Юрий Сапрыкин: Как выбраться из информационного пузыря

На международном фестивале рекламы Red Apple директор по внешним связям проекта «Сноб» Ксения Чудинова обсудила с редакционным директором ИД Moscow Times Юрием Сапрыкиным, как «информационные пузыри» искажают нашу картину мира, почему мы в них оказываемся и что делать, чтобы выбраться из них самому и достучаться до тех, кто в них находится

+T -
Поделиться:
Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

Ксения Чудинова: Что такое «информационный пузырь», как мы в него влезаем и что с этим делать журналистам?

Юрий Сапрыкин: Это феномен восприятия информации, связанный со спецификой работы нынешних алгоритмизированных систем выдачи контента. Самые простые примеры — Google и Facebook. Изначально журналистские стратегии тут ни при чем. Независимо от того, что делают журналисты, из-за той или иной нашей активности в сети, наших лайков и истории поиска, машины начинают под нас подстраиваться. О том, как это происходит, написано множество статей и есть отличная книга Илая Парайзера «За стеной фильтров». Все приводит к тому, что машины начинают постепенно показывать только то, что, как им кажется, будет воспринято нами с благодарностью и интересом. Парайзер приводит пример: если вы набираете в Google, живя в Америке, George W Bush, поисковая система покажет совершенно разный набор ссылок республиканцу и упертому демократу. Потому что отношение к этому персонажу в обоих случаях диаметрально противоположное, а система считывает ваши интересы и, чтобы не расстраивать, показывает то, что вы хотите видеть.

Это приводит к довольно сильному искажению картины мира. Наверняка вы замечали, что в моменты радикализации общественного мнения, связанной с масштабными событиями — например, войной на Украине и в Сирии, — уютный мир соцсетей оказывается не универсальным и приобретает множество разных обличий. Когда эти миры сталкиваются друг с другом, с иной точкой зрения, это приводит к болезненным и неприятным эффектам. Вы можете жить с ощущением, что все люди в едином порыве размышляют о том, как помочь русским на Донбассе, но вдруг к вам в ленту залетает комментарий человека, считающего эту войну неправильной. Вам кажется, что он такой один моральный урод, а на самом деле в мире того человека все происходит с точностью до наоборот: множество его единомышленников считают войну на Донбассе трагедией, а Путина — диктатором, заставляющим социологов фальсифицировать данные, будто множество людей поддерживают военные действия. И вот два человека сталкиваются друг с другом в моменты, когда общество делится на разные лагеря. И именно в силу специфики информационных пузырей оказывается, что коммуникация, поиск консенсуса или даже просто спокойный разговор между ними просто невозможны.

Ксения Чудинова: Получается, и картина мира журналиста искажается, а вслед за ней — и информационная политика того или иного СМИ, где он работает? Журналисты сами же и создают информационные пузыри?

Юрий Сапрыкин:  Думаю, что и мне, и вам, и большей части окружающих нас людей кажется, что расследование ФБК о детях генпрокурора Чайки — крупнейший медийный повод, главная вещь, которая произошла в стране за годы. Но поймайте случайного человека на улице и спросите его о Чайке — с вероятностью 99 процентов он не поймет, о чем идет речь. Потому что ни «Комсомолка», ни Первый канал, ни Lifenews об этом просто ни строчки не сообщили. На первом канале фамилия Чайки два раза прозвучала в прямом эфире во время интервью Медведева, и то премьер ничего внятного не сказал, а поэтому обычный зритель все равно ничего не понял.

Если мы посмотрим на мир, описанный «Новой газетой», и мир, описанный «Комсомольской правдой», мы обнаружим, что это два разных мира. В них не то что одни и те же события описаны с разных точек зрения — они практически не пишут об одних и тех же событиях, если только это не сбитый самолет. В результате оказывается, что люди, которые пишут о Чайке, и люди, которые в это же время пишут об успехах российской дипломатии в Сирии, — это preach to the converted, проповедь к уже обращенным.

Есть еще один пример, не относящийся напрямую к журналистике. В фейсбуке я подписан на писателя Захара Прилепина. Как крупный общественный деятель, в каком-то смысле политик, он считает себя обязанным высказываться по текущим событиям, что делает из его страницы своего рода медиа. При этом если посмотреть на его one man media, окажется, что в его мире нет ни дальнобойщиков, ни Чайки, ни даже сбитого самолета. Зато есть либералы, которые написали что-то не то по поводу этого самолета, и фейлы, которые допустили Порошенко или Яценюк. При этом в материалах редакции «Сноба» или Moscow Times нет того, что есть у Прилепина. Ведь это все нам неудобно, вынуждает нас задавать неприятные вопросы тем, кого мы поддерживаем, например. Поэтому мы лучше напишем про то, как Чаплин ест гамбургер.

Но и до Прилепина, и до нас долетают сквозь «информационный пузырь» отголоски альтернативного информационного пространства, хоть мы привыкли все это фильтровать. Многие, наверное, видели главный мем последних дней — выступление бизнесмена Дмитрия Потапенко и директора Совхоза имени Ленина Павла Грудинина на Московском экономическом форуме. Я почти уверен, что и для центрального телевидения, и для «Комсомольской правды», и для коллективного Егора Холмогорова этих выступлений просто не существует. И, скорее всего, выступления до них даже не долетели, потому что френды не перепостили. Но интересно, что Грудинин заявляет: «Путин-то молодец, все правильно говорит, но его правильные решения на местах исполняются некачественно». Что делать с такой точкой зрения в политическом или медийном смысле — непонятно. Объяснять директору совхоза, что во всем виноваты Ротенберги или Чайка, бессмысленно. И про коррупцию ему, скорее всего, известно лучше нас с вами. Вот только это не то, что его заботит. Его заботят налоги, как урожай собрать и как надой увеличить — вещи, которых в нашем мире не существует вообще. От этого позиция «Путин молодец, это бояре неправы» может казаться нам недальновидной и лукавой, но она в некотором роде лишает нас возможности общения с этим человеком: мы со своим взглядом на мир будем для него дураками, не понимающими, как устроена жизнь.

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

Ксения Чудинова: При этом некоторые персонажи между информационными пузырями мигрируют: вспомним, как единорос Владимир Гутенев, который решил заняться поддержкой предпринимателей, обвинил Потапенко в оппозиционности. Система выталкивает его в противоположный лагерь, который в свою очередь тоже не готов Потапенко принять, потому что все видели фотографию Потапенко с Селигера. Или вот Константин Рыков анонсировал появление Леси Рябцевой на НТВ, сообщив, что она, конечно же, внедренный агент на радиостанцию «Эхо Москвы».

Юрий Сапрыкин: Когда я с утра включил «Эхо», я услышал, как ведущие обсуждали, что в субботу они все прильнут к телевизору, ведь ужасно интересно, что будет показано в эфире: им лично очень важно узнать, что же произойдет… на жеребьевке чемпионата Европы по футболу, куда попадет сборная России. Это к вопросу об информационных пузырях. Это нам и нашим коллегам с НТВ кажется, что ничего интереснее того, что Рябцева думает о Касьянове, нет, а для 99 процентов людей главное событие дня — жеребьевка чемпионата Европы.

Ксения Чудинова: Но есть ли какое-то противоядие? Как за информационным шумом не упустить важное? Из последнего: незамеченным прошло увольнение главреда Forbes Woman и Forbes Life Юлии Таратуты, хотя на мой взгляд это важнейшее медиасобытие.

Юрий Сапрыкин: Для какого количества хотя бы наших читателей увольнение Таратуты является заметным событием? Я согласен, что человек фактически из ничего сделал очень крутые и достойные журналы, а теперь лишился своего поста. Но это то, что мы видим изнутри профессии. Для человека снаружи главные редактора — люди, которых все время увольняют. Кит плавает в море, зайчик прыгает, а главного редактора все время увольняют — это свойство биологического вида. Нормальный человек, который прочел новость о Таратуте, задался вопросом: а что еще могло с ней случиться-то?

Ксения Чудинова: Но какие стратегии журналистов помогут вырваться из информационного пузыря? И что может помочь обычному пользователю сети?

Юрий Сапрыкин: Для потребителя информации предложить рецепты гораздо проще, чем для ее производителя. Но если говорить о журналистах, то можно вспомнить интервью Елены Костюченко из «Новой газеты» с бурятским танкистом, который чуть не сгорел в танке под Дебальцево. Это было одно из самых бесспорных документальных свидетельств того, что наши войска на Украину все-таки заходили и там воевали. Это такой материал, который никого не пытается обратить в свою веру. Там просто есть очень сильная и цепляющая человеческая история. Не о том, что мы плохие, а украинцы молодцы или наоборот, а о том, что наивный простой малый сам не понял, в какой ужас попал. Два миллиона просмотров на сайте «Новой газеты» — это не шутки, это аудитория, сопоставимая с Первым каналом. И судя по реакции читателей, публикацию прочли и те, кто за ДНР, и те, кто за Евромайдан. Такой же журналистикой занимается Олеся Герасименко в «Коммерсанте», которая пишет не о «кровавом режиме», а о том, как в провинции куча людей залезли в неподъемные кредиты. Это истории, которые в наших головах не появлялись, пока журналист их не сформулировал для нас. Журналистика, основанная на фактах, которая не пытается что-то доказать, а просто излагает историю как она есть, влияет на людей даже сквозь информационные пузыри.

У потребителя информации ситуация иная. Уверен, лет через десять нашим детям в школах будут преподавать курс информационной гигиены. Он будет включать в себя такие умения, как минимальный фактчекинг, фильтрация быстрых и стремительных информационных волн-мемов. Классический пример — убийство жирафа в датском зоопарке. Прошло достаточно много времени и, когда мы вспоминаем об этом, нам смешно, что несколько лет назад люди выцарапывали друг другу глаза, споря о том, можно ли было убивать несчастное животное. Через два дня все об этом забыли: появился новый повод, который из нашего коллективного сознания вытеснил жирафа. Кстати, история обсуждалась и «Комсомолкой», и Lifenews, и Первым каналом, и «Снобом», и «Слоном». Казалось, нет ничего важнее. А все это время в мире происходили по-настоящему важные события.

Но мы живем не только в мире мемов — стремительно распространяющихся информационных вирусов, но и в мире фейков — случайных и злонамеренных. Иногда это просто ошибка или непроверенная информация, а иногда целенаправленные вбросы. Пример последних — сбитый «Боинг», когда для огромного количества людей в течение года выдавались версии, что самолет сбит украинцами, ополченцами, американским истребителем, израильтянами, инопланетянами. Версии менялись одна за другой. Мне иногда попадают в ленту посты русских патриотов и националистов, которые ернически спрашивают друг друга: «Ну а чего это про “Боинг” все молчат, чем же дело кончилось?» То есть в силу устройства их «информационного пузыря» до них не дошла информация о выводах комиссии международного расследования, которые заключаются в том, что лайнер был сбит ракетой «земля-воздух». Но некоторые устроили свой мир так, что об этом в итоге и не узнали.

Ксения Чудинова: То есть мы несем персональную ответственность за эти фильтры?

Юрий Сапрыкин: Да, человек, который интересуется не только видео с котиками, но еще и сбитым «Боингом», должен быть способен провести минимальный фактчекинг. Тебе для этого не нужен специально обученный человек. Хотя то, чем занимается Лапшеснималочная Алексея Ковалева, — это оно и есть: целое издание за нас проделывает работу. Берутся сюжеты Russia Today и раскладываются на винтики, из чего видно, что правда, а что ею не является. Если тебе показывают чувака и говорят, что он — эксперт по международным отношениям из ЦРУ, то двумя кликами в поисковике можно выяснить, что он ни разу не из ЦРУ, а какой-то сумасшедший криптошизопатологоанатом из американской глубинки, которого специально выкопали для сюжета. Это все не бином Ньютона и не ракетная наука: если тебе действительно интересен какой-то сюжет, ты сам выбираешь, живешь ты в мире фейков и недостоверных фактов или ты тратишь некоторое время, но находишь, где же собака зарыта.

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

Вопросы из зала

Нет ли такой тенденции, что некоторые люди сами отказываются от восприятия какой-либо информации вообще и становятся к ней невосприимчивы?

Юрий Сапрыкин: Бывает невосприимчивость буддистского монаха, который специально отгородил себя от бренных информационных волн. Для этого даже не обязательно сидеть в монастыре и быть связанным с религией: некоторые люди специально устраивают себе digital-detox. Но, как правило, позиция человека, который говорит «ой, мне это не интересно, пусть Навальные и Путины сами занимаются политикой», связана с молчаливым принятием во многом искаженного информационного пространства. Такие люди спокойны и во время войн, и во время несправедливых уголовных дел. И чаще всего это не благородное отстранение, а пофигистическое согласие с тем, что происходит: пусть все идет как идет, а я займусь своими делами.

Какие СМИ вы сами читаете, чтобы выйти из информационного пузыря?

Юрий Сапрыкин: Ответ на этот вопрос непостоянен — список меняется с течением времени. Точно могу сказать: чтобы выйти из пузыря, очень полезно иногда читать и смотреть — критически к ним относясь, конечно, — СМИ, которые вы никогда не читаете и не смотрите. Это необходимо для создания стереоскопической картины мира, понимания того, что происходит в головах других людей.

Медиа, которые вы читаете постоянно, ваш «информационный пузырь» поддерживают. Среди медиа, которые я очень люблю, особое место занимает Медиазона — ничего лучше за последнее время не появилось, причем это очень узконаправленный ресурс, который пишет про суды и уголовки. Это не то, что мне интересно в жизни, но они умудряются делать материалы настолько лихо, в таких современных и живых форматах, показывая через это широкую панораму того, как в России все устроено, что все оказывается очень интересным. Мне также нравятся Meduza, «Такие дела», «Сноб», «Слон». Я регулярно читаю Vox — американский прототип «Медузы», который раньше всех поймал тренд на объяснительную журналистику — карточки, через которые простыми тезисами объясняются сложные вещи.

Есть категория граждан, которые не способны модерировать свое информационное поле. Например, моя бабушка. Как с ними общаться, как дать им возможность скорректировать свои взгляды и предложить хоть немного критически посмотреть на то, что показывает им телевизор?

Юрий Сапрыкин: У меня тоже есть такие знакомые. Мне кажется, не надо спорить с бабушками про гей-браки, лучше находить точки соприкосновения в более общих темах. С человеком, который сформирован новостями Первого канала, спорить вообще невозможно. Лучше человека от этого совсем отвлечь — книгами, сериалами, чем угодно. Вспомните бабушку 10 лет назад — вряд ли ее интересовали гей-браки тогда. Это то, что ей навязали последние несколько лет. Ведь раньше ее совершенно не смущали Борис Моисеев и Филипп Киркоров, которые в обнимку пели песни, обмотавшись в боа из перьев. Наоборот, они, скорее всего, были ее любимыми артистами. Так что все, что мы можем сделать с наведенным мороком, — попытаться людей не переубедить, а немного вывести из законсервированной среды, чтобы их немного отпустило. А еще очень важно самому не быть как бабушка.

Теги: События