Дмитрий Бутрин /

Новости, которые могут испортить вам отпуск

Каких неожиданностей ждать от политики и экономики в ближайшие недели

Фото: Neil Hall/REUTERS
Фото: Neil Hall/REUTERS
+T -
Поделиться:

Видимо, еще никогда в европейской истории лето не грозило предпринимателям настолько испорченным отпуском. Brexit, проблемы ЕС, неожиданные развороты внешней политики в Турции и России, предстоящие выборы в США с неочевидным сценарием, резкие колебания валют и нефти — после такой серии невозможно представить себе ближайшие несколько недель без неожиданностей. Краткосрочно все лучше, чем долгосрочно, и круги на воде, расходящиеся от Brexit, пока не выглядят опасными для бизнеса, но экономические неприятности всегда начинаются с политических. Здесь в июле-августе 2016 года стоит быть настороже: уже в июне политических неприятностей было больше, чем обычно. Каких еще неожиданностей можно ждать в ближайшие месяц-два?

Гнущийся фунт

Самое удивительное происходит с фунтом стерлингов. В последнем обзоре департамента исследований и прогнозирования ЦБ влияние Brexit на экономику России оценивалось практически целиком через рост волатильности, которую итоги референдума в Великобритании через колебания британской валюты вносят в мировые финансовые рынки. Год назад, в июле 2015-го, фунт стерлингов стоил $1,55. Накануне референдума 23 июня британская валюта колебалась вокруг отметки $1,43. 25 июня при появлении итогов референдума по Brexit фунт в течение суток провалился ниже $1,32 и затем восстановился на уровне $1,34-1,35. Европейские и британские фондовые индексы упали на 6-8%, затем восстановившись — собственно, никаких новостей, которые внятно описывали бы будущее Великобритании и ЕС, с того момента не поступало, если не считать отказа экс-мэра Лондона и лидера движения за выход Великобритании из ЕС Бориса Джонсона участвовать в гонке за пост премьер-министра Великобритании.

На самом деле дела с фунтом, по крайней мере в ближайшие недели, не просто хороши, а очень хороши. 10% «шоковой» девальвации на фоне данных по I кварталу 2016 года о размере дефицита счета текущих операций в Великобритании — это краткосрочно очень неплохой результат. Банк HSBC в середине июня прогнозировал девальвацию фунта на 20%, и этот прогноз был умеренным. Смотря с чем сравнивать: в 1985 году переход к рецессии в Великобритании уравнял котировки доллара и фунта стерлингов. По всей видимости, рецессия в стране после выхода из ЕС — произойдет ли она в 2017 или в 2018 году — будет в основном «технической», по крайней мере в этом уверен Банк Англии. Тем не менее, в нынешних обстоятельствах фунт — одна из мировых резервных валют — стоит очень дорого для страны, перспективы которой почти все европейские политики и аналитики оценивают как весьма неопределенные и во всяком случае не позитивные.

На деле реальной причиной, из-за которой, собственно, и девальвировался фунт стерлингов, являются потенциальные проблемы лондонского Сити. После выхода из ЕС есть только один способ сохранить для банковского сектора Великобритании рынок ЕС как «домашний» — подписать с ЕС договор о вхождении страны в Европейское экономическое пространство (EEA), как в случае с Норвегией. Но население Великобритании голосовало явно не за этот вариант — британские банки довольно скоро станут для ЕС зарубежными. Это, разумеется, не лишит лондонский Сити статуса европейского и мирового финансового центра — Лондон привлекает международные компании не фунтом стерлингов, а британским правом, квалификацией судей и инфраструктурой, в том числе крупнейшим в мире центром конвертации валют и фондовой биржей LSE. Но по крайней мере часть персонала банкам Великобритании придется переместить в ЕС — большую часть в англоговорящий Дублин, меньшую — в Люксембург и Париж. Собственно, эти неприятности пока и отражаются на текущем курсе фунта — и то, что он девальвировался лишь на 10%, показывает, насколько преувеличивается краткосрочный масштаб проблем.

Что касается среднесрочных прогнозов, все немного сложнее. В S&P полагают, что после Brexit в 2017-2018 годах годовые темпы роста ВВП Великобритании снизятся на один процентный пункт, но он останется в положительной зоне. Страна лишилась рейтинга AAA, впрочем, под угрозой лишь статус фунта стерлингов как резервной валюты. Мало того, в ближайшие два года бизнес в Великобритании будет довольно активно использовать Brexit для попыток проведения реформ — раз на страну больше не давит ЕС, ее собственные законы должны сделать местный бизнес конкурентоспособнее (чуть более конкурентоспособным в зоне евро его уже сделал подешевевший фунт — не исключено, что это сильно поможет Банку Англии поддерживать местную экономику). Кроме того, несколько подешевеет местная недвижимость, хотя крупнейшие ипотечные операторы страны уже уточняют: рынок недвижимости Великобритании почти не имеет связей с ЕС. В любом случае, обвал цен на недвижимость в Лондоне за два-три месяца даже на 20-30% — это предмет приятных фантазий: для этого пока нет никаких оснований.

Наконец, долгосрочный экономический успех Brexit возможен — но это явно никак не отразится на нашем отпуске: речь идет о перспективе десятилетий.

Нервный союз

Все гораздо интереснее в союзе, который собралась покинуть Великобритания: если в «серии неприятностей» произойдут следующие события, их в первую очередь следует ждать здесь. Евро отреагировал на Brexit много слабее фунта, снизившись 25 июня до отметки $1,1 и застыв на ней.

Впрочем, само по себе колебание евро в момент объявления о выходе Великобритании из Евросоюза показательно — оно стоит больше, чем все объяснения выгод, которые получит ЕС от сокращения конкуренции с британцами на общем рынке, а такие объяснения также бытуют. И это при том, что краткосрочно Brexit уже помог европейской экономике, рост которой в последние годы примерно в полтора-два раза отставал от экономического роста Великобритании — 1,5% роста ВВП ЕС против 2,1% в Соединенном Королевстве в 2015 году, 1,4% против 2,9% — в 2014-м. С конца 2015 года часть европейских капиталов уже постепенно репатриировалась из Лондона в ЕС.

То, что власти Евросоюза будут пытаться «разыграть» ситуацию с Brexit — достаточно очевидно. Впрочем, «мгновенная» реакция ЕС на Brexit оказалась достаточно странной, если не сказать истерической. Еще 25 июня не было известно, будет ли приглашен на саммит ЕС глава Великобритании Дэйвид Кэмерон (который, отметим, еще в 2010 году пришел в стране к власти с весьма евроскептической программой, но к 2015-му стал открытым сторонником сохранения членства Великобритании в ЕС) — и это при том, что страна является полноправной частью союза. Накануне экстренного саммита 27 июня в польских СМИ (председатель ЕС Дональд Туск ранее был главой польского правительства) появился в виде утечки проект совместного документа МИД Франции и Германии, в котором саммиту предлагалась программа создания в ЕС «внутреннего супергосударства» — фактически унитарного государства в странах еврозоны с единой армией, полицией, деньгами, налогами, внешней политикой и т. д. Комментариев о том, что это подделка, не было — предполагается, что документ является проектом, продемонстрированным членам восточноевропейской «вышеградской четверки» правительств в порядке консультаций.

Поспешность и манипулятивность, с которой избиратели ЕС были ознакомлены со столь грандиозным планом, показывает, насколько реальными являются проблемы управления в Евросоюзе и насколько резкими и неожиданными телодвижениями страны ЕС могут реагировать на события, связанные с Brexit. Если перспективы фунта более или менее понятны, то достаточно еще пары таких планов, чтобы Европа, несколько лет назад с огромным трудом ратифицировавшая новую европейскую конституцию, занервничала. Политики ЕС вообще много критикуются за постоянные попытки тайных масштабных договоренностей — чего стоят, например, закрытые переговоры о возможности разделения еврозоны на «южный» и «северный» евро в 2009 году, вызвавшие скандал. Сейчас же все отрицательные стороны «сильной и единой» ЕС могут проявить себя.

Наиболее очевидное «слабое звено» в ЕС — Греция, чье левое правительство имеет в ближайшие недели отличный шанс потребовать от ЕС новых скидок по программе поддержки в связи с изменившимися обстоятельствами, тем более что историческому оппоненту Греции — Турции, вхождение в ЕС в ближайшие годы не светит. Два других потенциальных очага нестабильности — Венгрия и Польша с их правоконсервативными и крайне конфликтными правительствами. Впрочем, свои проблемы так или иначе имеют все страны союза — предсказать, какая из них может «выстрелить» в ближайшие недели, невозможно. Важно то, что эти недели — горячее время для любых евродемаршей.

Лондонград на чемоданах

За пределами ЕС Brexit вряд ли станет триггером для крупных политических изменений. За исключением бывшей британской колонии Гонконга, где местный бизнес отлично встроился в цепочки торговли «ЕС — Китай — США» и теперь будет вынужден спешно искать новые ниши, выход Великобритании из ЕС мало кого затронет напрямую. Исключением могут оказаться Канада и Австралия — для них проблемы фунта стерлингов и новый статус Соединенного Королевства могут стать поводом для собственной игры, и как минимум в ближайшее время это станет головной болью и риском для всех валютных трейдеров — канадский и австралийский доллары в этом смысле вряд ли очень стабильные валюты на ближайшие месяцы. Для Китая же Великобритания уже не слишком важный в сравнении с США партнер — хотя китайское правительство и выразило некоторое сомнение в том, что Brexit кому-либо нужен, а для останавливающейся китайской экономики никакие неожиданности не нужны.

Как ни странно это звучит, Россия — одна из стран, для которой неожиданные последствия Brexit не менее вероятны, чем, например, для Индии, некогда бывшей частью Британской империи. Часть «серии странных событий» для России в виде неожиданного мира с Турцией уже налицо. Но дело не в этом. Великобритания — это один из двух центров российского бизнеса в мире, уступающий по размеру только Москве, и это — не только хаб для операций внешних инвесторов в ЕС через Лондон, но и узловая точка схем, по которым инвестируются деньги российского происхождения во всем мире. Неопределенность с практической реализацией Brexit наверняка приведет к миграции части многотысячной российской диаспоры в США и в страны ЕС (в первую очередь во Францию) и уходу части русских денег из Сити — как минимум на время.

Впрочем, больших событий вокруг русского бизнеса в Лондоне вряд ли стоит ожидать, по крайней мере сейчас — скорее, происходящее может отразиться на взаимоотношениях в элитах внутри России. Вероятность международных скандалов с участием российских фигурантов растет — и это только часть проблемы. Нередко принятое под воздействием новостей нервное решение кого-либо из «тусовки» начать процесс трансформации бизнеса или переезда запускает целую цепочку событий, которые невозможно предусмотреть. Так, согласие суда на арест главы Российского авторского общества Сергея Федотова 29 июня аргументировался в том числе получением им британской иммиграционной визы. Обвал в РАО немедленно привел к слухам о политических проблемах Никиты Михалкова, весьма влиятельного, хотя и не слишком крупного игрока в российской политике.

Кто «посыпется» дальше? Вероятность «эффекта домино» в таких ситуациях, как летом 2016 года в российской власти с ее предвыборной ситуацией и общей напряженностью отношений из-за экономического кризиса, в несколько раз больше, чем обычно. Поэтому, лежа на пляже, все же стоит читать новости, и российские — тем более. Бог с ней, с королевой Британии — а вдруг пора спешно лететь в Москву?