Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Олег Кашин

Олег Кашин /

Капсула времени

Фото: Stefan Wermuth/REUTERS
Фото: Stefan Wermuth/REUTERS
+T -
Поделиться:

Редакция «Сноба» попросила написать несколько писем в будущее — не очень далекое, лет на двадцать вперед, чтобы, допустим, мой сын, когда ему станет интересно, смог бы понять, чем жил я и мои современники в середине 2010-х. В свое время я даже пробовал что-то писать о капсулах времени, о советской моде замуровывать послания потомкам во всякие фундаменты и постаменты. Это всегда что-то жалкое и нелепое — советские комсомольцы комсомольцам 2017 года обычно писали, что завидуют им, живущим в коммунизме, а в наше время (логично, что и в наше время вернулась мода на эти капсулы) уже никто никому не завидует, а наоборот, чаще хвастаются: что-нибудь вроде «этот физкультурно-оздоровительный комплекс заложен в год 70-летия Великой Победы» — потомки обзавидуются, конечно.

Самое приличное в этом жанре — гулаговские капсулы времени, когда строители театра в Нижнем Тагиле или водонапорной башни в Инте просят потомков вспомнить о них и о том, что «этот театр построен не силами комсомольских бригад, как потом будут утверждать летописи, а создан на крови и костях заключенных — рабов XX столетия».

Но тайные записки — это другое, а мы говорим именно о публичных посланиях, главный дефект которых, мне кажется, состоит в том, что их авторы привыкли исходить из своего представления об обозримом будущем и о произошедшем в нем, будь то построенный коммунизм или сохраненная путинская победоцентричность истории, и именно поэтому получается какая-то чепуха, которую неловко читать.

Если бы я был потомком, ждущим писем из прошлого, мне бы, наверное, было неинтересно читать, чего их авторы ждут от меня, а вот узнать, что они считали важным и что, как они предполагали, должно было дожить до моего времени, — вот об этом бы я почитал.

Есть вещи, с которыми можно свериться в первоисточнике, а есть то, что уходит, не оставив никакого следа. В моей жизни был короткий период, когда я работал в газете «Известия», еще в ее старом, брежневском здании на Пушкинской, и там меня завораживали развешанные по коридору первые полосы разных лет — это стандартная мировая традиция, во всех редакциях это любят, особенно на Западе, но только в «Известиях» в нулевые я видел фальшивые, сфабрикованные старые первые полосы, в которых газета 1980 года открывается портретом сосланного Сахарова, а газета 1968 года — зловещим танком на Вацлавской площади. Понятно, что люди хотели как лучше, и понятно, что писать историю по настоящим первым полосам, на которых надои и намолоты, а вовсе не Сахаров и не танки, нельзя, но и верстать историю задним числом тоже некрасиво. Можно предположить, что альтернативу надоям могут составить дневники и письма, но это, по-моему, тоже чепуха — рубрика «Фейсбука» «В этот день» тем и хороша, что она наглядно показывает, до какой степени не имеет значения то, что кажется важным людям именно в этот конкретный момент времени. И вот я в своих письмах хочу этого как-то избежать.

Не будучи уверенным в том, что я вообще могу быть интересен потомкам, я начну с пояснения по поводу того, кто я такой и чем занимаюсь. Я много лет работал журналистом, и по инерции меня до сих пор везде представляют как журналиста, но это не совсем так, я уже давно нигде не работаю, и если уж точно формулировать род моих занятий, то я занимаюсь политической публицистикой. Это такой старинный окололитературный жанр, но сейчас в России он существует в таком, наверное, загробном состоянии, когда любое слово, сказанное о власти или о борьбе за нее, оказывается неживым. Вероятно, когда-то это было политтехнологией — люди, которые у власти сейчас, хотели разнести политику и жизнь, чтобы никто не вмешивался в их дела. Но что получилось в результате: жизнь ушла сначала из власти, а потом и из самой жизни, и если писать о политике, то можно только воспроизводить ничего не значащие слова (неважно, «за» или «против»), выступая скорее резонером или копирайтером, а не самостоятельной единицей. Можно ли это как-то преодолеть? Я надеюсь, что да, и если перестану надеяться, то, наверное, просто не смогу ни о чем писать, а единственным доступным мне источником этой надежды остаются сильные личные чувства, которые я, может быть, уже нарочно и искусственно поддерживаю в себе по отношению и к государству, и к тем людям, с которыми приходится сосуществовать в том пространстве, в котором государству принято оппонировать. Но даже с учетом переводимых в личный регистр совсем не личных вещей я прекрасно понимаю, что и я, и все остальные пишущие сегодня о власти люди просто впустую перемалываем воздух, и чем мощнее наши технические возможности, тем более жутко это выглядит.

Гигантская турбина, работающая впустую, пугает сильнее, чем игрушечная мельничка. Я не знаю, будет ли понятен потомкам этот образ, и скажу открытым текстом: какими бы ни были их позднейшие впечатления о нашем времени, основанные пускай и на наших собственных воспоминаниях, главное, что хочется донести до них через десятилетия, — это ощущение системно растрачиваемой жизни, которое мы прячем от самих себя за той чепухой, которая, как мы делаем вид, имеет для нас значение. И поэтому, когда потомки станут (вдруг) перечитывать хотя бы и мои тексты, я попрошу их не воспринимать все написанное буквально.

Да, это может читаться драматично. Вот телеведущая Лена Летучая напала на популярное у либеральной интеллигенции кафе, и все спорят о том, кто прав в этом конфликте. Вот омерзительный медиагерой и выдающийся кинорежиссер Михалков потребовал закрыть музей бывшего российского президента, и все спорят, ждать ли от этой атаки нового закручивания гаек. Вот Навальный, оппозиционный лидер, лишенный права участвовать в выборах, заявил, что он хочет выдвигаться. Это наши первополосные темы, но это ведь те самые надои из старых «Известий», и когда-нибудь кому-нибудь придется задним числом переверстывать эти полосы, потому что конкретные обстоятельства не имеют значения, и краткий пересказ любого животрепещущего спора в 2016 году звучит совсем просто — «все было зря».

Вот что я хотел бы донести до потомков в первом послании, а дальше будут подробности.