Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Георгий Бовт

Либо Путин, либо Путин 2.0

Фото: Stefan Wermuth/REUTERS
Фото: Stefan Wermuth/REUTERS
+T -
Поделиться:

По поводу заменимости или незаменимости Владимира Путина на посту президента (это каждый решает в зависимости от политических пристрастий) ходит известная шутка: «Если не Путин, то кот». На днях она получила, кажется, логичное продолжение: «Если не кот, то Навальный». Блогер-юрист заявил о самовыдвижении кандидатом в президенты (выборы у нас, напомню, в 2018 году) сильно загодя, одновременно убив сразу несколько условных «зайцев».

Во-первых, сделав это до гипотетических «праймериз» среди демократов, он заявил о себе как о человеке, который не намерен заниматься традиционной мышиной возней, в которую всякий раз выливаются попытки демократов договориться о чем-то или ком-то «едином».

Во-вторых, если власти передумают давать возможность Алексею Навальному баллотироваться на выборах, затеяв для этого пересмотр приговора по делу «Кировлеса», который как раз юридически и мешал ему с такой судимостью идти на выборы, то он может это списать на «политические репрессии», тем самым сделав свою фигуру в контексте российской политики и, с позволения сказать, судейской практики не то чтобы совсем уж неприкосновенной, но такой, по поводу которой надо всякий раз принимать деликатное политическое решение. С оглядкой на резонанс в обществе и, что еще менее приятно, «за бугром».

Реакция на самовыдвижение Навального среди демократической оппозиции, пребывающей в состоянии глубокого кризиса, внутренних дрязг, мелких разборок и перманентной недоговороспособности, оказалась неоднозначной. Одни с ходу заклеймили «проект Навальный» как очередную хитрую кремлевскую многоходовочку. Мол, Владимиру Путину вовсе не нужно повторения истории с полумертвыми думскими выборами 2016 года, прошедшими при рекордно низкой явке. Ему нужна убедительная победа. Каковой быть не может по определению, если на выборы в роли его оппонентов явится все та же команда усталых клоунов. Навальный же вполне себе живой спарринг-партнер. Волонтеры будут суетиться с «кубами» на улицах, создавая эффектные декорации всамделишной кампании. Сам кандидат тоже разнообразит уже приевшуюся тусклую риторику «как бы баталий» своим злым словом про «продажный режим». То есть скучно не будет.

Однако другим, считающим себя непримиримым борцами с путинизмом, и этот «фейк конкуренции» не нужен. Ответного конструктивного варианта у этих людей, правда, все равно нет. Но когда это кого удерживало в российской интеллигентско-демократической тусовке от того, чтобы встать в определенную позу, из которой потом неизвестно как выходить.

К тому же у российской власти, если обратиться к истории, уже был опыт взаимодействия не только со столь ручной «оппозицией», что нынче заседает в Думе, но и с гораздо более радикальной. В конце ХIХ — начале ХХ века на фоне опасных брожений среди рабочих власти пытались сами формировать среди них «правильные организации». Как сейчас сказали бы — НКО. По инициативе чиновника департамента полиции Сергея Зубатова для отвлечения рабочих от политической борьбы стали создавать подконтрольные властям структуры, которые должны были сосредоточиться лишь на «не опасных» направлениях работы. Например, на том, чтобы мирными средствами добиваться улучшения условий труда. В какой-то момент Зубатов решил привлечь для популяризации своих идей в рабочих массах и интеллигенцию. Как часто бывает у нас, интеллигенция все и испортила.

Именно так одним из лекторов-просветителей темного пролетариата стал молодой священник Георгий Гапон, который так увлекся порученной ему «миссией», что довел ее до логического завершения — возглавил мирное шествие для подачи петиции царю 9 января 1905 года. Это было воскресенье по календарю. Оно стало, как известно, «кровавым»: по приказу Николая демонстрация была расстреляна. И это стало началом первой русской революции.

Я нисколько при этом не утверждаю, что Алексей Навальный — это новый Гапон или «дудочник-крысолов» демократической оппозиции. Таких «крысоловов» нынче хоть отбавляй. И все на госфинансировании. Я всего лишь напоминаю, что ничто не ново в нашем политическом мире.

Есть и другая крайность. Некоторые уже стали всерьез рассуждать на тему, надо ли Навальному-президенту милостиво предоставлять Путину — уходящему президенту гарантию от преследований. Трудно пока даже оценить (не)адекватность таких суждений. Но мечтать, конечно, не вредно.

Впрочем, если следовать все же логике политической неадекватности, можно рассмотреть в сугубо политологическом плане вопрос о том, что если нынешний лидер страны в принципе сменяем, то кем? Итак, возвращаемся в начало: если не Путин, то…

Те, кто склонен всерьез рассматривать Навального как кандидата на выборах, отмечают специфику этого политического персонажа, явно выделяющую его на общем фоне так называемой оппозиции. Он агрессивен, просто излагает свои мысли, достаточно резок — он не мямля, говорящая на «птичьем языке» официоза. При этом он в достаточной мере циничен. Он безусловно политическое животное новой породы. От него можно ожидать довольно жесткого стиля управления. Трудно представить, как он будет поступать с проигравшими оппонентами. Возможно, гораздо жестче, чем Путин. Скорее всего, жестче. Его ранние заигрывания с русскими националистами, выйди он на оперативный политический простор, могут породить таких бесов, что мало не покажется. А могут, напротив, под давлением политической осмотрительности и расчетливости трансформироваться во вполне нормальный государственно-скрепляющий патриотизм без фальши, в отличие от нынешнего, являемого чиновниками в унылом официозном стиле, от которого скулы сводит. И от которого за версту подчас несет фальшью.

Ну и, наконец, главный вопрос: а может ли вообще во главе России стоять человек, которому был бы совершенно чужд авторитарный стиль правления? Или же созданная к настоящему времени вертикаль власти обречена на то, чтобы на ее вершине восседал либо Путин, либо Путин-2.0? Справедливости ради заметим, что вертикаль эту создал вовсе не нынешний президент. Он всего лишь следовал русским историческим традициям, согласно которым «слабая власть» всегда кончалась для страны плохо. В свое время, есть такая точка зрения, вовсе не приговоренный в 2008 году к отставке с поста президента после первого срока Дмитрий Медведев был испрошен уступить место своему предшественнику/преемнику прежде всего потому, что был заподозрен в «горбачевщине» — в опасном «раскачивании лодки». Он, что называется, стал «попустительствовать».

На это, конечно, можно возразить, что альтернативой авторитаризму, опробованной во многих странах, является последовательное и планомерное строительство институтов, системы сдержек и противовесов. Начиная от законодательной и судебной (независимой) властей наверху и кончая местным самоуправлением, питающимся силой гражданской активности сознательных и ответственных граждан/налогоплательщиков (да-да, нет налогов без представительства, помните?).

Ключевой вопрос: кто же запустит такое строительство институтов и проследит за ним, что при нынешнем положении вещей (давайте не будем обольщаться по поводу того, что таковыми, чуть ли не готовыми институтами уже «беременен» наш народ-богоносец) видится делом реалистичным, лишь если оно будет инициировано сверху, но никак не снизу. Кто?

Говорят, что Путин не верит в институты, а верит в то, что он сам может все «разрулить». Возможно, это упрощенная трактовка его истинных намерений. Возможно, он в глубине души все же верит в институты, но исходит из того, что для их вызревания на сильно утоптанной вековым сатрапством русской почве нужно очень много времени. Так что он пока самолично проследит, чтобы все «вызревало» правильно, проводя где нужно селекцию, а где понадобится — и вивисекцию.

В этом плане «проект Навальный», если он действительно имеется, может стать лишь очередной «тренировкой». Другое дело, что многие могут воспринять такую «тренировку» слишком всерьез. И тогда, под воздействием резко критической риторики по отношению к «коррумпированному режиму» лодка зашатается куда сильнее, чем при тишайшем и интеллигентнейшем Дмитрии Анатольевиче. Президентство которого ведь тоже было своего рода «тренировкой» системы — на сменяемость верховной власти. Она тот тест прошла лишь частично. Потому как тогда и выяснилось, что «если не Путин, то кот».