Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Карен Газарян

Карен Газарян /

О пользе литературного наследия

Фото: Александр Вильф/РИА Новости
Фото: Александр Вильф/РИА Новости
+T -
Поделиться:

Ответная реплика М. Блинкина на мою прошлую статью замечательна тем, что автор, увлекшись самоутвердительным экспертным пафосом, совсем не замечает, что вышел в результате с заднего крыльца: ему говорят о недостатках коммуникации московских властей с горожанами, он же в ответ твердит о недостатках горожан, не только неспособных квалифицированно рассуждать о методах борьбы с пробками, но даже и покупать жилье в правильных районах, чтобы потом не сетовать на безобразную работу бесконечно прекрасного московского общественного транспорта. Это напомнило мне реакцию в СМИ наших финансовых властей в дни дефолта 1998 года, блестяще сформулированную ныне покойным Борисом Федоровым: «Они хотят сказать, что люди идиоты и сами виноваты, что понесли деньги в банки».

Никто не предлагал Блинкину строить тоннели вместо того, чтобы вводить платную парковку. Никто не заявлял, что тоннелестроение есть альтернатива повышению стоимости владения автомобилем в мегаполисе. Никто не предполагал, что нужна такая транспортная реформа, которая для автомобилистов оставит все как есть и при этом каким-то чудодейственным образом устроит все так, что работа общественного транспорта возвысится до лучших мировых образцов. Речь шла только о том, что выбор модели, которая будет реализована для борьбы с московскими пробками, должен осуществляться с учетом мнения жителей города, о том, что политика по отношению к автомобилистам должна учитывать интересы этих самых автомобилистов и предполагать хоть какой-то диалог с ними. Но диалог был подменен банальными репрессиями. И в этом контексте частные примеры (2 шт.) дискуссий — по поводу реконструкции Ленинского проспекта и застройки пригородов — никак не могут служить аргументами в пользу того, что горожан хоть в какой-то степени привлекали к решению важных стратегических вопросов их жизни. Нет, не привлекали.

Протестные петиции, на которые Блинкин ссылается в своей колонке, не есть форма участия в дискуссии — они есть лишь отчаянная попытка конкретной социальной группы быть услышанной, довести свою точку зрения до тех, кто принимает решения без всякого учета мнения людей, которых эти решения напрямую затрагивают. Это вопль, а не разговор, вопль в вопиющих обстоятельствах. Все прочие каналы коммуникации между властью и горожанами либо не работают, либо профанированы: сравните приведенный самим Блинкиным пример диалога властей с жителями города Стратфорда о перестройке города — с привлечением уполномоченных представителей всех заинтересованных групп населения — с тем, как муниципальные депутаты тщетно пытаются представлять интересы москвичей при обсуждении транспортной политики. Сравните это с избиением депутатов чоповцами и с конфликтом вокруг парка Дубки. Что-то не чувствуется желания что-либо кому-либо объяснять. Даже при вводе платной парковки (всего лишь часть транспортной политики) была задействована весьма оскорбительная модель коммуникации — цепь лукавых полуобещаний не расширять зону действия этой парковки сначала за пределы Бульварного, потом за пределы Садового и, наконец, за пределы Третьего кольца. После чего полуобещания систематически нарушались, и в результате на том месте, где в отношениях власти и горожан должно было образоваться доверие, возникла гигантская лакуна. Заполнить эту лакуну теперь стараются трансляцией экспертного мнения в хамски-снисходительном тоне.

Сия модель поведения исчерпывающе описана в русской классической литературе.

«"Ташкентец" — это просветитель. Просветитель вообще, просветитель на всяком месте и во что бы то ни стало; и притом просветитель, свободный от наук, но не смущающийся этим, ибо наука, по мнению его, создана не для распространения, а для стеснения просвещения. Человек науки прежде всего требует азбуки, потом складов, четырех правил арифметики, таблички умножения и т. д. "Ташкентец" во всем этом видит неуместную придирку и прямо говорит, что останавливаться на подобных мелочах значит спотыкаться и напрасно тратить золотое время. Он создал особенный род просветительной деятельности — просвещения безазбучного, которое не обогащает просвещаемого знаниями, не дает ему более удобных общежительных форм, а только снабжает известным запахом. Тот, кто пьет херес tres vieux (очень старый), считает себя просветителем относительно того, кто пьет херес просто vieux (старый) тот, кто пьет херес vieux, считается просветителем всех, пьющих настойку и водку» (М. Е. Салтыков-Щедрин, «Господа ташкентцы»).

Легко, безусловно, рассуждать о тоннелестроении с экспертных позиций, походя заявляя, что опыт Торонто, Мадрида, Сеула, Хельсинки, Бостона, Локарно, Оулу, Токио, Осаки, Нагойи и еще множества городов, в которых этот опыт наряду с прочими методами борьбы с пробками применяется вполне успешно, никоим образом не подходит для Москвы и не решит — хотя бы частично! — ни одну из ее транспортных проблем. Но не стоит удивляться при этом, что кто-то будет считать эти заявления голословными и бездоказательными, так как нет той точки, в которой произошел бы спор двух равновеликих экспертов об использовании этого опыта. На мой дилетантский взгляд, международный опыт строительства подземных тоннелей вполне можно было бы взять на вооружение при строительстве, например, Северо-Восточной хорды — хотя бы ради того, чтобы не создавать дополнительную точку кипения намерением вырубить парки под асфальтовую дорогу.

Еще легче и вовсе игнорировать темы, при обсуждении которых одного лишь экспертного статуса, пред которым читающей публике надлежит благоговеть, будет не вполне достаточно. Если нужно повышать престиж общественного транспорта, то почему не растет его доступность? Ведь время, затраченное на поездку из ближнего пригорода на работу и обратно на автомобиле, примерно равно времени аналогичной поездки на общественном транспорте. Как заставить горожанина, который в таком случае, скорее всего, предпочтет комфорт личного автомобиля, сесть в метро, работающее на пределе загрузки, предварительно прождав автобус минут сорок? Только лишь заградительной стоимостью пользования личным авто? Но запрет без действенной, а не декларативной альтернативы — плохая мера. При нынешнем уровне развития общественного транспорта Москвы этот житель проведет на платформе, пытаясь сесть в поезд, не 30 минут, а 60. Еще одна из реально существующих альтернатив — смерть.

Почему в публичном пространстве нет ни одного внятного, не анекдотического объяснения ликвидации троллейбусов? Ведь «изношенность контактной сети» сродни «изношенности мрамора» в вестибюлях метро. Мрамор можно заменить на новый, контактную сеть тоже, миллиарды и даже сотни миллиардов рублей на благое дело для городского бюджета, как мы знаем, давно не проблема. Откуда и зачем взялся бульвар со скамеечками посреди десятиполосного Ленинградского проспекта и почему вопреки существовавшим планам туда не вернули трамвай? Как это все согласуется с развитием транспортной системы и повышением ее доступности? Почему государственные учреждения до сих пор так и не выведены за пределы Москвы, а чиновники позволяют себе разъезжать на автомобилях по пешеходным зонам? Почему ремонт вестибюлей метрополитена затянулся сверх всякой меры? И насколько это повышает доступность общественного транспорта?

Вопросы, заданные в предыдущей колонке, повисли в воздухе. К сожалению, экспертное мнение по всем этим вопросам доселе нам неведомо. Возможно, оно неведомо нам в силу сугубой независимости этого мнения, на коей Блинкин настаивал в предыдущем своем сочинении?

«Часто нам случается слышать, как говорят: "Вот дрянные людишки! что ни человек — то мнение, что ни вопрос — то спор!" Но это только издали кажется, что эти людишки дрянные; в сущности, это люди, живущие своим умом и понимающие всю трудность подобного положения» (М. Е. Салтыков-Щедрин, «Господа ташкентцы»).

Отношение к «живущим своим умом» горожанам как к темному быдлу, которое не просто недостойно рассуждать о благах урбанизма, но и не в состоянии воспринимать даже общедоступную информацию, симптоматично для ученых благодетелей. Скажем, в недавнем интервью одного из партнеров КБ «Стрелка» проекту «Сноб» в ответ на вопрос, почему при благоустройстве улиц забыли про ливневую канализацию, было заявлено, что ни в Париже, ни в Лондоне ливневую канализацию в центре города не прокладывают.

Во-первых, прокладывают. Во-вторых, речь не столько о новой ливневой канализации, сколько об уже существовавшей. До благоустройства ливневая канализация в центре Москвы вполне сносно выполняла свою функцию. А благоустроенный проспект Мира (и не только он) после ливня превратился в реку.

Презрительно-снисходительный экспертный тон был уже неоднократно явлен как единственно возможный в ответах на любые вопросы. Но если горожане должны молчать и ни в коем случае не вякать, то зачем же по всякому поводу советоваться с «активными гражданами», спрашивая у тех посредством электронного приложения, каким должен быть порядок кошения газонов, как благоустроить парки в своем округе, музеефицировать или закапывать археологические находки, какой должна быть максимально разрешенная скорость на Бульварном кольце, а также как именно следует благоустроить улицы и вылетные магистрали. К чему эта неловкая имитация? С кем вы, мастера новой городской культуры? Вы уж решите там, разберитесь, как говорят в таких случаях, внутри.

И, наконец, о художественном слове. Блинкин, ссылаясь на Ильфа и Петрова, просит называть его «не месье, а ситуайен». Приводимая цитата из «Золотого теленка» относится к диалогу между Остапом Бендером и Шурой Балагановым, в каковом диалоге они обсуждают способы красивого и относительно безрискового отъема денег. Учитывая тот контекст, в котором осуществляются московские урбанистические и транспортные практики, а также то, что достаточным количеством мыслящих горожан эти процессы воспринимаются не иначе как восхитительный «распил», я бы на месте автора более осторожно пользовался литературными источниками.