Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Олег Кашин

Олег Кашин: Жизнь без войн

Участники дискуссии: Orla Colgan
Фото: Gleb Garanich/REUTERS
Фото: Gleb Garanich/REUTERS
+T -
Поделиться:

Продолжение. Начало цикла читайте здесь:

Продолжая писать письма потомкам, я хочу поговорить с ними о войне. В старых капсулах времени это было таким штампом — высказываться в том духе, что вы, уважаемые потомки, наверное, уже вообще не знаете, что такое война. Еще недавно такое представление о будущем могло показаться наивным, а сейчас кажется справедливым — да, скорее всего, потомки действительно не будут знать, что такое война, мы ведь тоже уже не знаем — прощание с войной произошло на наших глазах.

Это было очень странное прощание, прощание без прощания, такое мошенническое — когда перрон перегорожен ярмарочным балаганом, на сцене которого кто-то поет и пляшет, а вокруг стоит толпа, и мы тоже в этой толпе, и не видим за балаганом, что поезд, который нам нужен — ушел, а заодно и в карманах у нас кто-то порылся и забрал бумажник.

Балаган, которым отвлекали нас, был тематический. Он посвящен Второй мировой войне и участию в ней Советского Союза — именно этот исторический опыт уже в наше время, то есть спустя шестьдесят и семьдесят лет после этой войны, был абсолютизирован и возведен во что-то вроде гражданской религии. Слово «война» у нас можно произносить без эпитетов, и так ясно, что войной можно называть одну единственную войну — ту, в которой кто-то, размахивая пистолетом, ведет бойцов в атаку, ястребок со звездой таранит черный мессершмитт, над какими-то развалинами водружается красное знамя, а в Ливадийском дворце трое мировых лидеров — усатый, толстый и парализованный — делят между собой Европу. Это наш эталон войны, другого нет, и, видимо, в этом и ловушка — мессершмитты давно над нами не летают, в атаку никто никого не ведет, Европу в Ялте никто не делит, и, примеряя этот эталон на все, что может быть войной, мы обнаруживаем, что что-то не сходится, и успокаиваемся — значит, это не война.

Это тем парадоксальнее, что мои современники на самом деле пережили уже не одну войну. Те войны в последнее время принято называть локальными, но, мне кажется, и это выражение скоро уйдет из обихода, потому что у нас уже научились делать так, чтобы люди в тылу вообще не понимали, что идет война.

Я не знаю, как назвали этот эксперимент те, кто его придумал — забвение, стирание войны? Первая война, которую стерли — это, конечно, Чечня, про которую сейчас говорят, что там в конце прошлого и начале нашего века чеченский народ и российская армия совместными силами дали отпор международному терроризму, пытавшемуся через Кавказские горы принести в Россию ужас и разрушение. Я думаю, что в учебниках истории, по которым будут учиться люди спустя десятилетия после нас, формулировки будут еще туманнее, и период военной Чечни как-нибудь смешается с ее кадыровским периодом, возникнет путаница, и все сойдутся на том, что уже невозможно установить, как все было на самом деле, поэтому будут считать, что никакой войны не было вообще.

Но нет, она была — с линией фронта, двумя противостоящими армиями, рейдами в тыл, пленными и даже мирным договором, прервавшим эту войну на несколько лет. Воевали Россия и Чечня, воевала российская армия против чеченского народа, иллюзий по этому поводу у современников не было, и слово «чехи», которое, может быть, сохранится в каких-нибудь мемуарах и дневниках, значило совсем не «международные террористы» (и тем более не «коренные жители Чехии»).

В наше время популярна точка зрения, что победителем из той войны вышла Чечня, но мне будет жаль, если потомки примут эту фигуру речи за адекватное описание действительности. Нет, Чечня тогда не победила. Чеченское государство, против которого воевала Россия, погибло в той войне, взамен его создали новое — собственно, кадыровскую республику. Чеченский народ называть народом-победителем тоже не вполне корректно — я не знаю, что будет с ним дальше, но пока он производит впечатление порабощенного народа, живущего при достаточно жесткой диктатуре. У чеченского народа сейчас вечная весна в одиночной камере, и это, конечно, никакая не победа.

Я бы сказал так, что в той войне проиграла российская армия, но выиграло российское политическое руководство — оно добилось своих целей и установило в Чечне именно тот режим, который, будь его воля, оно распространило бы и на всю Россию — но, слава Богу, она еще слишком велика, чтобы стать одной большой кадыровской Чечней. Сегодня этой республикой в России принято пугать людей, и, мне кажется, в массовом страхе по ее поводу и состоит основной смысл ее существования, но важно понимать, что ценой нынешнего чеченского статуса как раз и стало признание войны недействительной. Теперь считается, что это была не война, а контртеррористическая операция, и, между прочим, этот же трюк спустя двадцать лет после начала чеченской войны повторили и украинцы, сразу же назвавшие свою войну за Донбасс антитеррористической операцией.

В украинской войне Россия тоже участвовала, но об этом тоже невозможно написать в учебнике истории — по всем формальным документам у нас в тот период было мирное время, а что какие-то частные лица, уволившись из армии или взяв отпуск, ехали добровольцами в Донбасс — это эпизод их частной жизни, а не национальной истории. Война в Грузии, о которой уже сейчас мало кто помнит, тоже называлась не войной, а операцией по принуждению к миру — то есть эдаким пацифистским мероприятием, к которому слово «война» вообще не подходит.

Сейчас, когда я пишу это письмо, российская армия воюет в Сирии, но и здесь слово «война» никуда не подошьешь — российский штаб в Сирии называется «центр по примирению сторон», сирийские города патрулирует российская полиция, пусть и военная, а в боях, насколько можно понять сейчас, участвуют те же частные лица, которые воевали на Украине (если потомки встретят в текстах нашего времени имя Вагнер, пусть не путают его с немецким композитором — это как раз кличка частного лица, командующего другими частными лицами на сирийской, а до того — на украинской войне).

Непроверенный пока слух — освобождение из тюрьмы российского офицера Сергея Аракчеева. С огромным трудом, с третьей попытки (первые две закончились оправдательными вердиктами присяжных) ему в свое время дали 15 лет за убийство. Это тоже свойство наших войн, которые по всем бумагам не войны — когда людей судят за войну по мирным статьям уголовного кодекса. В украинской войне похожая история была с Надеждой Савченко, которую потомки, возможно, могут знать как знаменитого украинского политика или даже президента Украины — в наше время ее судили за убийство, совершенное на войне, так, как будто это убийство случилось в мирной московской подворотне. Аракчеева обвиняли (не вполне убедительно) в убийстве трех мирных чеченцев, он вину отрицал, присяжные ему верили, но в то время Кадыров уже был влиятельным российским политиком, и он сказал, что присяжные неправы, и, как считается, именно поэтому Аракчеева в конце концов посадили. Сейчас говорят, что он досрочно вышел из тюрьмы и, во-первых, находится в безопасном месте за пределами России, а во-вторых — продолжает служить Отечеству.

Сложить два и два несложно, человека выпустили до срока и отправили воевать в Сирию. В эти годы у него было много защитников и сторонников, они добивались его освобождения, и вот оно произошло, но это не торжество справедливости, а торжество войны — так, по крайней мере, кажется сейчас. И еще один важный момент, характеризующий наше время — если завтра к нам выйдет адвокат Аракчеева, или кто-то из его родных, или тем более кто-то из официальных лиц и скажет, что про Сирию неправда и что Аракчеев просто отдыхает на каком-нибудь курорте, не желая никого видеть — по нашим меркам это будет стопроцентное доказательство, что на самом деле он в Сирии, потому что мы знаем, что по умолчанию любой комментарий такого рода будет ложью; мы видели вдов, доказывавших, что их мужья не погибли, а похороны выдумали журналисты, видели странных летчиков, дававших интервью со спины, знаем формулу «их там нет» и вообще много чего знаем.

Сейчас это модно называть «постправдой», но я надеюсь, что значение слова «ложь» будущие поколения не забудут, даже если забудут значение слова «война».

Комментировать Всего 1 комментарий

Лет через 100 будет и учебник истории, где все будет названо своими именами. Эпиграфом к главе об истории Северной Евразии 21 века будут слова:"Война - это мир. Свобода - это рабство. Незнание - сила" Джордж Оруэлл, 1984.