«Не надо ненавидеть мусульман». Русское ЛГБТ-сообщество США о теракте в Орландо

После расстрела в гей-клубе Pulse в Орландо, Флорида, люди по всему миру выходят на акции памяти и призывают обратить внимание на проблемы гомофобии в США и во всех других странах. «Сноб» расспросил россиян, уехавших в Америку из-за гомофобных преследований, об их новой жизни и сложностях, с которыми им приходится сталкиваться сейчас

Фото: Shannon Stapleton/REUTERS
Фото: Shannon Stapleton/REUTERS
+T -
Поделиться:

Нина Лонг, сопредседатель RUSA LGBT:

Люди, которые говорят, что в США нет гомофобии, несколько преувеличивают. За несколько лет в правительства разных штатов и в городские правления внесли несколько сотен гомофобных или трансфобных законов и пытаются внести еще. Взять хотя бы нашумевшую историю в Северной Каролине, где трансгендерам нельзя пользоваться туалетами и раздевалками, не соответствующими тому полу, который записан в их свидетельстве о рождении. Власти штата считают, что трансгендеры могут быть опасны для посетителей туалетов, хотя нет ни одного обвинения и ни одной жалобы в полицию, связанной с поведением трансгендеров в общественных уборных.

Гомофобия есть и в религиозных организациях — они имеют право запрещать гомосексуальным людям участвовать в церковных обрядах и церемониях, потому что гомосексуалы якобы нарушают религиозную свободу верующих. Библия порицает не только тех, кто вступает в гомосексуальные отношения, но и тех, кто врет или осуждает других людей, и нигде не написано, что гомосексуальность — это хуже, чем грех осуждения. Но почему-то к ней многие ортодоксальные верующие и работники церквей относятся менее терпимо.

Так что ни для кого не сюрприз, что боевик в Орландо напал именно на гей-клуб (по некоторым свидетельствам, террорист и сам нередко посещал гей-клубы. — Прим. ред.). Да, американское общество более толерантно и демократично, чем многие другие, но гомофобия и трансфобия воспитывались в людях целыми столетиями. Правда, в США, когда кто-то совершает преступление на почве гомофобии, это тщательно расследуется, потерпевший может рассчитывать на защиту полиции и медицинскую помощь, а федеральное правительство встает на сторону ЛГБТ-сообщества. Так что разница между Америкой и другими странами все-таки есть. Да, я могу в любую секунду стать жертвой бытового гомофобного преступления, но государство воспринимает меня как человека, равного всем остальным, который достоин счастья. Я не боюсь, что завтра меня уволят из-за моей ориентации, и не должна скрываться от коллег и придумывать, что бы такое ответить, когда меня спросят, с кем я еду в отпуск. Гетеросексуальные люди, наверное, редко задумываются о том, что быть искренним и открытым, чувствовать себя таким же, как все, — это привилегия, которой кому-то приходится добиваться годами.

Помимо гомофобии, тут всплывает еще одна важная для Штатов проблема: в США каждый может совершенно спокойно купить себе полуавтоматическую винтовку и за несколько минут расстрелять десятки людей. Как подумаешь об этом, злость берет. И, как показывает практика, эта ситуация изменится еще очень не скоро: Национальная стрелковая ассоциация США — это очень сильная и богатая организация, и именно она лоббирует право американцев на владение оружием. В Америке очень многие протестуют против этой поправки к Конституции, но ведь когда в Коннектикуте человек из винтовки расстрелял детей в школе «Сэнди-Хук», люди тоже протестовали, и это ни к чему не привело. Барак Обама не раз говорил, что хотел бы подписать закон, ограничивающий доступ к оружию, но за восемь лет ему это так и не удалось. И в итоге получается, что человек, за которым наблюдало ФБР, который бил свою жену и явно был агрессивен, без всяких проблем покупает себе оружие. Конечно, такого быть не должно. Может быть, если Хиллари Клинтон удастся стать президентом, она все-таки сможет сделать то, чего не сумел Обама.

Елена Гольцман, основатель RUSA LGBT:

Конечно, человек, который напал на клуб в Орландо, не случайно выбрал именно гей-клуб. В мире сейчас происходит поляризация: люди постоянно делятся на противоборствующие лагеря по разным вопросам, и для тех, кто выступает против западной демократии, именно ЛГБТ-сообщество оказалось ее символом — олицетворением всего самого плохого, что в ней вообще есть. Для меня же это, наоборот, верхушка демократии, одно из главных ее достижений. Мы, члены ЛГБТ-сообщества, можем спокойно ходить вместе в рестораны, гулять парами, открыто говорить о своей ориентации и не чувствовать себя лишними людьми. Я по себе знаю, что в странах СНГ такое невозможно — там мы не такие же, как все остальные, а если мы попробуем сказать, что наши дети воспитываются в нормальных семьях и окружены любовью, это воспримут как пропаганду. 

Теракт в гей-клубе — это акт ненависти, причем к людям с определенным образом жизни и сексуальной ориентацией. Но запугать нас не получится: мы будем вести прежнюю жизнь, выходить на улицы. В Нью-Йорке есть бар под названием Stonewall Inn — именно там когда-то происходили первые восстания в защиту ЛГБТ в конце 60-х. Так вот, каждый раз, собираясь около этого бара на прайд, мы как будто снова переживаем те события. Мы показываем окружающим, что мы — такие же люди, мы тоже существуем. С нами идут и полиция, и пожарные, все это продолжается 6–8 часов. Каждый год в нашей колонне на марше появляется все больше молодых ребят из России, Украины, Белоруссии — они только-только приехали в США из стран, где их третировали, кому-то из них пришлось получать политическое убежище. И во время этого марша почти все они плачут. Для них это праздник — после стольких лет унижений идти по улицам и видеть, что миллионы прохожих собираются, чтобы их поприветствовать. В такие минуты кажется, что толпа тебя как бы обнимает. Я думаю, что на следующий прайд в Нью-Йорке выйдет еще больше людей. Каждый из нас, членов ЛГБТ-сообщества, уже многое пережил в своей жизни, так что нас не так уж легко сломить.

Очень важно, чтобы теперь не разрослась волна ненависти против мусульман, ведь многие теракты происходят по вине ортодоксальных исламистов. Но на самом деле ислам не призывает убивать, любую религию можно переврать так, чтобы получилось что-то человеконенавистническое. ЛГБТ-сообщество прекрасно знает, что мусульмане как таковые тут совершенно ни при чем, это просто еще одно сообщество, которое подверглось гонениям из-за стереотипов.

То, что случилось в Орландо, вызывает одновременно чувства скорби и гнева. В США многие считают, что такое серьезное оружие не должно продаваться просто так, но, к сожалению, право на владение оружием активно лоббируется Национальной стрелковой ассоциацией, а некоторым конгрессменам и сенаторам просто-напросто платят за то, чтобы законы, контролирующие это право, не дошли до президента. Мы ведь не в России, и президент не может по собственной прихоти поменять законы и переписать конституцию, он может только подписать их после одобрения Сената и Конгресса.

Александр Смирнов, журналист:

Когда произошел теракт в Орландо, информация распространилась почти мгновенно: все тут же узнали о случившемся через соцсети, а уже через несколько часов перед народом выступил президент. Причем многие считают, что это было одно из сильнейших выступлений за всю его карьеру. Тут, конечно, невольно возникают параллели с тем, как в подобных ситуациях ведет себя российское правительство. И сразу же по всей Америке начались акции памяти погибших, люди начали протестовать против насилия, терроризма, гомофобии, и эти акции продолжаются до сих пор. 

Казалось бы, мы живем в благополучной и демократичной стране. Но сейчас, примерно через год после того как США на федеральном уровне разрешили однополые браки, 30% населения выступают против них, то есть почти треть населения не хочет, чтобы у граждан США были равные права. И при таком раскладе неудивительно, что нашелся какой-то выродок, который взял винтовку, пошел и расстрелял людей в клубе. Во многих штатах гомосексуалы до сих пор не имеют права сдавать кровь, и после теракта из-за этого кто-то не смог помочь своим близким.

Я часто сталкиваюсь с гомофобией в русскоязычных диаспорах: люди привозят свои убеждения с собой и продолжают ими руководствоваться. Я сам слышал, как человек говорит: «Если бы я узнал, что мой сын гей, я убил бы его, а потом себя». И ведь это сказал человек, у которого есть право на владение оружием.

Конечно, по сравнению с остальной Америкой немного иначе дела обстоят в Нью-Йорке — все-таки это один из первых городов, где разрешили гей-браки, здесь есть радужная символика на улицах, можно спокойно держаться за руки, целоваться. Но периодически появляются новости о нападениях в гей-клубах, а те, кто работает на предпринимателей — выходцев из России, часто скрывают свою сексуальную жизнь от коллег. Впрочем, подобные истории не замалчиваются — вокруг случаев гомофобии разгораются скандалы, о них пишут и говорят. В отличие от России, здесь государство на нашей стороне, и можно рассчитывать на то, что, если против тебя совершили преступление, полиция проведет расследование. Но неправильно говорить: «Зачем вам выходить на гей-прайды в США? Вы уже всего достигли». Нам все еще есть к чему стремиться. Нужно бороться с тем невежеством, которое ведет к гомофобии, с тем негативом, что часто идет от ортодоксально верующих людей.

Не думаю, что после теракта в Орландо кто-то испугается и перестанет выступать за свои права: здесь люди привыкли бороться. Отец террориста Омара Матина говорил, что незадолго до того, как устроить стрельбу, тот увидел на улице двух целующихся мужчин и пришел в бешенство. Так вот, сейчас в интернете набирает обороты флешмоб: однополые пары фотографируются в момент поцелуя и выкладывают снимки в сеть. Чтобы показать, что нам не страшно — мы уже через многое прошли, так что готовы идти дальше.