Евгения Соколовская /

Следователи: Избивавшие Дадина сотрудники колонии не нарушали закон

Следственный комитет (СК) в четверг, 1 декабря, завершил проверку по сообщениям о пытках и побоях в карельской колонии номер 7, на которые пожаловался заключенный Ильдар Дадин

Участники дискуссии: Владимир Невейкин
+T -
Поделиться:

«Доводы осужденного изучены и тщательно проверены <…> и своего подтверждения не нашли», — сообщили в карельском отделении СК.

Так, оппозиционер сообщал, что сразу по прибытию в колонию ему подбросили лезвия. Их нашли при досмотре и за это Дадина отправили в штрафной изолятор (ШИЗО). Но, как утверждают в СК, видеозапись досмотра и другие неназванные материалы показали, что лезвия не подбрасывали: осужденный пытался пронести их на территорию колонии незаконно. Значит, говорится в сообщении комитета, Дадина отправили в ШИЗО по правилам.

«Утверждения осужденного о том, что в ШИЗО он подвергался избиениям со стороны начальника колонии и других сотрудников, в том числе подвешивался на наручниках, также не нашли своего подтверждения. К осужденному применялась физическая сила и специальные средства — наручники, — когда он отказался выполнять законные требования сотрудников учреждения», — заявили в следственном комитете.

«Установлено, что все телесные повреждения, в том числе в области предплечий, образовались у осужденного <…> вследствие правомерного применения к нему физической силы», — заключили в СК. Таким образом, Следственный комитет пришел к выводу, что сотрудники колонии не совершали преступлений.

24 ноября Дадина отправили в одиночную камеру за драку с другим заключенным. 1 декабря стало известно, что оппозиционер проведет там полгода.

Комментировать Всего 1 комментарий
Бессмертное..

"С ревматизмом ты сюда лучше не лезь, – серьёзно предупредил Швейка толстый господин. – С ревматизмом здесь считаются так же, как с мозолями. У меня малокровие, недостаёт половины желудка и пяти рёбер, и никто этому не верит. А недавно был здесь глухонемой. Четырнадцать дней его обёртывали каждые полчаса в мокрую холодную простыню. Каждый день ему ставили клистир и выкачивали желудок. Даже санитары думали, что дело его в шляпе и что его отпустят домой, а доктор возьми да пропиши ему рвотное. Эта штука вывернула бы его наизнанку. И тут он смалодушничал. «Не могу, говорит, больше притворяться глухонемым. Вернулись ко мне и речь и слух». Все больные его уговаривали, чтобы он не губил себя, а он стоял на своём: он, мол, всё слышит и говорит, как всякий другой. Так и доложил об этом утром при обходе."