Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Карен Газарян

Карен Газарян /

Беспамятная дата

Фото: Геннадий Хамельянин/ТАСС
Фото: Геннадий Хамельянин/ТАСС
+T -
Поделиться:

Мэрия Москвы не разрешила праздновать годовщину победы над ГКЧП. Московская власть не хочет злить власть центральную, а центральная власть уже очень давно считает события четвертьвековой давности не победой, а величайшей геополитической катастрофой. Поведение властей не заслужило даже соцсетевой рефлексии — настолько оно предсказуемо. Но даже и возникни эта рефлексия, это возмущение, этот, скажем, плач — то консервативно-охранительски настроенная публика ответствовала бы революционно-либерально-ностальгически настроенной: народ и не помнит ничего про ваш путч, посмотрите на соцопрос! В подобного рода дискуссиях причину и следствие часто путают. Не потому, что народ не помнит, не стоит вспоминать, а потому и не помнит, что ни разу толком не вспоминали.

48% россиян, которые ничего не помнят и не знают про путч и победу над путчистами, — это результат практически полного отсутствия этого события в новейшей истории России. Что важно, это даже не результат идеологического наполнения последних пятнадцати лет: еще в 2001 году фонд «Общественное мнение» провел опрос среди россиян и выяснил, что они не помнят фамилий членов ГКЧП. Возможно, тогда казалось, что это хорошо. Какие-то глупые политтехнологи, наверное, вдолбили ельцинскому Кремлю в голову мысль, что если люди будут помнить Язова, то он станет в их сознании героем. Но штука в том, что вместе с Язовым и Янаевым пропал из голов сам сабж, забылось собственно событие. Оно никак и никогда не было обозначено символически, если не считать скромного мемориала Кричевскому, Комарю и Усову на Садовом кольце и медали «Защитнику Свободной России».

Такие важные знаки — это, конечно, хорошо, но мало. Ни почтовых марок, ни топонимики, ни красного дня в календаре, ни ельцинской комнаты в каждой военной части. А надо было бы. Я почти без иронии сейчас говорю. Никакого ощущения всенародности — сплошной междусобойчик. И неважно, что пространство этого междусобойчика благодаря полутора общенациональным телеканалам и дюжине-другой газет и журналов на протяжении без малого десяти лет после события казалось широким и даже временами бескрайним. Этот эффект был ошибкой оптики, теперь-то это понятно даже самым непонятливым. И уже нет никаких оснований разводить руками и удивляться тому, что для среднестатистического россиянина-2016 победа над путчем — нечто вроде фамилии «Мариенгоф» для выпускника средней школы: что-то вроде бы знакомое, но совсем не близкое, в обязательную программу не вошедшее.

Невольное изъятие исторического события из истории началось незаметно — с акта высочайшего великодушия. В 1994 году члены ГКЧП были амнистированы и вышли на свободу. Дело даже не в тех пакостях, которые они говорили потом в своих интервью про Ельцина и Горбачева. И не в тех восторгах, которые они испытывали по поводу исчезнувшего СССР. Дело в том, что народ, за многие столетия привыкший к совсем другому обращению с государственными преступниками, воспринял амнистию — возможно, неосознанно, но вполне однозначно — как непреложный сигнал: новая власть — это власть мягкотелых слабаков, которые 19-21 августа победили по воле случая. Ирония в том, что этот недвусмысленный сигнал ему послала сама власть, очень старавшаяся быть человечной и потому великодушной где надо и где не надо. Если бы — чисто гипотетически — Павлов, Янаев, Крючков и прочие оставались в Матросской тишине по обвинению в государственной измене максимально долго, до самой своей смерти от естественных причин, а на фоне этого каждый год 19–21 августа по всем общенациональным каналам параллельно с парадами в честь великой демократической революции шли  документальные фильмы о диверсантах и предателях, двурушниках и вредителях, — возможно, образ победы над путчистами вышел бы несколько иным и запомнился легче. А за ним — и практический результат пропагандистской работы.

Все это звучит как злая шутка, на деле являясь маскировкой отчаяния. Коммунистические революционеры, прекрасно зная, с каким человеческим материалом имеют дело, принялись всенародно праздновать 25 октября (7 ноября) с самого 1918 года. Иначе ведь и нельзя революционерам. Но демократические революционеры в 1991 году не захотели учиться у коммунистических революционеров. 21 августа 1991 года не стало государственным праздником. Вместо него возник День России — день принятия Декларации о государственном суверенитете РСФСР, протокольный праздник, в сознании большинства людей мало чем отличающийся от Дня города и уж точно не связанный ни с какой революцией.

Конечно, сегодня легко говорить все это. И конечно же, вряд ли соблюдение всех вышеназванных условий помогло бы избежать того, что случилось потом. Но, возможно, в какой-то степени всему этому «потом» было бы сложнее случиться. Потому что английский газон, конечно же, требует трехсотлетней стрижки и полива, но триста лет начинаются сейчас, а не завтра или послезавтра.

С другой стороны, чисто психологически можно понять, почему столь важнейшей агитационно-формальной стороне дела было уделено остаточное внимание. Развал СССР произошел сам по себе, все к тому шло, а собственно путч вышел карикатурным и слабым, и в том, чтобы его сокрушить уже спустя сутки после его начала, не было никакого особенного геройства. Потому, наверное, и путчистов через три года выпустили из «Матросской тишины», как нашкодивших подростков — из камеры предварительного заключения. И потому, наверное, Комаря с Кричевским и Усовым считали не пламенными и героическими борцами, а едва ли не глупыми мальчишками, жертвами несчастного случая. Ну что ж, если завтра выяснится, что настоящие герои тех дней — министр внутренних дел СССР Пуго и управделами ЦК КПСС Кручина, погибшие в неравной борьбе etc., то для полного завершения сюжета останется лишь дождаться очередного социологического опроса.

С праздником!