Катерина Мурашова /

Девочка, уважавшая смерть

Иногда помощь во взрослении приходит необычным образом и оттуда, откуда ее совсем не ждали

Иллюстрация: GettyImages
Иллюстрация: GettyImages
+T -
Поделиться:

Мы все, часто не отдавая себе отчета, всю жизнь собираем об этом сведения и свидетельства. Что объяснимо и закономерно, ибо в сущности это единственная чаша, которая не минует никого. Нам всем придется умереть. Это нас занимает.

— Я ужасно за нее волнуюсь. Ей всего тринадцать лет, — сказала довольно тучная женщина, тяжело опускаясь в кресло. — Она — это моя дочь, Милена.

— Ранняя и бурная подростковость? — предположила я. — Милый ребенок превратился в воплощенный протест?

— Если бы, — вздохнула женщина. — Я была бы счастлива.

Нечасто встретишь родителя, мечтающего о подростковом протесте как о счастье.

— А что же тогда у вас происходит?

— У нас недавно после тяжелой болезни умерла Миленина бабушка, моя мать.

— А. Мои соболезнования.

— Спасибо.

Наверное, бабушка вырастила внучку, — подумала я. — Они были близки, девочка еще слишком юная, не успела автономизироваться, психически и в реале, а тут родной человек прямо на глазах страдает и уходит. Все понятно. Интересно, какой глубины получилась депрессия? Можно положиться на «время лечит», отвлечь или понадобится какая-то фармацевтика (последнего на гормональном переломе очень не хотелось бы)?

— Милена очень любила бабушку?

— До ее болезни они не были особенно близки. Моя мама всегда была умным и весьма достойным человеком, но… не без странностей, скажем так. Она всю жизнь проработала в большой библиотеке, сама очень много читала, делала выписки. А Милена, кроме детских детективов и Гарри Поттера, по-моему, вообще ничего в жизни не прочла. Книжки по программе я либо читала ей вслух, либо пересказывала. Как вы, наверное, понимаете, бабушка это сильно не одобряла. Когда мы узнали диагноз и прогноз, я, конечно, не хотела Милене говорить. А мама сказала: «Прости, дорогая, я не хочу тебя огорчать, но это все-таки моя смерть и, согласись, я могу ею распорядиться как пожелаю. Я хочу, чтобы внучка знала». И сама ей сказала и что-то объяснила. С тех пор и до конца они стали намного ближе друг к другу.

— Милена сильно переживала ее смерть? Плакала?

— Не уронила ни слезинки. Мамины сестры (те еще штучки!) на кладбище ее даже пристыдили.

— Вам кажется, что у нее что-то вроде шока? — я постепенно теряла нить разговора.

— Не знаю, сама ничего не понимаю, потому и пришла к вам.

— Расскажите, что вас сейчас тревожит.

— Мне вот и врачи там сказали: что-то это как-то не совсем… вы бы проконсультировались с кем-нибудь…

— Какие врачи? Где?

— В хосписе.

— А. Бабушка умерла в хосписе?

— Да. Она меня заранее предупредила: отправишь меня туда, когда время придет. Узнай все загодя. А я тебе скажу. И действительно сказала, — женщина заплакала, но продолжала говорить сквозь слезы: — И ведь как точно, как будто заранее все знала! Там, в хосписе этом, можно быть двадцать один день — как будто смена в санатории или пионерлагере, — плач усилился, женщина громко хлюпнула носом. — Мы уже думали с ужасом, как же мы потом дома, уход, обезболивание, это все, а она мне сразу сказала: не волнуйся об этом, все устроится. И вправду, «устроилось»: она в ночь с двадцатого на двадцать первый день умерла.

— Милена навещала бабушку в хосписе?

— Да. Мы очень не хотели, да и там, сами понимаете, детей не очень-то… Но она настояла, очень жестко, мы даже удивились, и бабушка тоже сказала: если Милена очень захочет, пусть придет. Там все очень прилично, но… я там час с трудом выдерживала, начинала плакать или голова кружилась. А вот Милена там сразу чуть ли не поселилась, потому что еще тогда каникулы были. Они все разговаривали, Милена, моя мама, другие люди — мама им что-то читала из своей тетради, они все вместе обсуждали, Милена, я слышала, им про погоду рассказывала, про щенка своей подружки. Я уже тогда против была, но даже персонал признал, что Милена туда как-то органично вписалась, и не только бабушка, но и другие люди о ней спрашивают. В хосписе «вписалась», представляете?! — женщина перестала плакать и округлила покрасневшие глаза.

— Да, необычно, — признала я. — Но бабушка умерла...

— А она продолжает туда ходить! — вскричала женщина, сжав пальцы перед грудью так, что побелели костяшки.  — Говорит, что она там нужна. Что ее ждут.

— И это, вероятно, правда?

— Да, персонал подтверждает, что ее рассказы очень положительно влияют, бабушка же ей еще свои тетради оставила, теперь она из них там читает. Но медсестры же сами мне и сказали, что как-то это все-таки надо того… Я попыталась жестко: не пойдешь, и все! Она легла на кровать лицом к стене и лежала так семь часов. Я испугалась и пошла на попятный, признаю: кто ж ее знает, что ей в голову придет! Сказала: не больше двух раз в неделю. Она ухмыльнулась так: ага, вроде кружка, — а у меня, сами понимаете, мороз по коже. Теперь вот она опять туда ходит.

— Я хотела бы поговорить с самой Миленой.

***

Милая, круглолицая, как и мать, склонна к полноте.

— Ты помнишь что-нибудь из бабушкиных тетрадей?

— Да, конечно. Вот например это: «Не изменить. Прогнили занавески и петли разошлись. Не строй мостов, они обречены. Освободи себя от плоти и лети. Сквозь океан и континенты, эфир пронзая. Пусть и твои слова — летят и падают, как им угодно. Они первичны и хотят спасти так много. Возможно, они найдут любовь…» Это Уильям Уильямс. Перевод бабушки.

Девочка, которая не прочла ничего, кроме детских детективов? Кажется, с тех пор она существенно эволюционировала.

— Смерть — она как человек. Любит, чтоб ее уважали. Допускает, чтоб над ней пошутили. Но терпеть не может, когда ее высмеивают или презирают.

— Ну в общем да. Не случайно же смерть издавна человеком и изображали.

— Бабушка говорила, что все очень боятся боли перед смертью. А она на самом деле — мозговая иллюзия, на девяносто процентов рождающаяся из самого страха. Если принять, что ты именно умираешь, а не что-нибудь еще, то все делается сразу гораздо проще. Кажется, это правда, потому что бабушка почти не пила таблеток. И уколов ей делали меньше, чем другим, мне медсестра сама сказала.

— Твоя бабушка во что-нибудь верила?

— Это вы про бога спрашиваете? Не знаю. Мы никогда об этом не говорили. Я думаю, что нет. Но она знала, как все устроено.

— И рассказала тебе?

— Да, она говорила. Но предупредила, что я сейчас не пойму, и мне, типа, это сейчас и не нужно. А потом оно акта… актоу…

— Актуализируется?

— Вот, точно!

— Ты сама придумала проводить всех тех, с кем бабушка там была, или это она тебя попросила?

— Сама, конечно! Я как будто еще с ней побыла, и это очень здорово и правильно — я так чувствую и другие там тоже говорят. Знаете, так бывает, когда сама музыка уже перестала звучать, а еще в ушах как-то звучит что-то, шлейф или эхо, постепенно затихая, не знаю, как точно сказать… А вот в бабушкиных тетрадях так точно это все сказано! Как это вообще люди так могут!

— Ну, я так понимаю, там — поэты и мыслители. Им положено. Они же вроде органа познания у всего человечества. Ну как, допустим, солдаты — это зубы и когти. Ты храни эти тетради. Они тебе еще пригодятся. И даже, может быть, твоим детям.

— Ну конечно, сохраню. Я уже придумала: я, когда все прочитаю, такой железный ящик возьму и в полиэтилен их заверну. И пусть лежат, когда надо, всегда можно будет достать.

***

— По стечению обстоятельств ваша мать совершенно уникальным образом провела вашу дочь через важнейший этап взросления. Это была ее последняя в жизни задача, полагаю, она сама именно так это и видела. И она выполнила ее поистине филигранно, с блеском. И ушла спокойно.

— Она на самом деле и вправду после визита к вам еще только два раза туда сходила, со всеми попрощалась и сказала, что никогда не забудет. И они ей тоже. Мне потом медсестра позвонила, я ей давала мой телефон на всякий случай. То есть, вы думаете, у нас все нормально? — спросила женщина, стараясь заглянуть мне в глаза.

— Более чем, — убежденно ответила я.

Комментировать Всего 29 комментариев
смерть

У преподавателя Осориной в СПбГУ есть такая лекция - про то, как у разных культур - разные сильные стороны. Она там, в частности, говорит, что тема смерти у испанцев проработана куда лучше, чем у других европейцев. 

Мне имхо кажется что в русской современной культуре смерть - это слабое место. Весь этот ужас и паника взрослых людей, которые на раз возникают, как темы смерти не коснись - хоть про завещание, хоть про что там дальше,  - меня это просто поражает. Такое тяжелое для меня сочетание - смесь невежества с острым страхом и категорический отказ размышлять об этом и принимать какие-то решения. 

Мало я встречала в России людей, с которыми можно было поговорить про смерть спокойно. Вот только с подростками и получается :-)

У испанцев - да! Они вообще много о душе думали. У них же пару веков (а то и больше?) была инквизиция, наводившая ужас на всю Европу ;)

В русской культуре на самом деле у смерти довольно почетное место. СССР это, кстати, культивировал - смерть ради чего-то и тд. Но, Вы правы, это ее экзистенциальный аспект. От профанной смерти в ее бытовом аспекте принято не то чтобы шарахаться, а, скажем мягче, уклоняться.

Подростков смерть очень интересует, это у них этап. Но тоже не в бытовом ключе, конечно ;)

Любая религия гармонизирует смерть, а недорелигия и околорелигиозные суеверия и страхи её, напротив, демонизируют

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

То есть, Лиза, я правильно Вас поняла: любой религиозный человек (берем "полноценные" религии) относится к смерти гармоничнее, чем любой нерелигиозный? 

Не любой, но как правило.. Конечно, у всего есть исключения, но этим пообещали посмертных бонусов, вот они и расслабились – праздник не кончается, райские врата не на запоре, ещё не вечер

У меня в детстве во дворе была подружка из верующей семьи (мы же считай при Александро-Невской лавре жили, на пл.Ал.Невского , лет с восьми уже самостоятельно гуляли в монастырском саду и на старом монастырском кладбище), так вот она мне жаловалась, что жутко боится ада, но чувствует, что непременно туда попадет, ей это даже по ночам снилось. А я ее утешала, но про себя думала очень смешно с филолого-идеологической точки зрения: СЛАВА БОГУ, что я атеистка :) И в церкви мне всегда казалось скорее страшно, чем - бонусы. Потом я поняла про бонусы конечно и научилась эти могучие системы человеческой мысли уважать, но первое впечатление - именно грозность, страх, а не возможность расслабиться...

Эту реплику поддерживают: Светлана Кузнецова

Имхо, религии просто снимают невыносимую для мозга неопределенность. Предлагают четкую версию событий и картину мира. Гармония  слишком сложный сюжет чтобы для нее был универсальный рецепт... так, претензия одна

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

атеизм в этом плане дает определенность, которой могут позавидовать все религии. Направление мысли правильное, а мысль неверная )

Поясните тезис.

Неопределенность: что будет когда я умру? что делать? как жить?

Атеизм уверенно дает ответ лишь на один вопрос: есть ли бог.

Или я чего-то не знаю о догматах атеизма?

Возможно речь идет не столько об атеизме, сколько об естественно-научной парадигме в целом? Об эволюционизме?

Как там у Базарова? Ты - математическая точка, а после смерти - nihil, ничто. Вот это я понимаю, суровый вид определённости относительно бытия.

У бабушки, видимо, был очень... не могу подобрать нужного слова... хочется сказать "экологичный" подход к вопросам смерти. Взвешенный, рациональный, но при этом ничего не отвергающий.

О, бабушки бывают разные ;)

Вот здесь, смотрите, еще один вариант...

Марин, здесь без разницы куда писать ;) Все равно все где-то в электронных сумерках живет.

Ну, у меня сегодня всёпополочкамскладывательное настроение в связи с недосыпом ))

Атеизм не является стройным вероучением, если не говорить о научном атеизме, где помимо отрицания существования Бога утверждается и примат науки. Ну а поскольку Бога нет, и как установили научные ученые души тоже нет, тем боле бессмертной, то и жизни после смерти тоже нет. Впрочем и у верующих и у атеистов в голове могут прекрасно сочетаться взаимоисключающие взгляды.

Ну, возможно, я ошибаюсь...но мне казалось (не трогая научную разновидность атеизма), что атеизм, в общем, возник вокруг моноидеи - отрицания существования бога.

Такой подростковый ответ на многовековое давление  всяческих религиозных учений на мыслящий мозг. Мол, нет его, вашего бога, и всё тут.

В этом смысле на стройность он и правда не тянет. Никаких дополнительных  тезисов не развивает и вопросов о бытии не задаёт.

Религиозные построения как-то замысловаты... там свои герои, сюжет, правила игры, художественное произведение.

А атеизм - сух, как справка в бассейн :) "Яйца глист не обнаружены".

Тут забавно посмотреть, а что было до возникновения идеи Б-га ) А было многое. Да и идея единого Б-га возникла тоже не столь давно - где-то две с половиной тысячи лет назад. Иудаисты кстати считают, что христианство - не монотеистическая религия из за их Троицы. В отличие от ислама.Есть и вероучения, в которых Б-га нет. Все сложно, особенно в головах )

Мне кажется, что и идея и направление мысли научного атеизма правильное, просто он почему-то часто вполне себе по-религиозному (а вот потому что так!) в отдельной голове останавливается на полдороге :)

По большому счету научный атеизм - это оксюморон, ибо смешивает знания и веру.Хотя и в знаниях всегда присутствует элемент веры. Не существует научных доказательств того, что Б-га нет, как и того, что он есть. Это разные темы. Другое дело, что человек необразованный может верить в то, что Б-г в буквальном смысле сотворил землю за шесть дней. А ученый, хорошо представляющий себе (насколько это сейчас возможно) происхождение земли и жизни на ней, может быть глубоко верующим человеком. Да и вера может быть разная, я уже не говорю о разнообразии всяческих религий.

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов

Глубок и сложен человеческий мозг... мне кажется, в нём встроены механизмы принятия неразрешимых противоречий.

Как карнавал в средневековье - отдушина, где можно недолго и слегка пошалить... во сне... или в религиозном экстазе... чтобы без вреда для рассудка  совместить несовместимое и увидеть невидимое. Природный демпфер.

Чтобы дать толчок развитию..пришлось усилить логическое мышление, научиться анализировать, оперировать понятиями итд итп... для этого выделилась некая "иррациональная область", куда стало сливаться все плохо формализуемое. Чтобы легко формализуемое стало еще чище и прозрачнее и заточенней под нужды эволюции.  Но иногда оно требует смешиваться обратно, в первозданный вид.

И вот тогда-а-а... гуляй рванина. Для этого мы себе создали бухло, опиаты, религию, сон и гипноз. И психотерапию ;))

насчет нужд эволюции - хотя какие у нее могут быть нужды, все не просто. Мозг человека за посление десятки тысяч лет заметно уменьшился. Вероятно задачи стали проще и такого объема мозг уже не нужен.

Ну, может, дело в качестве, а не в количестве?

Может быть, у неандертальцев и был большой мозг, потому что им надо было на глаз определять, что стадо стало меньше на одну овцу (не уверена, что они животноводили, так - просто пример).А кроманьонцы придумали для этого счет на палочках и узелках и столько килограмм мозга стало им без надобности....

Неандертальцев мы съели, хотя живодноводством они и не занимались ) Но похоже у древних людей были очень серьезные повседневные задачи, требовавших пиковых нагрузок на мозг. Хотя с другой стороны, почему большой мозг не понадобился гориллам или тиграм ? Но судя по философам Древней Греции человеческая популяция в среднем отнюдь не умнеет )

Наверное, такие же, как у огромных сотовых телефонов 90-х годов...

смешивает знания и веру

Так я не поняла: Вы полагаете, что путь веры и путь научного знания - это два разных пути (нельзя смешивать!)? Или все-таки путь один, но на нем, как в течении реки, возможны всякие боль-мень мистические и материалистические рукава, острова, протоки и тд, меняющие к тому же время от времени свои русла и очертания?

 Я и не предполагал ставить вопрос таким образом. Жизненный путь человека - это один путь или несколько ? Вера - это способность человека быть убежденным в чем-то, не имея на то каких-то объективных доказательств. При этом субъективные доказательства в той или иной форме могут и существовать. Могут появиться и объективные доказательства или опровержения - но это довольно редко меняет убеждения человека. Даже если это ученый - хотя он в силу рода деятельности изменить  обязан. Я говорю именно о вере в широком смысле слова, не обязательно религиозной. И в этом смысле атеизм - тоже вера. Естественные науки вопросами веры не занимаются, а ученые могут быть как людьми религиозными или верующими, так и нет. Верить можно как в идеалы марксизма-ленинизма, так и в нечто, придающее осмысленность всему сущему.

Жизненный путь человека - это один путь...?

Безусловно один.

Если в таком расширительном смысле вера, то да. Я имела в виду все-таки религиозный аспект.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Большое дело сделала бабушка. Думаю, со временем все действительно актуализируется. И попала - так сложилось - в очень узкий временной зазор. Когда подростки уже способны воспринимать эти вещи, но им еще не  "снесло крышу" гормональным штормом и необходимостью социализации среди себе подобных.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова