Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Иван Давыдов

Столичное счастье

Иллюстрация: GettyImages
Иллюстрация: GettyImages
+T -
Поделиться:

Здесь дорого, здесь неуютно, вечная спешка и люди злые (да, мы злые). И тесно еще, а они все едут и едут, — каждый приехавший начинает бормотать эту мантру после того, как поживет в Москве хотя бы месяца три (верьте приехавшему). Летом мэр по новой традиции устраивает ад, или, по крайней мере, хочет до ада добраться — роет и роет землю с упорством, достойным лучшего применения. Хотя, может, он просто нефть ищет: все здесь есть, кроме нефти, и это, конечно, обидно. Зимой здесь ад и без мэра. Других сезонов заметить не успеваешь. Вообще ничего не успеваешь. Сорок тысяч прекрасных событий происходит не в месяц даже, а в день, но идти туда просто некогда. Правда, есть — это тоже новая традиция — одна обязательная выставка, на которую идет миллион народу. Там ломают друг другу руки, ноги, ломают двери галереи, а те, кто поумнее, в очереди не стоят, но продают стоящим кофе и всякий иной нужный стоящим в очереди товар. Хотя ножи и кастеты, которые очень пригодились бы стоящим в очереди, чтобы хоть как-то приблизить момент приобщения к прекрасному, до сих пор продавать почему-то не догадались.

Здесь пробки, здесь платные парковки, а в метро в час пик — как в очереди на Серова. И, конечно, постоянно чувствуешь, что российская власть, те самые люди, о чьих странных привычках и бесчисленных миллиардах долларов ты постоянно читаешь в фейсбуке увлекательные рассказы, как истина, где-то рядом. Даже если не сталкиваешься с ними никогда. Ну разве что, выходя из бара на главную улицу, увидишь, как мимо пролетает кортеж с мигалками.

Дальше, по закону жанра, следовало бы перейти к лирике. К рассказу о том, за что мы все-таки любим Москву (а мы ее любим, верьте влюбленному). Но про любовь промолчим. Рассказ пойдет об одном удивительном свойстве столицы, которое ее жители, привыкшие к болтовне в соцсетях, страдающие ярко выраженной политической озабоченностью, просто не замечают. Их (нас), озабоченных, конечно, немного — миллиона не наберется, но этого достаточно, чтобы именно Москва была эпицентром любых политических бурлений в стране. Ну, ладно, бульканий, какие уж теперь бурления.

Рассуждать о границах между Москвой и Россией примерно так же стыдно, как пересказывать беседы с таксистами о судьбах царств, но эта граница — важная. Москва до сих пор остается территорией относительной интеллектуальной свободы. Здесь — все городские сумасшедшие, озабоченные возвращением страны в средневековье, и священные безумцы из Государственной думы. И сама Государственная дума. Здесь Дмитрий Энтео — его как раз на днях побили у могилы Сталина неравнодушные коммунисты. Здесь Ирина Яровая, здесь Елена Мизулина, сюда даже Виталий Милонов перебрался. Здесь и лидер НОД Евгений Федоров, счастливо сочетающий должности священного безумца и городского сумасшедшего. Здесь пеклись и пекутся террористические законы, ограничивающие свободу мысли, и здесь же принято весело шутить по поводу их исполнимости (верьте, сам шутил неоднократно, иные шутки даже в народ пошли). Здесь пекутся, а там — исполняются.

Каждый год (последний раз, кажется, летом шестнадцатого) глава СК Александр Бастрыкин отчитывается о росте раскрываемости преступлений экстремистской направленности. Экстремистов по стране ловят сотнями. В основном это люди, что-нибудь написавшие в соцсетях. С тех пор как Дума обеспечила региональных правоохранителей законодательным инструментарием, а они открыли для себя чудесный мир «ВКонтакте», кривая раскрываемости экстремистских преступлений резко ползет вверх.

На этой неделе два года за пост в Livejournal получил тюменский блогер Алексей Кунгуров. Не вовсе безвестный — член «Комитета 25 января». Организацию на базе движения «Новороссия» создал Игорь Стрелков-Гиркин — собрал как раз 25 января 2016 года в Москве соратников, сочинил манифест, пообещал взять власть. Не взял, да не о том речь. Кунгуров написал в ЖЖ пост про Сирию, в марте его взяли, в декабре судили — «оправдание терроризма». «Можно констатировать, что в его словесных оборотах присутствуют призывы к расколу в обществе, к конкретным, иными словами, к революционным действиям определенного характера, к дестабилизации общественно-политической жизни страны», — пишет в своем заключении эксперт Лысов, благодаря которому Кунгуров теперь поедет на зону. Находит Лысов и более страшные вещи: «Словосочетания тенденциозные, агрессивно настроенные, недвусмысленно призывающие к насильственным действиям в отношении к Президенту России».

В Москве, чтобы попасть под этот каток, надо сильно выделяться из толпы политически озабоченных писателей в социальных сетях. Как Антон Носик, например, который хоть и осужден за разжигание ненависти, но, по счастью, в тюрьму не сел. Или как соратник Кунгурова по «Комитету 25 января» Константин Крылов, который тоже, по счастью, на свободе. Вне Москвы — достаточно просто что-то писать про политику, чтобы выделяться и обратить на себя внимание карательных органов. Или попасться со своими писаниями на глаза следователю, которому для отчетности не хватает раскрытых дел. Как пермский слесарь Владимир Лузгин, осужденный за реабилитацию нацизма (его даже Генри Резник не смог спасти). Чтобы не было особых сомнений — реабилитировал нацизм Лузгин посредством перепоста чужой статьи о том, что Советский Союз и Германия в 1939 году совместно напали на Польшу. В страшные тоталитарные времена, когда Союз был жив, а я доучивался в школе, об этом писали в учебниках.

Если вы у себя в ФБ пишете не только про котиков и программу «Ревизорро», поставьте нехитрый эксперимент. Перечитайте десяток записей. Там почти наверняка найдутся «тенденциозные и агрессивно настроенные словосочетания», а то и «призывы к расколу в обществе», особенно если учесть, с какой душевной широтой трактуют эти понятия прикормленные органами «эксперты». В Тюмени этого хватило бы на два года реального срока. Но вы в Москве.

В Москве погононосцам пока не нужны эти палки в отчетах, связанные с неизбежным скандалом (помножьте скандал на то, что именно в Москве — все ведущие СМИ и несколько сот тысяч озабоченных политикой граждан, то есть мы с вами). Для Москвы это все — туманное, неочевидное будущее, а Россия ушла вперед. Там это все — настоящее.

В ожидании будущего можно, конечно, умолкнуть от греха. Или подумать, как все-таки вернуть согражданам право говорить. Или, положив в карман увесистую свинчатку, отправиться в Третьяковку на шедевры Ватикана. А то и в Исторический на «Богов и героев Древней Греции». По секрету — очереди пока отчего-то нет.