Александр Мечетин: Алкоголь — это естественный бизнес

Ксения Собчак поговорила с Александром Мечетиным, создателем и совладельцем ПАО «Синергия» — одного из лидеров алкогольного рынка России, о том, хорошо ли спаивать русскую нацию, как накопить денег на свой первый завод и можно ли отличить водку Beluga от «Русского стандарта» в слепой дегустации

+T -
Поделиться:
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов

История вопроса

Собчак: Когда вы, первый из алкогольных производителей в России, проводили IPO, «Синергии» пришлось раскрыть своих владельцев, среди которых оказался тогдашний сенатор от Саратовской области, а до этого топ-менеджер РАО ЕЭС Валентин Завадников. Вы были знакомы по Находке или познакомились уже в Москве?

Мечетин: Мы знакомы были по Находке. В Находке не так много людей, которые что-то делают. Город небольшой, всего 150 тысяч человек, поэтому у нас были какие-то общие друзья, знакомые. У нас с Валентином были товарищеские отношения. Сейчас основа команды «Синергии» — это менеджеры, проработавшие со мной более 15 лет. Многие выходцы с Дальнего Востока и из Находки. Большая часть из них — миноритарные акционеры компании, нас всех связывает дальневосточное прошлое.

Собчак: В начале 1990-х годов Завадников был вице-мэром города, потом финансовым директором особой экономической зоны «Находка», которая получала из федерального бюджета деньги на создание новых производств. Ваши нынешние партнеры Николай Мягков и Николай Белокопытов тоже сперва были чиновниками, а один из них — Сергей Молчанов — работал в администрации особой экономической зоны. Так вы и познакомились с Завадниковым?

Мечетин: Не совсем так. И Белокопытов, и Молчанов — мои партнеры. Один отвечает за операционный бизнес, другой — за финансовый блок. Фактически мои сокурсники и товарищи молодости. Если у них и есть послеуниверситетский период работы в администрациях, то очень краткосрочный, себя они реализовали как профессионалы уже в «Синергии». Они и еще несколько старожилов — как раз тот круг, который вместе со мной построил компанию.

Собчак: Вы в интервью рассказываете прямо американскую историю успеха, но мы понимаем, что в 1990-х годах время было совсем другим. Расскажите, как на самом деле происходили покупки ваших первых заводов?

Мечетин: Я вам честно скажу, первых денег было около $30 000, и мы решили: мы ужасно богаты, давайте что-нибудь сделаем!

Собчак: А откуда в Находке 1998 года появились $30 000?

Мечетин: У родственников занял, у семьи. Тогда создалась уникальная ситуация. После кризиса 1998 года друг на друга наложились три вещи: первая — низкая экономическая культура советского директорского корпуса, вторая — приватизация фактически еще не закончилась, то есть акции, которые попали на рынок, стоили копейки. Я, начиная со студенчества, покупал и продавал ваучеры, чем-то торговал и так далее. То есть каким-то образом был вовлечен в финансы. И третья, в 1998 году случился кризис, и то, что стоило дешево, стало стоить очень дешево. Поэтому задача была простая — найти где-то минимальные деньги и купить что-то, что можно потом заложить в банке, взять еще денег, еще что-то купить, и так далее. И мы с ближайшими товарищами занимались тем, что покупали все подряд, что плохо лежало. Мясокомбинаты, молочные заводы, магазины, цементный завод, и так далее, и тому подобное.

Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов

Собчак: Какая была первая покупка, что на них купили?

Мечетин: Мы купили в рассрочку завод по производству крабовых палочек. Он был на стадии закрытия. Это был наш первый проект в 1999 году. Дальше мы достаточно быстро решили проблемы, заложили завод, взяли кредит в банке под 75% годовых и приобрели на эти деньги мясокомбинат в Находке. Инфляция была дикая, но тогда все начали покупать отечественные продукты, поэтому мы быстро возвращали деньги. После мы приобрели два молочных завода — в Уссурийске и Комсомольске-на-Амуре.

Собчак: Приморье в конце 1990-х было, мягко выражаясь, достаточно криминальным краем. Я читала в газетах, что в Находке была сильная банда Вэпса, в Комсомольске-на-Амуре — банда «Общак», которая, кстати, контролировала тамошний молокозавод. Наверняка вам приходилось сталкиваться с бандитами.

Мечетин: Неизбежно приходилось сталкиваться с разными людьми, с охраной ездить. Но все-таки я стартовал в поздних 90-х, и эта волна уже пошла на спад. До каких-то перестрелок дело не дошло, скажем так.

Собчак: А деньги платить приходилось?

Мечетин: Нет, я никогда ничего не платил.

Собчак: Потом у вас случился неожиданный поворот: вы купили цементный завод в Еврейской автономии, один из двух на Дальнем Востоке, и стали партнером Игоря Пушкарева, который потом был мэром Владивостока, а в прошлом году был арестован по подозрению в создании преференций для своих заводов.

Мечетин: Я не был его партнером, мы с ним конкурировали. У нас был Теплоозерский цементный завод, а второй — Спасский цементный завод — принадлежал как раз Пушкареву. Потом мы продали наш завод инвестфонду Baring Vostok Capital Partners, а фонд продал ему, и он стал цементным королем Дальнего Востока. Пушкарев — талантливый предприниматель, но вот черт его дернул пойти в госуправление.

Собчак: Почему после всех этих перипетий с крабовыми палочками и цементом вы решили сконцентрироваться именно на алкогольном бизнесе?

Мечетин: Мы говорим о 2000-х годах, когда было понятно, что нужно выстраивать какой-то федеральный бизнес. Я понимал, что это должен быть бизнес в потребительской сфере. Не нужно было иметь какой-то серьезный административный ресурс, чтобы заниматься, например, мясным бизнесом. А дальше выбор был невелик. Производством молока было заниматься тяжело — к тому времени был уже сформирован «Вимм-Билль-Данн» и другие крупные молочные игроки. Колбаса — скоропортящийся продукт, и выстраивать федеральную компанию с таким продуктом тяжело. Тогда у нас еще был ликероводочный завод «Уссурийский бальзам».

В 2000-х годах алкогольный бизнес отличался низкой консолидацией — были сотни заводов с долей рынка около 1%, которые редко продавали водку за пределами своего региона. Сначала мы так же, как и другие заводы, приобрели «Уссурийский бальзам», а потом, когда немножко разобрались в алкогольном бизнесе, поняли, что можно этот опыт масштабировать и выводить на федеральный уровень.

Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов

Свой стакан

Собчак: В 2006 году вы некоторое время входили в совет директоров энергокомпании Виктора Вексельберга «Т Плюс», которую тогда возглавлял Михаил Слободин. Как вы там вообще оказались?

Мечетин: Не совсем корректная информация. В «Т Плюс» я никогда не входил, я недолго был приглашенным независимым членом совета директором одной из дочерних компаний РАО ЕЭС России.

Собчак: То есть вам это ни за чем не надо было?

Мечетин: Ни за чем не надо. Я не принимал участия, к радости или к сожалению, в энергетическом бизнесе.

Собчак: Почему? Многие же ходят по госкомпаниям и мечтают создать или возглавить какую-нибудь дочернюю компанию.

Мечетин: Слушайте, лучше маленький стакан, но свой стакан. Работа наемным менеджером или чиновником меня никогда не прельщала.

Собчак: Вы производите впечатление человека, который в достаточно раннем возрасте понял, что политика — дело грязное и туда лучше не соваться. Но весной этого года было объявлено, что вы вошли в генсовет Партии роста Бориса Титова. Почему вы решили изменить своим принципам, которые прослеживались столько лет? И почему при этом не стали участвовать в выборах?

Мечетин: Я принципы не менял. Генсовет — это консультативный орган, члены генсовета не являлись даже членами партии.

Собчак: Зачем вам это было нужно?

Мечетин: Я считаю, что Борис Титов действительно порядочный человек…

Собчак: Завтра к вам придет порядочный человек и скажет: «Вступи в общество рыбаков». Придет порядочный Норштейн и скажет: «Вступи в общество поддержки мультфильмов».

Мечетин: Вот с Норштейном с большим удовольствием вступлю в общество поддержки мультфильмов, на самом деле! А Партия роста — на сегодняшний день это такая зачаточная политическая история, но личность Бориса такова, что те люди, которые его знают, хотят ему подставить плечо. Он просто сказал: «Друзья, кто может, вступите…»

Собчак: Голосовать ходили?

Мечетин: Я проголосовал за Партию роста, и там, кстати, ваша же коллега и подруга Ксения Соколова баллотировалась по моему участку. Поэтому все сложилось.

Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов

Блиц

Собчак: Назовите трех самых талантливых бизнесменов в России, причем одного из них — из вашей отрасли.

Мечетин: Галицкий, наверное. Все сходятся во мнении, что это человек неординарный и достоин восхищения. Несмотря на то что как ритейлер он стоял на другой стороне баррикад — на стороне людей, которые изымают у нас средства.

Я бы назвал человека талантливого во всех областях, вызывающего у меня большую личную симпатию, — это Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко, Ростик, который создал сеть «Ростикс», «Планета суши» и многое другое. Он не просто построил успешный бизнес, ему не пришлось в процессе пожертвовать своей семьей. Я говорю ему: «Ростик, давай вечером сходим поужинать». И в ответ слышу: «Я не могу, потому что я всегда ужинаю дома. Я слишком много времени провел вне семьи и сейчас хочу наверстать».

А с точки зрения отрасли это, безусловно, Рустам Тарико. Он много сделал для продвижения русской водки вне России. Талантливый бизнесмен.

Собчак: Вы бы могли дружить с таким человеком?

Мечетин: Мы друг друга знаем, хотя и не близко. Все-таки дружат не по принципу отрасли или достижений, а по каким-то другим основаниям.

Собчак: Вы не осуждаете его образ жизни, его имидж?

Мечетин: Каждый должен искать себя там, где он считает, что может найти. И дай бог, чтобы мы все нашли.

Собчак: Если бы у вас был только один миллион долларов, в какой новый бизнес вы бы сейчас его вложили?

Мечетин: Я не специалист в интернете, но мы видим, насколько сейчас интернет меняет все области жизни, начиная от СМИ, когда один блогер становится более влиятельным, чем кнопка на телевизоре. Поэтому в интернет, безусловно. За интернетом будущее.

Собчак: Представьте, что у вас есть волшебная палочка, дающая возможность изменить любые три закона в России. Что это будут за законы? Наверное, чтобы разрешили рекламу алкоголя?

Мечетин: Нет, чтобы разрешили усыновлять детей. На мой взгляд, это важно.

Собчак: Значит, разрешить иностранное усыновление.

Мечетин: Второе — вернуть рекламу. А третье? Мне кажется, очень важно каким-то образом повысить роль самоуправления в России, чтобы люди несли ответственность за свою жизнь, за свой город, за свой дом, за свой регион, за свою страну.

Собчак: Если бы была возможность сделать так, чтобы какого-то одного бренда вообще не существовало, какой бренд вы бы уничтожили? Кто ваш главный конкурент? «Русский стандарт»?

Мечетин: Ну, на самом деле, это не важно. Абсолютно не важно!

Собчак: Хорошо, не будем никого убивать, просто давайте его обозначим.

Мечетин: Grey Goose. Но не будет Grey Goose — будет же кто-то другой. Здесь важно уметь побеждать в конкуренции.

Редакция благодарит Beluga Caviar Bar за помощь в организации съемки.

Назад

Перейти странице