Евгений Бабушкин /

Настоящая Америка. В туалете Госдепа и Трамп живьем

Политики и подонки, бездомные и бизнесмены, вашингтонский лоббист и парень в костюме Христа — в эти дни триста миллионов американцев решают судьбу страны и половины мира. Евгений Бабушкин поехал в США на выборы и узнал, чем на самом деле кормят в Госдепе, чего боится Пенсильвания, куда бежит Вашингтон и почему так тяжело выбрать между Клинтон и Трампом

Фото: Евгений Бабушкин
Фото: Евгений Бабушкин
+T -
Поделиться:

Часть 1. Вашингтон. В туалете Госдепа

Три Путина и два Буша

Место действия — Вашингтон, аэропорт имени Даллеса. Того самого, у которого план.

— Цель приезда?

— Выборы.

— Ух ты! Круто! Вы, русские, знаете, кто победит?

— Клинтон?

— Опять?! У нас уже был Клинтон!

— У вас и Буша было два.

— Это совсем разные Буши! А у вас зато три Путина подряд.

— И вовсе не подряд...

Пограничник с усмешкой пускает меня в Америку.

Сентябрь в столице мира жаркий даже ночью. Никаких небоскребов. Немного стекла и много камня. Могучие ляжки статуй. Колонны, колонны. Вот где Третий Рим-то.

Ветер в ивах у здания ФБР. У хрустального дома Всемирного банка засыпает и молится нищий. В субтропической тьме сияет Белый дом: совсем крохотный.

Фото: Евгений Бабушкин
Фото: Евгений Бабушкин

Охрана — на велосипедах. Напротив — палатка, а в ней лысый Джордж. Мать его хиппи, отец — алкоголик, а сам он против атомного оружия.

— Мир, брат! Мы тут с прошлого века стоим. Каждый раз, когда ты делаешь селфи с Белым домом, — ты видишь нас. И понимаешь, что не все в стране в порядке.

Уильям Томас — плотник, сумасшедший и герой — стоял тут за мир 27 лет подряд. Он умер — место заняла его подруга. Умерла и она — и теперь тут дежурят по очереди. Эта ночь — ночь Джорджа. А вообще он пожарный инспектор.

— Безопасность — моя работа. Хочу, чтобы и в мире было безопасно. Чтобы моя страна прекратила портить жизнь другим. А твоя страна портит жизнь другим?

— Бывает. А что ты думаешь о Клинтон?

— О, брат! Слышал о Бенгази? О боевых дронах? Она настроила против нас целую планету.

— Трамп лучше?

— Он просто идиот. А ты откуда?

— Из России.

— У вас есть идиоты?

Американцы невероятно дружелюбны.

У меня есть мечта

В шесть Вашингтон просыпается, в семь — бежит.

Тут каждый второй в правительстве, каждый третий — лоббист. Остроглазые мужчины в костюмах ценой с кадиллак. Стремительные женщины с букетами бирок и бейджей.

Но утром все одинаковые: в кроссовках и футболках. Лишь футболки отличаются.

«Иисус — царь царей»

«Помню 9/11»

«Скажи спасибо ветерану»

«Веруй!»

В Зеркальном пруду — где Форрест Гамп обнимался с возлюбленной — каждое утро отражаются тысячи бегунов.

На мраморные ступени мемориала Линкольна восходит огромный черный человек с пылесосом в руках. Его зовут Джеффри.

— Что ты думаешь о Трампе?

— Fuck Trump!

— А о Клинтон?

— Fuck Hillary!

Он жмет на кнопку и чистит мрамор.

Однажды именно с этих ступеней Мартин Лютер Кинг рассказал о мечте. Его слушали 300 тысяч человек. «Я мечтаю, — сказал он, — что однажды на красных холмах Джорджии сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев смогут сидеть вместе за братским столом». Потом его убили, и в Вашингтоне сожгли тысячу домов.

Но сегодня нация едина. Нация бежит. И я бегу с ними.

По утке из пулемета

Фото: Евгений Бабушкин
Фото: Евгений Бабушкин

В восемь мы возвращаемся с пробежки. Тут как-то легко становишься частью целого, поэтому — да, «мы».

У церкви кормят. В очереди семь хорошо одетых черных и одна хорошо одетая белая. В Вашингтоне даже бедность благополучна.

— Что стало со страной? Куда мы прикатились? Раньше было понятно: хочешь низкие налоги — выбирай республиканцев. Хочешь доступную медицину — выбирай демократов. А сейчас? Почему мы выбираем между клоуном и бюрократом? Не знаю, как у вас в России, и не думаю, что вы меня поймете…

— Отчего же.

— …но больно, когда твой выбор — лишь иллюзия. Тем не менее, я за Хиллари. У нее хотя бы опыт: четверть века в политике. А Трамп… Извините, у меня дела.

И уходит — за добавкой. Это Америка: тут у каждого есть мнение.

Над церковью и бедняками нависает Уотергейт. Тот самый отель, где Никсон прослушивал конкурента. Полвека спустя прослушка и слежка снова в моде и страна снова выбирает из двух зол.

Дюжина этажей The Washington Post упирается в низкое небо. Сюда информатор по кличке «Глубокая глотка» сливал компромат на Никсона. Сейчас тут обрабатывают Трампа. Хотя он и без компромата подставляется.

— Наше оружие, — проверка фактов,— говорит журналист Дэвид Филипов, — Легко ли проверить Трампа? Представьте, что вы на охоте, Трамп — очень жирная и медленная утка, а у вас в руках — пулемет. У Клинтон тоже уровень вранья выше среднего. Но Трамп — это что-то невероятное, такого давно никто не помнит. Последние 18 месяцев у нас один инфоповод: Трамп.

— Так вы, выходит, сами его раскрутили.

— А что делать? Вот в Сочи ваши Pussy Riot на глазах у прессы со всего мира подрались с казаками. Просто грамотный пиар. Тут то же самое.

 

На огромном экране — цифры. В эту самую секунду сайт The Washington Post читают 117 тысяч человек. Первое место — статья о протестах в Шарлотте: белый коп опять убил черного парня. Второе место — Трамп снова что-то ляпнул. Третье — опять он.

Он сказал, что построит на границе стену.

Сказал, что не прочь замутить со своей дочерью.

Сказал, что все мексиканцы насильники.

Сказал, что у него длинные пальцы и не только пальцы.

В окне столетняя и стометровая высотка: Старая Почта. На фасаде золотые буквы: Трамп. У него 5 детей, 8 внуков и 11 небоскребов — это 12-й, и выше него в этом городе лишь монумент Вашингтона.

Смех в синагоге

— Здравствуйте, хотите поговорить о Боге?

Прямо у Капитолия — свидетели Иеговы. В Америке религий — как шоколадок в супермаркете. Методисты. Адвентисты. Квакеры. Четыре вида меннонитов. Мормоны. В глубинке боятся ведьм и корчатся на полу захолустных церквей, в столице веруют прогрессивно.

Синагогу Sixth&I трясет от смеха. На сцене — Морин Дод, суперзвезда из The New York Times. Семь президентских кампаний и одна Пулитцеровская премия. Она сравнила Барака Обаму с вулканцем Споком, а Эла Гора — с кормящей матерью. Она съела пирожок с марихуаной и написала об этом колонку. А сейчас она мочит Трампа. Это же хит сезона: стрелять по жирной утке из пулемета.

— Некоторые люди просто берут бейсбольную биту и начинают всё крушить. Трамп — это такая бита и есть.

Смех в зале. Американцы и правда так хохочут — заливисто, как в телешоу.

— Трамп — торговец недвижимостью. Он скажет что угодно, лишь бы себя продать. Трамп — ведущий реалити-шоу. Только без реальности.

Смех в зале.

— Он не демократ. Он не республиканец. Он свел идеологию к своему эго. Он дружит с Путиным, который якобы сделал ему комплимент, но тот просто назвал егоярким.На неправильном переводе Трамп построил отношения с целой страной!

Снова смех. Люди заплатили за шоу 20 баксов и развлекаются на каждый из 20-ти.

— Чьим президентом он хочет стать? Америки? Нет! Он стать президентом белых мужчин, то есть меньшинства!

В зале, кстати, в основном белые мужчины. Это Америка: тут любят посмеяться над собой.

Никаких печенек от Госдепа

Фото: Евгений Бабушкин
Фото: Евгений Бабушкин

Охранник — рослый, белозубый, шутит:

— Добро пожаловать в лучшую страну мира!

А сам подмигивает и мотает головой.

Госдеп — это просто министерство иностранных дел, и планов по развалу России у него, кажется, нет. Все сотрудники — офицеры в отлично подобранном штатском, знают в среднем от трех до шести языков, имеют опыт работы в горячих точках и выглядят как самые обычные люди.

— Моя подруга уехала работать в Москву. Она смотрит и слушает так много российских медиа, что перестала отличать, где ложь, где правда. Иногда звонит узнать, что там у нас в Америке творится.

Печенек в Госдепе нет. Тут следят за фигурой. Есть гадкий кофе и отличная голубика.

— Это шумные, суматошные, некрасивые, но самые наблюдаемые выборы в истории, — говорит чиновник Госдепа Ричард Буанган. Он курирует зарубежную прессу, а значит и меня. — О нет, эти выборы не будут миленькими. Но мы можем сделать их прозрачными…

Стук в дверь кабинета.

— На этаже обнаружили подозрительный пакет… Убедительно прошу некоторое время не выходить курить.

Собеседник разводит руками — это Америка! Безопасность — любимое слово и Клинтон, и Трампа. Главное слово после 11 сентября. Госдеп тоже помешан на безопасности, и даже туалет тут запирают на ключ, чтоб обошлось без подозрительных пакетов.

— Большинство штатов уже определилось, в Вашингтоне нет предвыборного безумия. Но мой друг живет в Огайо, и там вся телереклама — либо про Трампа, либо про Клинтон. Особенно надоедают «суррогаты». Это люди, чья главная работа — выступать и поддерживать своего кандидата. Включаешь телевизор — шесть «суррогатов» орут друг на друга — выключаешь телевизор. В общем, за настоящей борьбой езжайте в колеблющиеся штаты. Их сейчас четыре: Огайо, Пенсильвания, Северная Каролина, Флорида.

Фото: Евгений Бабушкин
Фото: Евгений Бабушкин

И я поехал.

На вокзале торгуют значками. С Трампом — четыре бакса, с Клинтон — четыре бакса, все честно. Есть и старье: с Обамой — один бакс, с Маккейном — один бакс.

После выборов Трамп и Клинтон тоже подешевеют.

Читать дальше

Перейти ко второй странице