Александр Чистяков: Я скучаю по масштабу

Ксения Собчак поговорила с бывшим топ-менеджером РАО «ЕЭС России», девелопером и мужем певицы Глюкозы Александром Чистяковым о временах «Менатепа», о реформе энергетики, о «Роке против жаб» и о том, почему старые добрые времена никогда не вернутся

+T -
Поделиться:

>> В начало 

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

ССкучаешь ли ты по работе в госкомпании? Есть ли сегодня такая госкомпания, где твои навыки, знания и таланты точно бы пригодились? Такая, которая заставила бы тебя забыть обо всех вообще мультиках, спорте, песнях, чтобы ты с утра до вечера с удовольствием посвящал этому себя?

Я если и скучаю, то по определенному масштабу. Мне кажется, что можно не какими-то космическими усилиями, а правильным подходом многое менять.

СПозовет тебя Владимир Владимирович Путин, скажет: «Знаете, Александр Чистяков, мне Чубайс много о вас рассказывал. Вы — человек дельный. Где бы вы хотели применить свои таланты?»

Конечно, больше всего пользы я могу принести в энергетике. Те же самые «Россети» и электросетевой комплекс. Я просто это все очень хорошо знаю.

СТо есть ты бы хотел продолжать там?

Нет, я бы не хотел, но не потому, что мне это неинтересно. Сегодня видно, что никто из руководителей госкомпаний, тем более госучреждений, не обладает достаточным объемом полномочий для того, чтобы самостоятельно реализовывать изменения. Везде надо понимать простую вещь: чего собственник от тебя ждет? Потому что ты можешь хотеть делать то, что никому не надо.

СПочему ты в Роснано не пошел работать, туда, где Чубайс? Наверняка тебя звали.

Честно скажу: не звали. Но если бы я пришел и сказал: «Я хочу», то, наверное, предложили бы что-то.

СА почему не пошел?

Это не мое.

СПростые люди вообще не понимают, что такое Роснано.

Меня к простым людям, наверное, сложно отнести, но я тоже не очень понимаю, что такое Роснано, потому что я немного представляю себе проекты, которые там были, принципы их формирования тоже представляю. Знаю, что многое изменилось. Но время, я считаю, во многом упущено. В венчурных научно-технических проектах, конечно, намного более длительный цикл, и потом они могут сильно выстреливать. Но уже что-то должно было выстрелить, таково мое мнение.

СЧто бы ты посоветовал Чубайсу?

Я не могу советовать по Роснано, потому что я не вижу, что там внутри. Но мне кажется, что по каким-то проектам был сделан выбор, который кажется не очень рациональным. Например, инвестиции в технологии, которые уже заведомо устарели. Зачем их локализовывать в России, понимая, что все равно уйдет еще два-три года, а это уже сейчас технология предыдущего поколения? Это какой-то министерский социализм: «Мы не тянем, но поскольку это наше, пусть будет». Инвестор так не работает, потому что так ничего не капитализируешь, а технология, которая лучше, все равно как-то проникнет. Тогда ты должен создавать барьеры, чтобы не пустить. Но это уже не работа фонда, это работа министерства. Роснано — это венчурный фонд, который со стороны выглядит как министерство.  

О трудностях

СДолжна задать не очень приятный вопрос по поводу девелоперского проекта в Марокко и судебного разбирательства с Еленой Батуриной. Суть этого разбирательства в том, что у вас были поделены акции: у тебя 30 с чем-то процентов, у нее основной актив. Она перевела деньги на строительство от своей компании, а потом узнала постфактум, что есть некий офшор на Виргинских островах, который записан на твою сестру Марию Чистякову. И она обвиняет тебя в том, что эти деньги куда-то исчезли.

Она меня обвиняет в мошенничестве.

СОна сама инициировала этот совместный проект?

Она хотела инвестировать в Марокко. Наш общий с тобой друг тогда имел проект с марокканскими партнерами. Я говорю ему: «Вот Батурина, хочет инвестировать. Покажи ей свои проекты». Приехали три ее менеджера, все посмотрели, ей понравилось, она все прошла ногами. Но мне ее зам сказал: «Нам очень нравится, но мы не знаем этого человека. Мы хотим, чтобы ты был нашим партнером».

СА тебя они откуда знали?

Я был хорошо знаком с Юрием Михайловичем по энергетике.

СТо есть они тебя знали не по твоему личному бизнесу?

У меня не было с ними никакого личного бизнеса. В итоге я выкупил на себя порядка 10%, чтобы просто быть в этом проекте. Они меня уговорили в нем появиться. Я считаю, что суть очень простая. Батурина забрала этот актив из «Интеко» на себя лично, когда «Интеко» был продан. Потом она поняла, что не знает, как им управлять, и решила, что надо просто получить деньги. Я никогда в жизни такого не встречал, чтобы юристы говорили: «Мы отказываемся! Мы отзываем подпись под договором».

СОбъясни мне одну вещь. Я прочитала, естественно, что было написано по поводу этого суда. Но я не понимаю, почему ты против суда в Англии? Это же очень справедливый суд, и все, кто хочет отстоять свою правоту, наоборот, туда стремятся.

Перенос судебного разбирательства из Англии в Россию автоматически закроет тему, она не сможет продолжать судебное разбирательство. Есть подписанные документы, которые в Англии можно опротестовывать, говорить: «Мы их подписали, не зная одно, второе, третье, пятое». Российский суд на это даже не обратит внимания.

СНо ты же понимаешь, со стороны это выглядит так, что российские суды известны своей «непредвзятостью», особенно с твоими связями, оставшимися после РАО «ЕЭС».

Не будет никакой предвзятости. Это просто бесконечно долгое и очень дорогостоящее разбирательство, вот и все.

СТы пытался с ней лично поговорить?

Да, конечно. Мне вручили повестку, как в кино. Я сидел на завтраке в гостинице со своими банкирами, один человек сел в стороне, второй подбежал, бросил передо мной конверт, тот сфотографировал, и все. Комедия! После этого, естественно, я ей позвонил, я ей написал. Даже наш общий друг, с которым ты разговаривала в Париже, говорит: «Давай я ей позвоню, поговорю?» Но я понял, что бесполезно. Она не стала разговаривать вообще! Более того, Юрий Михайлович со мной не стал разговаривать. Я убежден, что большинство проблем и в бизнесе, и в жизни происходят потому, что люди друг с другом не разговаривают, делают выводы на основании мнений третьих лиц.

СЕсли бы тебе удалось, ты бы что ей сказал?

Я бы задал вопрос, почему вообще возникла такая ситуация. «Проект провалился, хочу вернуть деньги»? Или что-то еще? Не может быть такой ситуации, когда она скажет: «Ты у меня украл деньги». Я уверен, что в лицо она мне это сказать не сможет, потому что она знает, что это не так.

СВ январе было сообщение, что Сбербанк подает иск к твоему торговому центру в Кирове, утверждая, что ты перестал обслуживать кредиты. Если уже есть проблемы по обслуживанию кредита, правильно ли я понимаю, что сейчас ты находишься в достаточно сложной бизнес-ситуации и сейчас все деньги где-то раскиданы по проектам?

Да, это сейчас достаточно стандартно. Там есть валютный кредит, раньше многие так делали, потому что ставка была существенно ниже рублевой, а ставки аренды были все в валюте. При средне-разумных колебаниях курса рисков не было. А когда курс улетает в два-три раза, понятно, что люди перестают платить. У меня огромное количество судов с арендаторами, которые все затягивают по максимуму. Жизнь такая, денег нет в системе. Нужно вести переговоры с кредиторами и должниками и совместно искать пути прохождения этого сложного периода.

СТы боишься банкротства? Или ты понимаешь, что такого с тобой точно не случится? Мы сидим в шикарном офисе, у тебя прекрасный дом, ты привык к определенному уровню жизни. У тебя на сегодняшний момент есть опасения, что ты с этой вилкой ликвидности и активов можешь оказаться в ситуации банкротства?

Ни один бизнесмен, который скажет, что за последний год у него было все в порядке, не скажет правду. У всех есть проблемы.

СНо они не катастрофические?

Они серьезные, но любой кризис — это не только проблемы, но и возможности. Дальше вопрос, сможешь ли ты их реализовать. Надо просто уметь сокращаться, ограничивать себя. В итоге все сводится к тому, что приходится заниматься всем самому. Когда все хорошо, особенно у нас в России, принято так, что ты, такой великий, даешь указание, и все решается деньгами или само по себе идет. А когда все плохо, нужно уметь договариваться, нужно уметь просить, нужно идти на компромиссы. Это требует времени, моральных и физических сил. Если их приложить, я думаю, что все можно стабилизировать.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

Блиц

СНазови трех самых, на твой взгляд, талантливых бизнесменов России.

Интересный вопрос. Я бы назвал Галицкого, Воложа и его партнера по «Яндексу» Сегаловича, потому что это вообще гениальный проект. И я бы назвал нашего друга Мишу Фридмана, который немножко с другого ракурса, но точно один из самых талантливых людей в бизнесе.

СЕсли бы сейчас у тебя был только один миллион долларов, в какой новый бизнес ты бы его вложил?

Только один? Тогда бы я посмотрел на какие-то онлайн-проекты.

СА если сто тысяч долларов?

В бизнес?! Просто хочется самому поуправлять со ста тысячами долларов?!

СУ тебя же когда-то было так в жизни, что есть сто тысяч долларов и все?

Я бы их оставил, вкладывал в ценные бумаги, работал бы на кого-то, потому что сто тысяч долларов — это очень мало... Нет, ну можно, наверное, пекарню открыть или что-то из общепита. Это же вопрос амбиций. Сейчас не то время, мне кажется.

СПредставь, что у тебя есть волшебная палочка, дающая уникальную возможность изменить любые три закона Российской Федерации. Какие это будут три закона? Вся страна на тебя смотрит, «Первый канал», прямой эфир. Вот сейчас Чистяков что-то скажет, и что-то изменится! И все сидят и ждут.

Елки-палки... Я бы, конечно, поправил налоговую амнистию в рамках деофшоризации. Вернее, посмотрел бы на то, чтобы это был блок законов, в целом стимулирующий экономику.

СА что изменится?

Александр Стальевич Волошин однажды сказал мудрейшую вещь: «Слушайте, давайте договоримся. Если есть возможность не менять установленные правила, то мы их не будем менять». Основная проблема в нашей стране в том, что мы постоянно что-то меняем.

СТо есть деофшоризация — это вредный закон?

Нет, он не вредный, но он непонятный, его часто дополняют, меняют. Я не про деофшоризацию. Например, задекларировали, что не будет ухудшения налогового бремени, но все равно обвешали всякими «но», социальными сборами и тому подобными вещами. Вот я бы и сделал так, чтобы не смели десять лет ничего менять в сторону ухудшения. Первое, что надо бы сделать, — запретить ухудшать бизнес-климат.  Он у нас и так прохладный. Во-вторых, я не знаю, в каком это законе должно быть, но я бы очень серьезно подумал о законодательном механизме, который позволил бы суды сделать действительно абсолютно независимыми.

СТак, а третье?

А в-третьих, надо создать какой-то механизм, чтобы по коррупции били не по форме, а по сути. Ты не можешь, зарабатывая 200 тысяч долларов в год, жить в особняке за 5 миллионов и рассказывать, что это кто-то откуда-то принес, это сын заработал. Иначе мы никогда ни с чем не справимся, потому что я убежден, что сквозная коррупция разваливает страну.С

Назад

Перейти странице