Анна Карпова, Игорь Залюбовин

Историк Роберт Сервис: Путину надо беспокоиться не о повторении 1917, а об экономике

В сегодняшней России дискуссия о событиях 1917 года как никогда актуальна. К традиционному спору о том, была ли Октябрьская революция трагедией или событием, изменившим жизнь страны к лучшему, добавились попытки сравнить 1917-й и 2017-й годы — есть ли между ними что-то общее? На VIII Гайдаровском форуме в РАНХиГС «Сноб» встретился с профессором русской истории Оксфордского университета Робертом Сервисом и поговорил о том, почему события октября 1917-го — все-таки трагедия, как социалистическая революция трансформировалась в авторитарный проект и стоит ли российской власти опасаться повторения этого сценария

Фото предоставлено пресс-службой Гайдаровского форума
Фото предоставлено пресс-службой Гайдаровского форума
+T -
Поделиться:

О трагедии Октябрьской революции

Чтобы разобраться в событиях 1917 года, надо понимать: это была не одна революция, а тысячи революций — на Украине, в Грузии, Эстонии, сотнях российских деревень. В каждом месте она шла по-своему. Главный вопрос — почему одна из них, захват власти большевиками, стала доминирующей и возглавила все остальные восстания. Я полагаю, дело в том, что Ленин, Троцкий и другие большевистские лидеры не только пообещали самые разные блага для народа — земли, здравоохранение, образование, национальное самоопределение, — но и не стеснялись прибегать к угрозам и насилию, чтобы установить временную диктатуру.

В 1917 году у большевиков не было плана. Они экспериментировали. Последовательно — и в этом и заключается трагедия — большевики отказывались от демократических и либертарных ценностей, делая выбор в пользу авторитаризма и диктатуры. И они сами не ожидали, что создадут авторитарное государство одной партии. Это стало трагедией не только для русских людей, но и для коммунистических идеалов. Тем не менее, ее можно было избежать. И меньшевики, и эсэры, и соцдеки, и другие силы предупреждали большевиков: если вы придете к власти, чтобы совладать с гражданской войной, вам придется быть намного более авторитарными, чем вы можете представить. Ответ Ленина и Троцкого был глуп: «Вы дураки! Россия — большая страна, с которой мировая революция только начинается. И все проблемы, которые сейчас у нас есть, будут решаться благодаря помощи немецких, французских, американских, британских рабочих».

Большевики были утопистами и слепо верили в то, что говорили. Многие историки недооценивают значение этого самообмана: некоторые убеждены, что большевики заранее понимали, с чем им предстоит столкнуться. Но если мы хотим разобраться в событиях 1917 года, мы должны принять тот факт, что ни у кого не было трезвого понимания, каким будет будущее этой революции.

Почему революция стала диктатурой

Большевики придумали однопартийное государство и решили, что эту модель надо экспортировать в страны-союзники. Они начали с Монголии. После Второй мировой продолжили с Чехословакией, Польшей и всей Восточной Европой. В 1949 году эту модель принял Китай. К 1960-м, после Кубинской революции, коммунистические государства занимали треть территорий всех стран. Это было неожиданным развитием событий, ведь в 1917 году большевики буквально сидели на чемоданах, убежденные, что их идеи могут провалиться, и им придется покинуть Петроград и Москву, чтобы белые не повесили их на столбах.

Тридцать лет назад в моей спальне стояли все 55 томов полного собрания сочинений Ленина, я изучаю его труды больше 18 лет, перечитывал их по два-три раза. Этого более, чем достаточно, чтобы убедиться, что Ленин был очень умным, но и страшно самоуверенным, авторитарным, я бы сказал, опасным человеком. Он был убежден, что никто не трактует Маркса правильнее, чем он. Ленин вел себя как воинствующий христианин XVI века, утверждающий, что он — единственный правильный верующий во всем мире, а все остальные — заблуждающиеся дураки. В 1917 году Ленин написал «Государство и революция», в этой работе он заявил: все предыдущие поколения марксистов — не истинные марксисты. Это образ мыслей фанатика, неприемлящего чужой точки зрения.

Верхушка большевистской партии — не только Ленин, но и Зиновьев, Каменев, Сталин, Троцкий — были очень талантливыми лидерами, но их представления, планы и идеи были бессвязными и непоследовательными. Они думали, что освободят силы рабочего класса, раскроют их потенциал, революция будет массовой, всемирной. Но в то же время они верили в насилие и диктатуру. Эти два образа мыслей невозможно было объединить и в сложных обстоятельствах надо было делать выбор в пользу одного или другого. И большевики пошли по второму пути, выбрав авторитаризм.

О попытках сравнить 1917 и 2017 годы

Сложно недооценить, как небольшая группа удачливых революционеров из Петрограда изменила весь мир, революционные практики и жизни миллионов людей в Китае, Польше, на Кубе — на одной трети суши. Изменила жизнь нескольких поколений. Сегодня все стремятся сравнить 1917 и 2017 год, обсуждают, может ли Октябрьская революция повториться в России. Власти говорят об Октябрьской революции как о трагедии, подчеркивая, что вообще любая революция — это трагедия и иначе просто не бывает. Но сегодня в России у власти находятся люди консервативных взглядов, а вы встречали когда-нибудь консерваторов, которые поддерживают и одобряют идею революции?

Руководству России сегодня ничего не угрожает. Рейтинг Путина очень высок. Но Путину следует помнить уроки российской истории — потрясения непредсказуемы и спецслужбы абсолютно бессильны в таких ситуациях. Так было в феврале 1917-го, так случилось зимой 1920-1921, и абсолютно то же произошло в начале 1930-х и далее: восстание заключенных ГУЛАГа в 1953-м, новочеркасский расстрел 1962-го, забастовки шахтеров 1989-го и многие другие события. Все они оказались неожиданными для политической элиты. И сегодняшней власти стоит оглядываться на эти события, но искать в них не исторические предпосылки, а экономические.

И вот главный вывод, который должен быть сделан: программа Путина и его окружения строится на гарантиях материального благополучия. Но если экономика не развивается, материальное благополучие не может быть гарантировано.

О сегодняшних последствиях революции

Идеи Октябрьской революции к настоящему времени выжили в одной великой стране — КНР. Частично сохранились они и во Вьетнаме и на Кубе, а по соседству с идеями выжил и авторитаризм. Из всех плодов Октябрьской революции жизнеспособной оказалась только политическая система. Особенность Китая состоит в том, что там заставили работать экономику, сбросив с нее гнет государства. Так что революция победила, но не в Москве, а в Пекине. Российская система унаследовала нечто иное — отбросив политическую и экономическую модель СССР, она сохранила советское мышление, некий архетип, клиентелистскую, а не капиталистическую экономику. Сегодня в том, как устроены российское государство и социальные институты, мелькают еще одни призраки прошлого — родом из царской России.

Общество при царизме пыталось уйти от клиентелизма и установить верховенство закона. Перед революцией в России даже в армии царствовали интеллектуалы и реформаторы. Половина царских офицеров пришла в нее не из помещиков, а из других слоев населения. Но революция все изменила — получилось, что новая власть вернула труп клиентелизма и переизобрела бюрократию. Интересно, что изменения, произошедшие в 1910-х и 1980-х, были похожи — и царские чиновники, и Горбачев пытались положить в основу государства закон, а клиентелизм вызывал все большее недоверие. Однако и в том, и в другом случае усилий оказалось недостаточно — бюрократия стала одним из главных киллеров режима.

Ни Ельцину, ни Путину не удалось от нее избавиться. Они пытались воздвигнуть новую идеологию, собрав элементы из советского и царского прошлого (Ельцин в меньшей степени, Путин — в большей). И сейчас, при власти Путина, она обретает какие-то конкретные черты. Новая идеология построена на показательной апелляции централизованной власти к порядку. История рассудит, но мне кажется, это время будет рассматриваться как эпоха переходного периода — не думаю, что существующая система задает адекватный вектор российского экономического и политического саморазвития.