Александр Чистяков: Я скучаю по масштабу

Ксения Собчак поговорила с бывшим топ-менеджером РАО «ЕЭС России», девелопером и мужем певицы Глюкозы Александром Чистяковым о временах «Менатепа», о реформе энергетики, о «Роке против жаб» и о том, почему старые добрые времена никогда не вернутся

+T -
Поделиться:

>> В начало

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

О регионах

СИтак, еще во времена РАО «ЕЭС» ты понимаешь, что это не твое, и ты, госслужащий, начинаешь строить свой собственный бизнес. Насколько я понимаю, тогда был бум недвижимости, все вкладывали в коммерческую недвижимость, и ты тоже стал этим заниматься, правильно?

Я не был госслужащим, я был менеджером госкомпании. Я тогда еще работал в РАО, а у многих было ощущение, что недвижимость — выгодное вложение. Купил, она стоит, много времени на нее тратить не надо. Можно нанять менеджмент, и они тебе будут раз в месяц отчитываться.

СНасколько я знаю, твои ключевые активы — бизнес-центр и концертный зал в Москве, два торговых центра в Иркутске и Кирове, и ты планировал построить еще один в Пскове. Почему такая странная география?

В Москве была дикая конкурентная среда, и нужно было вкладывать очень большие средства, плата за вход была бессмысленно высокой. Регионы, наоборот, были недоразвиты. В Кирове у меня до сих пор единственный современный торговый центр в городе. Идея была идти туда, где этого не хватает. Территории мы рассматривали по определенному принципу. Мы поставили задачу, что хотим заниматься торговой недвижимостью, подбирать площадки под жилье, чтобы потом их развивать. И тогда подобрался этот чудовищный Краснодарский край.

СПочему чудовищный?

Потому что это проклятое место. Например, в Геленджике у меня огромная площадка, которую мы хотели застраивать, но они до сих пор не могут даже начать обсуждать генеральный план города!

СЗабавно, что у меня тоже есть вклад именно в краснодарскую недвижимость, и это самый трэш. Я не понимаю, почему именно в Краснодаре так?

Это кубанский синдром, наверное. Им все время кажется, что где-то можно получить больше. Ты хочешь вкладывать деньги, да, инвестор, здорово! Но нам надо дать. Причем даже если ты дал, это не значит, что все решилось: здесь мы вот столько сделали, а дальше уже не мы! С Олимпиадой произошла совершенно другая история: ее взяли под другую систему контроля, и все пошло.

СЧуть позже у тебя появилось еще несколько прекрасных площадок для проектов: в Москве рядом с небоскребом «Газпрома», в Сочи на Курортном проспекте, в Санкт-Петербурге квартал на Лиговском. Каким образом удалось получить столько привлекательных площадок под строительство? Либо ты потратил на это очень много денег, либо у тебя был какой-то другой ресурс, чтобы их получить.

Мы искали какие-то интересные вещи, конечно. Я же не могу все рассказывать: у меня есть партнеры, мы покупали предприятия. Просто я очень хорошо понимал, что такое инфраструктура. Кусок земли никому не нужен. Он интересен только в том случае, когда обеспечен коммуникациями и когда есть определенные разрешительные документы. Это то, чем я профессионально занимался в РАО «ЕЭС». То есть я мог оценить потенциал.

СКвартал на Лиговском проспекте — это явно кошерная точка с коммуникациями. Каким образом тебе удалось его получить?

Я с партнером купил старое производственное предприятие «Самсон». Но чтобы ты понимала, мы до сих пор пытаемся получить окончательное разрешение на жилье. Правила полностью поменялись после смены губернатора.

СВ каком регионе, на твой взгляд, самый лучший инвестиционный климат?

Есть один регион, где я никогда ничего не делал, но я наблюдаю со стороны. Мне кажется, это один из немногих регионов, где люди чувствуют себя на земле хозяевами и живут ради своих детей и внуков — это Татарстан.

СТатарстан, да. Все в Казань!

Начинал еще Шаймиев, продолжает Минниханов, и важно само отношение людей. У нас 90% населения страны за пределами Москвы, да даже и в Москве, не чувствуют себя здесь как дома, потому что они считают, что дети все равно поедут куда-то учиться. Внуки тем более. А в Татарстане они живут, потому что это их земля, и они ее благоустраивают. Но что касается бизнеса для меня лично, мне очень комфортно работать в Кировской области. 

О кризисе

СИтак, правильно ли я понимаю, что такой огромный бизнес в недвижимости был создан за то время, пока ты работал в РАО «ЕЭС», и ты вкладывал все деньги, которые там зарабатывал?

Я из РАО «ЕЭС» ушел в середине 2009 года. С тех пор я поменял трех директоров, регулярно контролирую бизнес, сам постоянно этим занимаюсь, особенно сейчас, в условиях кризиса.

СЯ помню, как в 8 утра ты уже ехал на работу, в 9 уже был на связи. Строго 21 день отпуска, ты высчитывал выходные, чтобы куда-то съездить. Какой-то ад в течение многих лет. Тебе не обидно, что ты заработал хорошие деньги, стал вкладывать в недвижимость, а сейчас это все оказалось в плохой ситуации? Как жить с этим ощущением? Вложено столько сил, лучшие годы экономического роста, а сейчас ты остался с активами, про которые неизвестно, можно ли будет их кому-то продать.

Обидно мне или не обидно?

СИли ты в тихой ярости?

Злиться можно только на себя. Давно уже надо привыкнуть, что в нашей стране циклы очень радикальны. Экономические циклы существуют везде: взлеты, падения. Но только в США или в Германии этот пол находится не так далеко от потолка. А у нас такой диапазон: 1998-й — 2008-й — и так далее.

СНи в 1998-м, ни в 2008-м так не было. В 1998-м было в чем-то хуже, но была перспектива роста. Было ощущение, что весь мир с нами, что нас будут поддерживать, будут кредиты, инвестиции.

Ты просто не была внутри этого. Был дефолт государства, нефть была в какой-то момент по 10 долларов. Было ощущение, что ниже некуда. И у нас не было таких потребностей. Сейчас почему всем тяжело? Потому что привыкли находиться на определенном уровне, причем не только люди в бизнесе, но и обычные люди. Это наша внутренняя развращенность, тотальное иждивенчество сырьевой экономики. Почему надо винить себя? Мудрый «бобер» Андрей Раппопорт мне всегда говорил: «Ты не понимаешь, не надо все деньги распихивать. Надо всегда иметь серьезную подушку безопасности, потому что будет время ее куда-то пристроить, скупить все дешевле». А я молодой, активный, этого не понимал.

А еще проблема в том, что, когда мы вернулись к своим бизнесам, стало понятно, что государственным бизнесом мы управляли намного лучше, чем своим. Здесь доверяешь менеджерам, которые уже за мой счет на выходные куда-то летают, я даже не хочу рассказывать эти истории. И у тебя просто нет времени для того, чтобы проверить, правда это или неправда.

СТо есть ты злишься сам на себя за то, что ты не рассчитал...

...Глубину падения. Конечно, то, что сейчас происходит, рассчитать было невозможно.

СХорошо, а что тогда дальше делать?

Первым делом, я считаю, нужно снизить свои амбиции. За последний год люди в бизнесе вообще по-другому научились друг с другом разговаривать. Все понимают, что это общая проблема.

СДа, я чувствую какое-то возвращение духа 1990-х, понимаешь? Вернулись  бартерные схемы, вернулась эта эстетика.

Дух 1990-х — это был во многом дух мародерства, когда надо ухватить и убежать. Мне кажется, сейчас такого духа мародерства нет, потому что люди в бизнесе более цивилизованные и понимают, что бежать особо некуда.

СА что дальше? Сколько ждать, лет десять?

Вопрос же в том, при какой цене готов выйти. Конечно, вернуть все деньги не получится.

СТо есть ты считаешь, что бума цен на недвижимость уже не будет?

В валютном выражении точно не будет. Даже при отмене санкций, развороте ситуации, стабилизации цен на нефть вернуться к прошлым подходам в оценке уже не получится. Тогда все смотрели на Россию: вот она идет к западным аналогам. Мультипликаторы на недвижимость были уже близки к странам ближней Европы. Сейчас  такого не будет, потому что политические риски слишком существенны. А когда нет внешнего капитала, готового платить такие премии, то и внутренний будет исходить из этих дисконтов. Поэтому вернуться на тот же уровень, мне кажется, не удастся в ближайшие десять лет, а если мы не будем менять механизмы управления экономикой, то и дольше. 

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

О невозвратных временах

СТы не жалеешь, что во времена бума иногда делал вещи не очень рациональные? Например, у тебя была очень хорошая площадка в Москве, где ты сделал зал Stadium Live. Ты мог бы там сделать шикарный торговый центр и зарабатывать в разы больше. Понятно, что это твоя игрушка, что ты это любишь, но не жалеешь ли ты, что пошел на поводу своих хобби?

Вот об этом я не жалею. Торговый центр там сделать было невозможно. Но я там потерял денег больше, чем мог бы, по той же причине: потому что доверился менеджменту. Я хотел создать хороший рок-клуб, концертный зал. Но мне надо было, конечно, в это погрузиться немножко по-другому, жестче и консервативнее отнестись к тем бизнес-планам, что мне показывали. Получилось так, что и менеджер, и мой собственный директор оказались некомпетентны. Один некомпетентен, другой просто на денежном потоке решил покататься.

СТо есть опять все заработали, кроме тебя?

Многие заработали. Я точно ничего не заработал и не заработаю. Но нельзя в жизни делать только то, что приносит деньги.

СМы недавно гуляли с нашим общим с тобой приятелем, шли по улице, и я говорю: «Саш, а ты понимаешь, что такого явления, как “Рок против жаб”, этих безумных вечеринок, которые устраивал Чистяков, больше никогда не будет? И как хорошо, что это хотя бы было».

Приятно, что вспомнила.

СЯ помню, как ты делал эти вечеринки. Это точно был не твой заработок. Ты просто тратил деньги.

Но зато год все об этом говорили. Я вообще считаю, что людям должно нравиться то, чем они занимаются. Должно быть настроение, понимаешь?

СУдивительно, что при твоем рациональном складе ума в тебе живет такой романтик. Stadium Live — это для тебя продолжение «Рока против жаб»?

Оно же оттуда и вытекло. Мы же первые вечеринки сделали в «Б2», помнишь? Тот самый директор «Б2» через 5–7 лет принес мне идею «Стадиума».

ССыграл на твоей детской мечте.

Да, наверное. Да, там можно было сделать все более рационально. В каких-то вещах я не разбирался. Мне казалось, что он большой профессионал... Но при этом мы никогда не забудем «Рок против жаб». Guns N' Roses там были, Maroon 5. Все эти группы впервые играли на частных вечеринках. Prodigy вообще никогда после этого не играли.

СУ меня эти майки хранятся до сих пор. Это такой раритет уже, ты понимаешь? «Рока против жаб» больше в нашей жизни не будет.

Тогда у меня это был единственный творческий порыв. 

О творческом порыве

СЯ так понимаю, что из той же твоей романтической натуры проистекает и мультфильм «Савва. Сердце воина»? Уже сейчас известны сборы по России (по данным «Кинопоиска», сборы в России и СНГ составили 210 млн руб. при бюджете фильма 1 млрд руб. — Прим. ред.), понятно, что этот мультик себя не окупил, но ты хоть получил удовольствие?

Я участвовал в работе над сценарием, графикой — дополнял, правил. Но это творческий проект Максима Фадеева.

СНе обидно, что это не было оценено финансово?

Во-первых, у нас еще предстоит выход в Америке, Великобритании, Австралии, Китае, Корее. Во-вторых, мы вышли, к сожалению, в ноябре 2015 года. Это был самый провальный по кассе месяц за историю кинематографа. В принципе, меня все поздравили: даже мультфильм «Маленький принц» со всеми брендами в Новый год собрал меньше, чем мы.

СТы на этом закончишь эксперименты?

Нет, мы сейчас делаем еще один мультфильм. Я для себя очень многое вынес, поэтому верю, что анимация может быть бизнесом.

СЭто может быть бизнесом, но туда не пробиться. Легче в Китае купить носки по 3 доллара, потом продать по 5.

Это неинтересно. Надо же заниматься чем-то интересным. Я не могу ничего не делать.

СТы понимаешь, видимо, бодливой корове бог рога не дает. Мне, как человеку, всю жизнь занимающемуся тем или иным видом творчества, всегда было непонятно, почему люди, которые зарабатывают огромные деньги, о каких я могла бы только мечтать, все равно стремятся в какой-то момент уйти в то или иное творчество. Как ты сам объясняешь, почему людям, которые заработали и, казалось бы, добились всего, хочется именно творчества?

Потому что успешному мужчине раз в десять лет надо менять направление деятельности. Мужчина, в отличие от женщины, не может заниматься собой. Я не могу ничего не делать! Я просто не понимаю, куда приткнуться. Вот спроси Михаила Фридмана, зачем он инвестировал в эту европейскую нефтяную компанию.

СКстати, Миша Фридман — редкий пример человека, который лезет во все новые и новые бизнесы, но которому не интересны творческие проекты. У него нет идеи снять фильм, написать песню.

Он сам создает новые идеи в бизнесе. Он находится на таком уровне, когда масштаб бизнеса изначально делает работу очень интересной. Когда я работал на государство в РАО «ЕЭС», я писал законы, я занимался регионами. Потом приходишь в свой частный бизнес, и даже если он приносит тебе комфортные деньги, тебе не хватает этого масштаба. Переход в другую плоскость дает тебе стимул. Мультфильм — это такая штука, хочешь не хочешь, публичная. Получаешь совершенно другой адреналин. Это вопрос масштаба. Если бы я мог себе позволить быть контролирующим акционером большого серьезного бизнеса и мне было бы интересно им заниматься, то я бы просто продолжал делать «Рок против жаб» раз в год и не занимался бы ничем другим. >> Читать дальше

Назад Читать дальше

Перейти к третьей странице