Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Екатерина Шульман

Екатерина Шульман: «Ритуальная линия» Владимира Путина

+T -
Поделиться:

Прежде чем обсуждать, что важного было сказано в прямой линии, надо понять законы этого жанра. Долгое общение президента с избирателями в прямом эфире часто называют латиноамериканской традицией: в Венесуэле покойный Уго Чавес множество часов провел в эфире своей еженедельной передачи «Алло, президент!», во время которой он решал самые разные проблемы граждан, пел песни, развлекал аудиторию и даже увольнял министров. В похожем медиастиле выступал и Фидель Кастро.

В чем специфика этого жанра? Во-первых, в том, что эти выступления носят ритуальный характер. Не стоит недооценивать значение ритуалов в политическом пространстве — это слово употребляется вовсе не в уничижительном смысле. «Прямые линии» можно сравнить с ежегодными поздравлениями с Новым годом. Никто не ожидает, что без пяти минут полночь президент сделает поражающее, шокирующее, изменяющее жизнь граждан заявление. Понятно, что все ожидают услышать вполне традиционные слова. И своей традиционностью они органично вплетаются в ритуал встречи Нового года.

Точно так же каждый год президент общается со своими гражданами, отвечая на их вопросы. Транслирует он одно-единственное сообщение — сообщение о стабильности происходящего. В этом целительная сила ритуала.

Из каких компонентов состоит это сообщение? Не в последнюю очередь президент демонстрирует свою физическую форму. Мы знаем, что каждый год замеряется, сколько часов он провел в эфире. Если эта цифра оказывается ниже показателя предыдущего года, начинаются разговоры: а почему вдруг так случилось? Поэтому прямая линия длится, как правило, чуть больше трех часов. В 2013 году эфир длился даже больше четырех часов.

Кроме того, президент показывает владение ситуацией, умение быстро отвечать на вопросы обо всех сферах жизни страны, владение цифрами и статистикой (притом что все понимают, что ответы на вопросы готовятся заранее, все же телезрителю приятно видеть, какой компетентный и знающий у нас руководитель).

И, пожалуй, самое важное, что показывают зрителю на прямых линиях, — уравновешивающую, стабилизирующую роль главы государства. Обязательно кого-то надо поругать, кого-то — похвалить, какой-то девочке подарить елку или щенка. Всегда есть юмористические вопросы и шуточные ответы на них — все это должно успокаивать аудиторию и показывать, что президент в хорошем настроении, а значит, и у нас тоже нет причин совсем уж паниковать или впадать в уныние. При этом серьезные вопросы тоже затрагиваются, но в нарочито поверхностном, успокоительным ключе.

Этим прямые линии отличаются от других ежегодных появлений президента на публике — посланий Федеральному Собранию и «больших пресс-конференций» и интервью крупнейшим телеканалам. В посланиях Федеральному Собранию Путин ставит задачи на будущий год — это программное выступление, обращенное в первую очередь к элитам и лишь во вторую — к гражданам. Ежегодные интервью — промежуточный жанр: с одной стороны, это тоже некое подведение итогов и представление картины будущего, с другой — медийное выступление, призванное точно так же транслировать картину стабильности и постоянства. Но из этих трех жанров прямые линии — наиболее популярный жанр, в каком-то смысле и демагогический, и демократический.

Поэтому наивно ожидать, что прямая линия может стать источником новостей, и жаловаться, что «ничего нового не сказано». Сам смысл мероприятия совершенно противоположный: оно транслирует единственную хорошую новость — отсутствие новостей. Единственный раз, когда можно припомнить, чтобы прямая линия стала источником важного сообщения (а не запоминающихся шуток или фраз), был в 2013 году: уже после прямой линии Путин объявил, что подписал помилование Ходорковскому. В посланиях Федеральному Собранию часто ждут, что называется у чиновников, «новых вводных». В прямой линии с народом новых вводных принципиально быть не должно — важно успокоительное повторение уже известного.

Дают ли прямые линии искомый эффект терапии или производят впечатление разрыва с реальностью? Поскольку сейчас общественные настроения можно охарактеризовать как депрессивные, если не панические, логично предположить, что люди нуждаются в том, чтобы услышать что-то, что слышали уже много раз. По крайней мере так целительную силу мероприятия и его психотерапевтический эффект представляют себе организаторы.

Но тут есть опасный момент. Действительно ли людей успокаивает повторение одного и того же из года в год? Если при этом они чувствуют, что их собственная жизнь меняется к худшему: уровень доходов и уровень потребления снижаются, не будет ли это, наоборот, их раздражать? 

К сожалению, у нас нет инструментария, который позволяет замерять, каким образом на самом деле президентское слово отражается в душе народа. Есть только косвенные признаки реакции уже после прямой линии, например, рейтинг программы по сравнению с прошлым годом. Но даже это скажет только о том, насколько люди готовы все это слушать, но не о том, какое впечатление это на них производит.

Дмитрий Песков назвал прямую линию с народом лучшим видом соцопроса. Это довольно лукавая формулировка, потому что смысл соцопроса заключается в том, что опрашивается репрезентативная выборка — срез общества. А на прямой линии вопросы задают только те, кто не только был готов приложить усилия, чтобы их задать, но и был отобран организаторами. Это соцопрос среди заранее отобранных людей. В этой формулировке и может прятаться тот опасный момент разрыва с реальностью, который является постоянным риском для неоткрытых и несвободных политических систем вроде нашей.