Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Константин Зарубин

Почему мы всегда заслуживаем сочувствия

Иллюстрация: Getty Images
Иллюстрация: Getty Images
+T -
Поделиться:

Это текст-примечание. Сноска внизу страницы ко всем остальным текстам, которые я уже написал или еще напишу о политике и социальных проблемах.

В конечном счете, гласит эта сноска, в мире нет ни героев, ни злодеев. Нет подвигов, нет преступлений. В конечном счете, никто не заслуживает ни тюрьмы, ни памятника. Никто не заслуживает ничего, кроме сочувствия.

К сожалению, продолжает сноска, «конечный счет» пока бывает лишь на семинарах по философии. Да еще, пожалуй, теплыми дачными вечерами, когда ты неделю не читал новости, и на столе чай с сухарями, и пахнет мокрым крыжовником из окна, а в небе висит радуга после июльского ливня.

Но рано или поздно, тут же настаивает сноска, конечный счет должен наступить везде. И более не прекращаться. По крайней мере, другой счастливой концовки для нравственного роста человечества мне не придумать.

Конечный счет, поспешно уточняет сноска после такого громкого заявления, не имеет никакого отношения к судным дням авраамических религий. Более того, он противоречит этим религиям. Если не считать некоторых особо либеральных верующих, испорченных идеалами Просвещения, мысль о том, что никто не заслуживает ничего, кроме сочувствия, — нелепая ересь и для христиан, и для мусульман, и для иудеев.

Вероятно, стоит подчеркнуть, что речь именно о сочувствии, не о прощении. Прощать, все в том же конечном счете, нечего и некому.

Однако (тут сноска, видимо, перетекает на следующую страницу) надо по порядку.

В основе любого разговора на общественно-политические темы лежит представление о свободе воли. Пресловутое «кто виноват?» и «что делать?» подразумевает, что люди вольны выбирать свои поступки и потому несут за них ответственность.

«Свобода воли» — скользкая тема. Философы не могут согласиться даже в вопросе единого определения, не говоря уже о том, есть у нас эта воля или нет. И так уже двадцать пять веков. Но на практике, в повседневной жизни, большинство людей без особого труда отличает «свободные» поступки от «несвободных».

Вот, предположим, Софья (это нынче одно из самых популярных имен от Москвы до Мехико) пошла на выборы и проголосовала за Партию №4. Как говорится, сама. Ни муж, ни начальник не грозили ей побоями или увольнением. Никто не требовал от нее поставить галочку куда надо, сфотографировать бюллетень и отчитаться. ЦРУ не облучило Софью секретными лучами. ФСБ не погрузило ее в гипноз через радиоточку. Медкомиссия не нашла у нее маниакального пристрастия к цифре «4».

Большинство из нас, не задумываясь, назовет поступок Софьи «свободным». Софья «могла поступить иначе» и несет «всю полноту ответственности» за свой выбор. Это вам скажут даже российские почвенники, которые клянут на все лады западное «обожествление личности», но сами явно исходят из того, что человек — автономная система, способная управлять своими действиями. Иначе ведь не ясно, за что грозить вольтерьянцам-либерастам божьей карой.

Впрочем, нет нужды выделять почвенников. Идеей «вины», завязанной на свободе воли, пропитана вся человеческая культура. Мы уверены, что поступки людей принципиально отличаются от явлений природы. Никому, кроме маленьких детей и самых истовых верующих (совсем не тронутых Просвещением), не придет в голову искать умысел в урагане, плесени или кедровой шишке, упавшей на голову. У явлений природы нет виновников. Их порождают законы природы — то ли железные, как рельс, то ли допускающие случайность, но однозначно «слепые».

Разумеется, я тоже так думаю. Вернее, пишу тексты и вообще веду себя, словно так думаю. При этом самая цельная часть меня уже лет десять уверена, что деление событий на «поступки» и «явления природы» — это фикция. Эволюционно оправданная, морально устаревшая фикция. Она полезна, если не принимать ее слишком всерьез, но чудовищна, если строить на ее основе этику.

Вернемся к избирательнице Софье. Ее выбор был «свободным» в том смысле, что поведение Софьи в Единый день голосования отвечает нашим представлениям о «нормальном», автономном поведении «взрослого» человека без психических «аномалий» и принуждения со стороны других людей.

Но если мы хотим взвалить на Софью «всю полноту ответственности», мало доказать, что ей не выкручивали руки. Придется взять ножницы, вырезать Софью из вселенной и объявить, что она, как богиня Гея у Гесиода, сама себя родила из предвечного хаоса — в половозрелом виде, прямо со стрижкой, прививками, дипломом зубного техника и твердым решением голосовать за Партию №4.

Очевидно, что это абсурд. Софьи из вселенной не вырежешь. Она, вы, я, все человечество — такие же явления природы, как сталактиты и Большой Барьерный риф. Конечно, мы очень сложные явления. Возможно, сложнейшие во всем космосе. И тем не менее. У нас нет никаких оснований возводить концептуальный забор между тем, что творится в человеческом мозге, и тем, что творится в желудке, простокваше или недрах Юпитера. Все это кусочки единого целого, крошечные эпизоды, выхваченные нашим языком из огромной истории вселенной — истории то ли прямой, как рельс, то ли полной фундаментальных случайностей, но однозначно не подвластной ни мне, ни вам, ни Софье.

В конечном счете, «свободы воли» в человеческой жизни не больше и не меньше, чем в любом другом природном процессе. Хотите наглядную иллюстрацию? Прикажите себе подумать о чем-нибудь ровно через пять минут. Приложив известное усилие, вы сможете вызвать в сознании нечто похожее на то, что планировали. Но пока вы ждете, в голове пронесется непокорная стая внеплановых мыслей — неизвестно откуда и куда, без какого-либо участия вашей воли.

(Следующее предложение в моей универсальной сноске будет выделено жирным шрифтом.)  

В конечном счете, знак равенства между «поступками» и «явлениями природы» потребует от нас асимметричного отношения к «свободе воли».

С одной стороны, мы не можем предсказать свое будущее. Скорее всего, даже в принципе, не говоря уже о практике. А значит, никакая философия не отнимет у нас надежды на «свободу» в том непритязательном смысле, о котором я говорил несколько абзацев назад: свободу от болезней и принуждения. И пока мы ищем счастья и смысла, пока мы пытаемся сделать мир лучше, наивная вера в то, что мы хозяева своей «судьбы», — не просто благо. Это вообще наш единственный компас, двигатель и горючее.

С другой стороны, все изуверские производные «свободы воли», вроде «вины» и «справедливого возмездия», надо забыть как страшный, бессмысленный сон. Там, где нет «поступков», не должно быть ни вины, ни мести, ни даже ненависти.

В последний раз вспомним Софью. Предположим, ей крупно не повезло. История вселенной сложилась так, что в Единый день голосования Софье захотелось не только осуществить свое конституционное право, но и сделать что-нибудь нехорошее. И она вбросила в урну пачку поддельных бюллетеней. Или угнала машину. Или подожгла библиотеку. Или, я не знаю, соседку зарезала.

Конечно, мы посадим ее в тюрьму (представьте заодно, что в России вброс бюллетеней стал преступлением). Конечно, обзовем последними словами. Конечно, мы хотим, чтобы никто не вел себя, как Софья, но еще мы очень хотим отомстить, и потому всякое обращение с преступниками, кроме насилия над ними, вызывает у нас рефлекторное отторжение.

Вернее, не всякое. Когда преступники — мы сами или наши близкие, у любого «поступка» внезапно находится куча смягчающих обстоятельств. Спросите у Софьиных друзей, почему Софья зарезала соседку. Вам расскажут про нищее детство на рабочей окраине с отцом-алкоголиком или про несчастный брак, или про врожденную социопатию, или про состояние аффекта из-за приступа ревности. Почти все это будет чистейшей правдой, и абсолютно все — в конечном счете — будет лишним, потому что у явлений природы нет виновников, и Софья не заслуживает ничего, кроме сочувствия, уже хотя бы тем, что она беспомощный кусочек вселенной, недолгое сгущение причинно-следственных связей и случайностей, в котором трепыхается сознание, способное страдать.

Этот текст — всего лишь сноска, потому что он никого не обличает. Я даже не знаю, какие практические шаги предложить. Скорейшее создание «этикосферы»?

У Станислава Лема в романе «Осмотр на месте» на одной планете жители сделали такую. При помощи нанороботов, которые пронизывают буквально всё, они ввели новый закон природы: «Разумное существо нельзя подвергнуть физическому насилию». Замахнешься, скажем, на кого-нибудь — и то рукав окаменеет, то ноги разъедутся, то еще что. Неплохое техническое решение. Ну, и болезни с бедностью на лемовской фантастической планете тоже победили.

Что предложить на реальной Земле? Ну, есть течение под названием neurolaw, нейроправо. Его сторонники (нейрофизиолог Дэвид Иглмэн, например) хотят свести риторику «вины» и «возмездия» к минимуму. Значительную часть преступного поведения, настаивают они, надо рассматривать как недомогание, сбои в «нормальной» работе мозга. Отчасти это уже происходит: адвокаты, подобно друзьям Софьи, рутинно ссылаются на психическое неблагополучие подзащитных.

Еще на Земле есть дети. Их до определенного возраста не сажают в тюрьму вообще ни за что. Кое-где их даже защищают от физического насилия родителей. Асимметричное отношение к «свободе воли» предполагает, что из понятия «взрослый» тоже исчезнет «уголовная ответственность». Останутся права и обязанности. Перед законом, который не знает «вины» и «возмездия», мы всегда будем взрослыми детьми. Как бы мы ни пакостили, мы заслужим только сочувствие и желание помочь.

В конечном счете. Не сейчас. Не в том мире, где око за око, где полно палачей и тюрем, а депутаты некоторых парламентов считают даже избиение детей краеугольным камнем цивилизации.

На этом сноска заканчивается. Спасибо за ваше терпение. Я должен был написать этот текст, потому что без него все мои пламенные колонки, обличающие пятое-десятое, были не совсем честными.

Комментировать Всего 5 комментариев

----- Борис Цейтлин -----

Уважаемый Константин, пока у меня два соображения (впредь, быть может, появятся еще какие-то).

1. Допустим, Ваш текст тоже детерминирован кучей обстоятельств, большею частью Вам неизвестных. Но очень сомневаюсь, что соображение это как-то сказалось на Вашем намерении его написать. Смею думать, что свои мысли высказывали Вы так, КАК БУДТО свобода воли у Вас есть. Коль я прав, то совершенно неважно, как оно есть "на самом деле" - Вашим действием (а речь и письмо тоже действие) различие между "как будто" и "на самом деле" полностью снимается. Будь иначе, не было бы у меня смысла со своим комментом обращаться лично к Вам - ведь если бы появление этого текста я воспринял как взаимоналожение не зависящих от Вас факторов, то последние бы и счел настоящими его авторами! 

2. Ваш призыв (ну, пусть не призыв, а мягкое предложение) снисходить и прощать в отношении к ДРУГИМ у меня вызывает симпатию, хотя я не уверен, что следование оному не выйдет боком. Зато совершенно уверен в том, что жизнь человеческая станет адом, если каждый этим призывом будет руководствоваться в отношении к СЕБЕ.  Почему оно так - в объяснении, полагаю, это не нуждается. 

Спасибо за отзыв, Борис.

"Смею думать, что свои мысли высказывали Вы так, КАК БУДТО свобода воли у Вас есть."

Да. Феноменальное переживание "свободы воли" преодолеть невозможно, да и не нужно; оно, вероятно, такое же необходимое условие нашего существования, как и остальная базовая феноменология нашего сознания. Я пытался это сказать - там, где говорю об асимметричном отношении к "свободе воли": "...пока мы ищем счастья и смысла, пока мы пытаемся сделать мир лучше, наивная вера в то, что мы хозяева своей «судьбы», — не просто благо. Это вообще наш единственный компас, двигатель и горючее".

ато совершенно уверен в том, что жизнь человеческая станет адом, если каждый этим призывом будет руководствоваться в отношении к СЕБЕ".

Совершенно с Вами согласен. Это ещё одна очень важная асимметрия "свободы воли".

----- от меня: -----

Ах, ну зачем же Ваша Софья голосовала за Партию № неважно сколько? Уж лучше бы она покупала чайник.

Я имею в виду, что комментарий к ситуации российских "выборов без выбора", с одной стороны, явным образом провоцирует рассуждение об отсутствии свободы выбора, а с другой стороны - делает это слишком явно, невольно вступая в ряды политических пропагандистов стиля "Голосуй - не голосуй, всё равно получишь ***."

В общем, смешать философию с политикой так, чтобы было съедобно - штука непростая, и, кажется, здесь Вы такой цели не ставили?

Вот с покупкой чайника было бы яснее.

Спасибо за отзыв, Анна.

Я взял действие политического характера, потому что этот текст - примечание к текстам на общественно-политические темы.

Другая, более принципиальная, причина в том, что философию, по-моему, надо смешивать со всем, постоянно. 

Но Вы, наверное, правы: более обыденный пример, наверное, был бы лучше. С другой стороны, буквально весь текст (учитывая, что он написан и опубликован в контексте настоящего) наверняка и без того "невольно" читается совсем не так, как мне хотелось бы. Поэтому я года два не мог его написать.

Кстати, ещё картинка к Вашему посту. О разных видах свободы.