Ксения Чудинова /

Быть городом Норильском

В этом году в Норильске пройдет уйма мероприятий. При этом на первый взгляд кажется, что ничего общего между выставкой шелковых платков Radical Chic, экспозицией Московского музея современного искусства про космос и стратегическими сессиями, где думают про экономику и городскую среду, нет. Но на самом деле, когда оказываешься в городе, общаешься с людьми, ходишь по магазинам, музею, Дворцу культуры, становится понятно, что запланированные события — часть большой программы по ревитализации города, поиску новых точек роста и повышению качества жизни

+T -
Поделиться:
Фото: Фёдор Трегубов
Фото: Фёдор Трегубов

За последние лет двадцать написаны тысячи трудов про то, когда города перестают быть городами. Например, когда мегаполис «съедает» маленький городок, расположенный рядом с ним. Так случилось с Зеленоградом, который из города с понятной специализацией превратился в спутник Москвы: границы Зеленограда размылись, а люди толпами устремились в столицу и за работой, и за хорошими условиями жизни. Есть и другие примеры, когда города живут за счет больших корпораций и полностью зависят от их благосостояния. В этом смысле Норильск равен «Норильскому никелю», и, к сожалению, эта ситуация не уникальна — так существуют сотни городов в России, когда градообразующее предприятие отвечает за все, что происходит в городе: от предоставления рабочих мест до ремонта домов, дорог, строительства бассейнов, санаториев, детских садов, школ, решения проблем с ЖКХ и транспортным сообщением. Вот и «Норникель» выделяет квартиры, снабжает магазины продуктами, строит стадион, прокладывает интернет, раздает гранты молодым предпринимателям, ученым и студентам, чтобы они могли реализовать свои, даже не имеющие отношения к добыче ископаемых, проекты. Авиакомпания Nordstar, которая занимается перевозкой пассажиров из Москвы в Норильск и обратно, тоже его собственность. И это все — работа «не по профилю», потому что профиль у «Норникеля» один — разработка месторождений цветных и драгоценных металлов..

Фото: Фёдор Трегубов
Фото: Фёдор Трегубов

Эта схема сложилась со времен Советского Союза, и она довольно порочна. Во-первых, непонятно, как выстраивать отношения с администрацией города и отчего город не может зарабатывать на ЖКХ? Во-вторых, она экономически неустойчива: предприятие, вместо того чтобы заниматься работой «по профилю», плодит структуры, которые отвечают за транспортную логистику и снабжение магазинов. И уж если «Норникель» смог спокойно отдать профессиональным компаниям на аутсорсинг грузоперевозки, то это означает, что и другие активы могут работать иначе. В противном случае это тормозит развитие малого бизнеса в городе и, главное, не дает возможности жителям принимать участие в жизни города. Люди из горожан превращаются в сотрудников компании, потребителей услуг, которые хотят здесь работать, но не хотят жить.

Говорят, если хочешь понять город, сходи на городское кладбище. У Норильска их два: оба на окраине, оба слишком маленькие для города с населением в 180 тысяч человек. Чистые и совершенно пустые — живые сюда почти не приходят. В 2002 году, когда страна фиксировала убыль населения, Норильск поразил Росстат своими показателями: рождаемость в городе превышала тогда смертность в два раза. Сегодня — уже в 2,5 раза. Здесь рожают, но умирать здесь не хотят. Жители часто говорят о том, что они тут ненадолго, и каждый строит себе дом на материке, чтобы когда-нибудь уехать отсюда в далекое и теплое место, благо доходы позволяют: у «Норникеля» высокие позиции в первой десятке компаний России по уровню зарплат.

Фото: Фёдор Трегубов
Фото: Фёдор Трегубов

При этом есть еще несколько фактов, которые в сочетании дают убийственный эффект. Фактически Норильск — это фабрика по производству мифов. Первое: город закрытый, сюда просто так никто не едет. Иностранцам въезд разрешен только при получении особого распоряжения, русские же едут только по работе — как туристический маршрут Норильск не воспринимается (хотя очень интересно посмотреть, как наши предки строили город-сад в условиях вечной мерзлоты; Норильск — один из самых красивых и даже величественных бывших советских городов). Второе: «Норникель» — единственное предприятие такого типа, которое находится за полярным кругом. При этом завод строился в те времена, когда никто не думал про экологическую нагрузку. Но даже сейчас, закрывая никелевый завод в центре города, поскольку он устарел, неэкологичный и его невозможно модернизировать, «Норильский никель» сталкивается с негативным отношением к себе не только со стороны материковых журналистов, но и со стороны местных. Многие убеждены, что живут в самом грязном месте мира, хотя по уровню выбросов вредных веществ до закрытия завода Норильск был равен Москве. При этом, однако, норильчане ходят в замшевой обуви — и это очень бросается в глаза, — а выбрасывают ботинки, как они сами признаются, когда они им надоедят, а не после зимнего сезона. Третье: устроиться на работу в «Норникель» трудно. Это отчасти похоже на историю с поступлением в серьезный университет: нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы пройти конкурс в 7-8 человек на место. И это значит, что живут тут лучшие из лучших — образованные, критически мыслящие, готовые к переменам.

Фото: Фёдор Трегубов
Фото: Фёдор Трегубов

Вот и получается, что одни говорят про чудовище, пожирающее своих сынов, а другие — про городок в табакерке, где светит солнце и играет волшебная музыка.

С точки зрения урбанистики все это страшно интересно. Как Норильск устроен? Понимают ли люди, что они живут не в городе, а внутри предприятия? Могут ли они требовать от комбината, чтобы им починили батареи? Или это вопрос к администрации города? А как вообще определить, что такое город? Из чего он состоит? Как люди укореняются и как их укоренить? Можно ли это сделать при помощи культурно-образовательной программы: концерты, лекции, форумы, выставки? На последний вопрос ответ однозначный: конечно, да. И люди с радостью откликаются на события: жители города на вопрос, что тут интересного, отвечают со знанием дела. «Открылась выставка живописи на шелковых полотнах», — говорит официантка в кафетерии. «Обязательно посмотрите мемориал политзаключенным», — советует таксист. «Вам чтобы было интересно или развлечься?» — уточняет продавщица в магазине, попутно рассказывая, как они с сыном ходили в лабораторию «ФабЛаб» собирать роботов. Но нужно отдавать себе отчет, что событийная программа — это не только попытка привить чувство сопричастности, дать возможность людям почувствовать город, но и самая обычная и хорошая программа лояльности: мы хотим, говорит компания «Норникель», чтобы вам с нами было так же хорошо, как и нам с вами.

Фото: Фёдор Трегубов
Фото: Фёдор Трегубов

То движение, которое сейчас начинает «Норникель» в отношении Норильска, — безусловное благо для города как живой, подвижной системы. К тому же программа улучшения качества жизни собрана очень аккуратными специалистами, которые относятся к норильчанам с большой любовью и вниманием. И поэтому Норильск производит невероятное впечатление. Есть такой термин, придуманный основателем венчурного фонда Y Combinator Полом Грэмом, — «качество подслушанных разговоров», или «сигналы городов». Речь идет об обрывках фраз, которые доносятся до вас в кафе, ресторанах, торговых центрах, на улице, о том, как выглядят жители: во что они одеваются, на чем ездят, что едят. Грэм называет это сочетание факторов «голосом города» — что он от тебя требует, какие ценности транслирует? Так, Нью-Йорк хочет, чтобы ты был богатым и модным, Бостон — чтобы ты был умнее, Кремниевая долина требует жажды власти. А Норильск требует выносливости, ума, доброго и внимательного отношения друг к другу.