«Зона милитар! Паф-паф-паф! Муэртэ!»: Куба накануне смерти Фиделя Кастро

На Кубе завершилось прощание c Фиделем Кастро. По просьбе «Сноба» Илья Александров, посетивший Кубу накануне смерти Кастро, рассказывает, чем живет остров на пороге новой эры

Участники дискуссии: Азгар Ишкильдин
+T -
Поделиться:
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Площадь Революции, где проходило прощание с Фиделем Кастро, — огромный заасфальтированный кусок земли к северо-западу от центра Гаваны. На площади торчит 138-метровый монумент, у подножия которого сидит мраморный Хосе Марти, герой войны за независимость Кубы от испанского владычества. Если встать за Хосе, из-за его плеча видны здания МВД и министерства коммуникаций.

На первом строении сделан портретный барельеф революционера в берете, на втором — в широкополой шляпе. Че Гевару в лицо знают все, а вот имя революционера Камило Сьенфуэгоса в России известно только интересующимся историей Латинской Америки.

В 1959 году на митинге после победы Революции на этой площади Фидель повернулся и спросил у Сьенфуэгоса, тогда второго по популярности человека на Кубе: «Камило, я все правильно делаю?» — «Ты все правильно делаешь, Фидель!» Фраза Vas bien, Fidel аккуратно выведена на здании под портретом Сьенфуэгоса.

Если идти к площади Революции не из исторического центра, а из окраинного района Нуэво-Ведадо, на вашем пути окажется здание ЦК компартии Кубы — его легко узнать по количеству шлагбаумов и людей в одежде цвета хаки вокруг.

Когда я перешел дорогу рядом с ним, то расценил жестикуляцию солдата как осуждение перехода дороги в неположенном месте (что на острове делают все: «зебры» нигде не нарисованы, светофоров — дефицит), но материализовавшийся тут же человек в гражданском подошел и на международном испанском объяснил, в чем дело: «Зона милитар! Паф-паф-паф! Муэртэ!» — провел пальцем по шее и им же показал, что надо идти по противоположной стороне улицы.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Справедливости ради — это было первое и единственное столкновение с кубинской военщиной на острове. Никакого ощущения, что вокруг бойцы в форме, будь то армия или полиция, на Кубе нет. Только изредка мимо проедут эмвэдэшные «жигули» с огромной, как синее ведро, мигалкой на крыше.

Самое явное присутствие спецслужб в городах — опорные пункты «Комитета защиты революции». В этих помещениях всегда открыта дверь, на стенах фотографии Фиделя, Че, государственный флаг, патриотические лозунги. Выглядит каждый из этих опорных пунктов как маленький муниципальный музей памяти изгнания Батисты. Люди внутри (чаще женщины ближе к 50) устало улыбаются туристам, от которых революцию защищать не надо, да и ценных сведений об угрозах социализму они не дадут.

Редкий случай, когда на улице действительно много полиции при исполнении, — Малекон пятничными вечерами. Главная набережная Гаваны, 8 километров бетона вдоль океана — редкое место отдыха, где гаванцев больше, чем туристов. Кубинцы собираются группами, пьют ром, жестикулируют и громко кричат о чем-то своем. Можно поставить на бетонный парапет ром и пить его, можно развалиться с подругой и хватать ее как хочется, никто ничего не скажет. Продавцы пива и чипсов из батата продадут вам товар в 10 раз дороже, чем местным, но все равно дешевле, чем в барах Старой Гаваны.

Туалетных кабинок нет, но на горе возвышается самый пафосный в столице отель «Насьональ» — он окружен по периметру каменным забором. В некоторых не очень высоких местах добавлена колючая проволока, а чтобы с набережной забор (сделанный в виде горной насыпи) не выглядел пугающе, вдоль променада обильно посажены кусты. В эти кусты и бегает справлять нужду весь Малекон.

На Малеконе расположено и американское посольство, которое из-за дипломатических сложностей чаще скромно называют «секцией интересов США».
Перед ним — площадь «антиимпериалистической трибуны». На площади сотни флагштоков — местные говорят, что раньше на здании посольства американцы устанавливали электронную доску и крутили свою капиталистическую пропаганду, но, если поднять знамя на каждом из флагштоков, никакую пропаганду не разглядишь.

Раньше окрестные здания были расписаны антиимпериалистическими граффити и надписями про американских президентов-кретинос, но мне ни одну найти не удалось. Наверное, из-за оттепели во второй срок Барака Обамы их потерли — возможно, при американском президенте-республиканце они появятся вновь.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

7 ноября, центр третьего по численности города страны, Камагуэя. Человек с мегафоном говорит про «русию» и «революсьен». Слушателей вокруг человек пятнадцать, меньше, чем в ближайшем хорошем баре. Русский революсьен 1917 года явно не самая горячая тема обсуждений. Впрочем, как и политика в целом: на следующее утро после выборов в США я спросил у официанта в Варадеро, не в курсе ли он, кто победил. Парень удивился, что в Штатах вообще прошли выборы. Впрочем, две американки за соседним столиком с траурными лицами произнесли: «Трамп». Вечером на пляже они уже хохотали с парой спортивных чернокожих граждан Острова свободы — хорошо, когда политика не мешает коммуникации между народами.

Официальная пропаганда изображает США обителью зла, местная ежедневная «Правда» (тут она называет «Гранма», в честь лодки, на которой Фидель и компания прибыли делать революцию) обличает Америку яростнее, чем российская газета «Завтра» — экономический блок правительства. Одна из самых популярных тем — эмбарго: кубинцы должны помнить, что их нелегкая доля обусловлена тем, что нельзя продавать в Штаты сахар.

При этом на улице можно увидеть местных девушек в футболках цветов американского флага, парней в символике американских баскетбольных клубов, и никто не кидается на них с кулаками.

У одного из таксистов на стекле были прикреплены два небольших флажка — Кубы и США. Как так, спросил я его, вы же враги? «Подарок туриста. Джаст бизнес. Ноу политик, ноу политик, понимаете?» Я понимаю. Эта фраза вообще исчерпывающе описывает быт тысяч кубинцев.

Рекламы нет. Ни единого билборда. Я проехал почти всю Кубу от Пинар-дель-Рио до Камагуэя — вдоль трассы только дорожные указатели и щиты про Че Гевару, Фиделя, движение 26 июля, про Родину, которая важнее смерти, и еще Чавес. Очень много Чавеса на пожелтевших, облупившихся щитах. Под каждой фотографией подпись: «Амиго!» Поразвешали, когда на остров полилась венесуэльская нефть, а сейчас, когда в Венесуэле экономическая катастрофа, все равно не снимают: амиго есть амиго.

Не то что Горбачев — эту фамилию я здесь слышал чаще любой другой русской фамилии. Контекст один: сначала у вас появился Горбачев, а потом тут начался Очень Сложный Период.

В Сьенфуэгосе здешний учитель английского языка рассказывает мне, что слово «Горбачев» для него синоним катастрофы. Я пытаюсь объяснить, что моя семья в 1991 году тоже не шиковала, но он уже идет на мировую и рассказывает, как несколько лет назад познакомился с туристкой из Украины. Самый часто употребляемый эпитет «О-о-о-о!» — здесь отношения между людьми определенно важнее, чем между странами.

Гаванский университет — величественное нагромождение неоклассических зданий, с колоннами, бронзовой статуей Alma Mater и скверами. Я стою и рассматриваю четырехколесный танк в одном из внутренних двориков. Ко мне подходит местная студентка и на английском объясняет, что эту бронетехнику в 1958 году отобрал у солдат Батисты выпускник университета Фидель Кастро. Я спрашиваю ее, что она здесь изучает? Оказывается, информационные технологии. «Правда, немного сложно из-за того, что у нас нет интернета в классах и все приходится изучать по учебникам. Зато все бесплатно. В России нужно платить за вуз? Вот, а у нас нет коммерческих отделений, все могут учиться. И белые, и черные — на Кубе нет разницы, какого цвета твоя кожа. У нас много иностранцев, приезжают даже из Европы. Например, из Германии, изучают медицину», — рассказывает она.

Я внимательно смотрю по сторонам, но приметить европейцев не могу. Девушка спрашивает, куда я иду дальше. Я говорю, что в музей Наполеона, в ответ она предлагает показать еще одно место, где бывал Фидель Кастро, — я зачем-то соглашаюсь. Местом оказывается унылый бар в пяти минутах ходьбы.

«На Кубе вы все пьете мохито, дайкири, да еще и “Гавана клаб”! Это же коммерческий продукт, “Гавану клаб” вы можете купить и в России. Давайте выпьем негрон?» Негрон (не путать с негрони) оказывается местной вариацией лонг-айленда: ром «Легендарио 7», кола, зачем-то мед. Невкусно. В счете оказалось, что коктейль стоит 4 кука (эквивалент 4 долларов), притом что обычная цена коктейля в хорошем баре — 2–3 кука.

В общем, это самое страшное, что с вами может случиться на Кубе: нищая студентка приведет вас в бар, где якобы бухал Фидель, и вам продадут колу с ромом за 300 рублей, а не за 100, как обычно. Популярная форма малого бизнеса: туристы находят внезапно на улице друга из местных, их ведут в бар, хозяин бара разливает алкоголь по ценам дороже, чем даже в туристических местах, а кубинский гений места получает комиссионный доход. «Зато я смогу купить себе учебники», — извиняясь, она смотрела, как я оплачивал счет.

Куки — местное экономическое ноу-хау. Есть песо — в них государство платит зарплату гражданам. Есть куки — в них вы, турист, платите государству. Один кук равен 1 доллару. При этом 1 кук — это 25 песо насьональ. Почему так и зачем?

Допустим, вы пьете чашку кофе в баре в Старой Гаване. Кофе стоит 2 кука, примерно 130 рублей. Утром вы доходите до ближайшего кафетерия для местных в своем районе на окраине Гаваны — чашка кофе стоит здесь один песо. Примерно 2,5 рубля. Там и там кофе вкусный, на Кубе с этим проблем нет.
Кафетерия — самый популярный формат общепита для кубинцев. Это ларек или окно в доме, столиков и стульчиков обычно здесь нет. Продают кофе, натуральный лимонад (3 песо насьональ), бутерброды (большой сэндвич с сыром — 8 песо насьональ, 20 рублей). Не покупайте только бутерброды с мясом: колбаса на Кубе ужасная. Кило говядины стоит с месячную гаванскую зарплату, а с точки зрения уголовного кодекса убийство коровы наказывается так же сурово, как убийство человека: можно получить до 15 лет тюрьмы. Естественно, локальные «Кафетерии» есть только в спальных районах, в туристических кварталах их не найти.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Едем с русскоговорящим таксистом. Он учился на военного летчика в Союзе, а потом Союз развалился, летает теперь на ВАЗ 2105. Шучу, что его машина как я — сделана в СССР. «Знаешь, сколько стоит? 16 000 куков. И ей тридцать лет! Тридцать!» — объясняет мне водитель.

Я перевожу сумму в рубли, получается больше миллиона. Средняя зарплата на острове — 20–25 куков. У местного населения машины не младше года победы революции, 1959-го, никаких автосалонов не существует. Но если у кого-то (например, у местной номенклатуры) вдруг есть машина новее — с рук ее можно приобрести.

Таксист объясняет, что частным извозом можно нормально заработать, даже и 16 000 куков: «Куда ты дальше? В Тринидад? Едь на автобусе. Ты руссо, я тебя не повезу. Был бы ты канадец или итальяно, я бы сказал: погнали, 100 плати, 150 плати, а тебе не хочу так говорить. Дорого, лучше автобус». В туристическом бизнесе вся его семья: мать сдает комнаты туристам, у дяди частный ресторан.

Вообще-то, автобусы на Кубе — пожилые грузовики, куда в кузов засунули несколько досок, выполняющих роль скамеек. Грузовики забиты под завязку, проезд стоит дешево («Не куки, а песо, даже не песо, а наши копейки от песо, дешево»!), но туристы на них практически не передвигаются.

Для иностранных граждан партия создала компанию Viazul, у нее парк современных комфортных автобусов, маршруты «Виазула» покрывают все крупные кубинские города. Например, цена автобуса по маршруту Тринидад — Камагуэй (250 километров) — 15 куков. Быть водителем автобуса для туристов престижно, всех водителей помимо фирменной формы объединяет тяга к украшениям: часы с позолотой и перстни, желательно на всех десяти пальцах.

Транспортом является все: в некоторых городах конная повозка обозначается номером и едет не как такси, а по определенным остановкам, как маршрутка.

Моя мечта проехать на кубинском поезде не сбылась. На кассе железнодорожной станции в Камагуэе пытаюсь выяснить, как уехать отсюда в Гавану или Матансас, где посмотреть расписание? Расписания нет. Приходите завтра, сегодня поезда нет, завтра будет. Оставьте свой номер — я вам позвоню (?!), когда поезд подъедет.

Обескураженный, выхожу. На платформе все-таки стоит ржавая электричка с вагонами без окон и железными лавками. Ехать никуда не спешит.

Путеводитель объясняет мне, что поезда на Кубе ходят в несколько раз дольше, чем автобусы, железных дорог на острове очень мало, а единственный нормальный поезд французского производства отправляется из Сантьяго в Гавану раз в три дня, и, видимо, я на него не попал. Я вспоминаю, что на Кубе железнодорожное сообщение появилось раньше, чем в России, и иду торговаться с таксистами на автовокзал.

Американские «форды», «бьюики», «понтиаки» и «шевролле» 1950-х — обязательная и узнаваемая часть кубинского пейзажа. Они красивые и удобные: впереди вмещается три человека. На вопрос, как можно поддерживать автомобиль на ходу 70 лет, водитель в Веньялесе отвечает: с огромным трудом и с родственниками во Флориде, которые умеют находить нужные запчасти.

К 2016 году от первозданного Ford Fairlane остается только кузов. Восторженные глаза и цветные куки туристов наверняка помогут этому форду протянуть еще лет тридцать, даже если билборды с Чавесом вокруг уступят место рекламе «Найка» и «Колы».

«Каса партикуляр» — это что-то вроде «комнаты в частном секторе» по-русски. В 2011 году Рауль Кастро разрешил гражданам Кубы открывать свое собственное дело, и в списке профессий помимо странных «пришивателей пуговиц» оказались и вполне рентабельные виды коммерции: парикмахерские, рестораны и, конечно же, сдача жилья туристам.
Каса — это либо отдельная квартира, либо — в 90% случаев — одна или две комнаты в доме хозяев. Дома, где странник может найти ночлег, помечаются специальным значком касы, иногда они имеют названия — чаще всего по имени и фамилии владельцев. Обычная цена комнаты — 25 куков в сутки, торг уместен.

В комнатах есть шкаф, кровать, обязательно вентилятор или кондиционер, также я не встречал ни одной касы без кресла-качалки в холле. Ощущение, что все, кто сдает квартиры и комнаты, получают ГОСТ от местной партячейки: абсолютно во всех касах во всех городах страны одинаковый завтрак! Яйца (жареные или омлет), хлеб, масло, сыр, фруктовая тарелка (папайя, грейпфрут, гуава, ананас), кофе, молоко. Ни разу не было иного набора.

Впрочем, обычному кубинцу по карточной системе полагается пять яиц в месяц — я за две недели на Кубе уничтожил, получается, полугодовой паек кубинца в части куриных яиц.

У Лолы шикарная каса, хоть и далеко от центра Гаваны. Холодильник с местным пивом, веранда, три комнаты, телевизор, кресел-качалок аж четыре штуки. Лола отучилась на врача и работает в госпитале, она зарабатывает около 20 куков в месяц на работе (и по 15 куков в сутки за каждую из сдаваемых комнат). У нее неплохой английский, и она планирует уехать работать в Чили. По разговорам не складывается ощущение, что это беседа об эмиграции — кажется, на Кубе все страны Южной Америки рассматривают как одну территорию, где люди говорят на одном языке, а еще их всех немножко притесняют американцы.

Ничего плохого про государство и про Фиделя никто, конечно, не говорит — только то, что в начале 90-х тут был полный «Горбачев» и не особо сытно. Кажется, кубинцы, особенно занятые в туристическом секторе, научились жить в новой реальности, где у них своя жизнь, а у государства с его декорациями и особой версией социализма — своя, телевизионно-газетная, которая с их действительностью пересекается лишь условно.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Типичный магазин на Кубе выглядит как будто специально для фотографов, желающих успеть заснять тропический социализм. Длинный ряд полок. Очень странный набор товаров: вода, зажигалки, телефонные провода, зубные щетки. В маленьком магазине, где продается только ром, вдруг можно увидеть в продаже телевизоры с плоским экраном.

В Гаване, придя на запах хлеба и встав в очередь, был обсмеян со своими куками: оказывается, это реализация хлеба по карточкам и мне тут ничего купить не удастся.

Есть и большие торговые центры с одеждой — главный магазин со шмотками в центре Санкти-Спиритуса напоминает флагманский магазин сети «Фамилия», только это не скидки на вещи производителей, а noname-марки. Джинсы стоят 5–7 куков, кроссовки — 12–20 куков. Магазин пустой: для местных дорого, для туристов вещи непрезентабельны.

В отличие от СССР, никто за наличие туристической валюты местное население не накажет. В кафетериях нормально примут куки, просто отсчитают сдачу в песо.

Более того, теперь есть и доступ к глобальной сети. Чтобы зайти в интернет, нужно выполнить следующие действия: идете в ближайший пункт связи etecsa, покупаете карточку на Wi-Fi. Час вайфая стоит 3 кука. Потом идете туда, где есть Wi-Fi — как правило, это одна из центральных площадей или бульваров в городе, там всегда сидят десятки людей с телефонами или планшетами. Вводите на смартфоне код доступа, и вуаля: можно выкладывать фоточки Гаваны в инстаграм.

Почти все вокруг вас говорят с кем-то по скайпу и по другим мессенджерам с видео: общение с друзьями и родственниками из других стран — основной способ использования интернета на Кубе.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Куба — страна победивших платных туалетов. Практически везде, где есть туалеты, они платные. В ресторанах, ночных клубах, барах, на автобусных станциях — везде сидит бабушка, которой надо дать копеечку (в тех копеечках, которые относятся к кукам, а не к песо).

Жалуюсь на это канадцу в очереди в WC в ночном клубе «Пещера» в Тринидаде. «Зато это будет первый туалет, где поссышь среди сталактитов», — добродушно объясняет он. Житель Торонто здесь не в первый раз, Куба — направление номер два для туристов из Канады (на первом месте США), и больше всего туристов на острове именно из Северной Америки.

«Пещера» — главный клуб в Тринидаде, танцпол, бар, туалет — все действительно сделано внутри реального спелеологического объекта. Цветомузыка играет на камнях, местные отжигают сальсу, туристы накидываются мохито (на самом деле просто ромом с аналогом «спрайта») за 1 кук. Дискотека начинается в 23.00, чтобы сюда попасть, нужно проторчать на улице час-полтора. Никого не разворачивают, но хозяина места кто-то научил поставить на вход огромных свирепых фейсконтрольщиков, которые пускают посетителей группами по четыре человека и не дают прохода следующей партии, пока предыдущие не купили входные билеты и не сдали в гардероб сумки.

Канадец пришел сюда не за аборигенками, а со своей женой и парой американских друзей. Я говорю американцам, что приехал посмотреть Кубу, пока Фидель еще жив и они не вернулись сюда строить казино. «Я здесь за тем же», — признается американец и идет неуклюже изображать движения сальсы. Его подруга говорит мне, что обратно они улетают прямым рейсом — первым прямым авиарейсом между Кубой и США за много лет.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

В последний день в Гаване я покупаю сувениры друзьям. Беру в руки тонкую аляповатую книжку с названием Rebelion («Бунт») и молодым нарисованным Фиделем с автоматом на обложке. «К 90-летию команданте», — аккуратно сообщает надпись.

Это графический роман про революцию: иллюстрации художника и поясняющий происходящее текст либо комиксовые баблы. На первой странице — высадка «Гранмы», потом долгая, романтическая, опасная и великолепная история борьбы барбудос. Последняя иллюстрация — Фидель и Камило Сьенфуэгос на митинге, Кастро спрашивает: «Камило, я все правильно делаю?» — «Ты все правильно делаешь, Фидель», — отвечает ему камрад.

Продавец хотел продать комикс за 10 куков, но я договорился на 15 куков за 3 экземпляра.

Комментировать Всего 1 комментарий

Мой хороший друг сидел в тюрьме за подписание текста, критикующего официальную версию кубинской истории. Срок был - немного меньше пяти лет. Вместе с ним сидели крестьяне, ни сном ни духом против режима не выступавшие. Крестьяне сели за то, что зарезали на мясо коров, которых они выращивали. Срока у них были больше, чем 15 лет.