвовать в мумитроллинге, необходимо говорить человеку или писать в социальных сетях на его стене по-настоящему приятные, воодушевляющие вещи и стараться привести человека в отличное расположение духа. Искренность и теплота сердца — важное условие правильного мумитроллинга».

На самом-то деле явление мумитроллинга нам всем хорошо знакомо. Любой активный пользователь фейсбука, что там лукавить, знает: стоит только выложить удачное селфи, фото с ребенком или написать о каком-то новом начинании — и ты гарантированно соберешь десяток-другой восхищенных комментариев: «Красавица/красавец!», «Умница/молодец!», «Восхищаюсь!», «Какая же ты крутая/какой же ты крутой!»

С одной стороны, это дежурные выражения. Стандартные, хоть в большинстве своем и искренние эмоциональные поглаживания. Но теперь, зная, что все это называется мумитроллингом, можно относиться к ним с юмором, включая самоиронию. Написать, например: «Ну ладно, хватит мумитроллить!»

Хотя почему хватит? Все лучше, чем швыряться обвинениями.

Так что мумитролльте, господа, мумитролльте!