Александр Косован /

«Ксенофобия отвлекает от проблем». Зачем Петр Толстой обвинил евреев в гонениях на церковь

Гонения на церковь совершали евреи, а спасти Исаакиевский собор от РПЦ мечтают их правнуки. Так журналисты истолковали слова вице-спикера Петра Толстого про «людей, выскочивших из-за черты оседлости». Толстой в ответ заявил, что ничего такого в виду не имел и что журналисты сами антисемиты. Историк Александр Шубин, депутат Борис Вишневский и исполнительный директор Союза музеев России Борис Аракчеев рассказали «Снобу», почему споры вокруг Исаакиевского собора не утихают

Сергей Николаев/Интерпресс/ТАСС
Сергей Николаев/Интерпресс/ТАСС
+T -
Поделиться:

Александр Шубин, историк:

В гонениях на Церковь участвовало большое количество русских людей, крещенных в православии, о чем говорилось даже в ходе работы Собора 1917-1918 гг. Представители Церкви задавались вопросом — почему православный русский народ в большинстве своем не стал заступаться за священников и монастыри, а часть его приняла участие в гонениях на церковь?

Было что-то такое в поведении клира, что стало одной из причин гонений с участием широких масс, в том числе и прежде православных. Об этой проблеме нелишне задуматься и современному клиру.

Высказывание, появившееся сейчас в интернете от имени П. Толстого, транслирует раскол общества начала XX века в современность, в XXI век. Зачем это нужно господствующей касте? Ксенофобия всегда помогает отвлечь внимание от действительных социальных проблем. Но, как показывает опыт российской революции, социальные проблемы, если власть их не решает, могут взорвать страну еще сильнее.

Борис Вишневский, депутат Законодательного собрания Петербурга:

Вернуть можно только то, что отняли, а Исаакиевский собор никогда не был во власти РПЦ. Кроме этого, никто не фиксировал нарушение прав верующих, потому что в соборе проходят службы, в среднем по две в день. На них присутствуют по 30 человек — никакого ажиотажа нет, ситуация всех устраивала. Я считаю, что так и должно продолжаться.

Закон позволяет передавать церкви в том числе объекты культурного наследия. Но вместе с тем закон накладывает на религиозную организацию массу ограничений: она обязана сохранять и реставрировать памятник. РПЦ этого делать не будет. Передали Казанский собор — и что теперь? Реставрация остановлена, потому что у епархии нет денег. Передали Сампсониевский собор: первым делом РПЦ демонтировала уникальную экспозицию, посвященную Полтавской битве, и куда-то ее вывезла. Передали Смольный собор — и тем самым фактически уничтожили хор этого собора.

Летом 2015 года администрация Петербурга уже отказывалась передавать Исаакиевский собор РПЦ. Это к тому аргументу, который сейчас часто звучит: что же делать, власть должна исполнять закон, у нее нет другого выхода, она обязана передать собор. Нет, не обязана. Но сейчас, я думаю, был подключен административный церковный ресурс. Возможно, патриарху Кириллу хочется проводить в Исаакиевском соборе торжественные службы и чувствовать себя его хозяином. Это мое предположение.

А что касается Петра Толстого, то за последние 26 лет в постсоветской России не было случая, чтобы столь высокопоставленные деятели позволяли себе антисемитские высказывания. Это считалось неприличным, но, видимо, времена меняются. В нынешнем составе Госдумы подобные слова выглядят вполне органичными.

Мне совершенно неинтересно, в связи с чем Петр Толстой понес тот антисемитский бред, который он понес, но спускать это на тормозах я не намерен. Сегодня я буду консультироваться с юристами, как лучше привлечь Толстого к ответственности.

Борис Аракчеев, исполнительный директор Союза музеев России:

Санкт-Петербург — столица культуры, регионы внимательно смотрят на то, что здесь происходит. Если питерскому губернатору можно на свое усмотрение распоряжаться общественными институтами, в других городах тоже скажут: закроем все — пусть здесь церковь молится. Это действительно происходит во многих городах: уже был закрыт при передаче РПЦ музей Ипатьевского монастыря в Костроме, во Владимире отдают церкви Музей хрусталя. И не зря именно сейчас РПЦ решила вернуть себе музей-заповедник «Херсонес Таврический». Это научный центр, где весь мир ведет раскопки, проводят исследования Академия наук и наши институты — всем этим церковь совершенно точно заниматься не будет.

Дело не в том, что церковь — какая-то хищная организация. Она имеет право просить вернуть себе то, что раньше ей принадлежало. Но решение об этом принимает власть. Петр Толстой может делать неоднозначные высказывания на свое усмотрение, но действительно важно здесь то, что губернатор принял решение о передаче Исаакиевского собора ни с кем не посоветовавшись, хотя есть общественные слушания и множество других способов принятия коллективных решений. Тех, кто против передачи собора, не выслушали. Мы не знаем мотивов церкви, а передача собора РПЦ скажется на городском бюджете: музей обеспечивал себя сам, теперь на реставрацию пойдут деньги города — почему не обсудить это с петербуржцами? В конце концов, уничтожив музей, мы уничтожим культурный и просветительский центр: церковь не сможет продолжить эту работу — у нее совершенно другие задачи. А отсутствие дискуссии лишь вызывает в обществе раскол.