Мнения

«Если ты предвзят, это еще не значит, что ты не прав». Спецкор Propublica о журналистских расследованиях и Трампе

Лауреат Пулитцеровской премии Джесси Эйзингер рассказал, почему для журналиста сейчас главная задача — быть справедливым, а не беспристрастным

Фото: Mike Segar/Reuters
Фото: Mike Segar/Reuters
+T -
Поделиться:

Джесси Эйзингер, лауреат Пулитцеровской премии за серию статей о финансовом кризисе 2008 года. Печатался в New York Times, The Atlantic, New Yorker, Washington Post, WSJ. С 2009 года работает в Propublica. Propublica — некоммерческое СМИ, созданное в 2008 году редактором Wall Street Journal Полом Стеггером, специализируется на журналистских расследованиях.

Заниматься расследованиями — значит быть ужасно одиноким. Вы впадаете в отчаяние и теряете веру. Вам кажется, что весь собранный материал — дерьмо и репортер вы тоже херовый. И надо уметь сохранить веру в себя, понять, что, возможно, этот голос, который сверлит вам голову напоминаниями о том, что вы херовый репортер, может ошибаться. Вы ведете войну с самим собой существенную часть своей жизни — каждое расследование занимает от трех месяцев до года.

Истории про Трампа получаются не идеальные, но они должны быть регулярными, чтобы показать читателю, что мы не спустим его с крючка

Сам я себе не позволяю писать расследования целый год — я начинаю чесаться и переживать, что, если буду таким непродуктивным, меня уволят. Я стараюсь укладываться в шесть-девять месяцев. Правда, сейчас я работаю в ускоренном режиме из-за Дональда Трампа. Я считаю, что про него надо очень много написать и нельзя задерживаться, поэтому я немного понижаю планку своих текстов. Истории получаются не идеальные, но они должны быть регулярными, чтобы показать читателю, что мы не спустим Трампа с крючка.

Мы не занимаемся ежедневным темами, не пишем книжные и спортивные обзоры. Наша главная задача — призывать к ответственности тех, кто злоупотребляет властью. Такую мы для себя придумали миссию. Такая работа — это именно настоящая журналистика.

Издатели подумали, что избавиться от расследований — хороший способ сэкономить. И стали избавляться

Почему такая некоммерческая организация существует в США? После финансового кризиса, ну и в целом за последние 25 лет, что появился интернет, традиционные СМИ находятся под большим давлением — вы это и так знаете. Думаю, в России похожая история. Реклама уходит, региональные газеты закрываются, журналы закрываются. И самый большой удар пришелся на расследования. Качественная расследовательская журналистика дорогая, занимает много времени, производит мало историй. Под такие истории тяжело продавать рекламу и, более того, они даже не всегда хорошо читаются — намного хуже, чем истории про Кардашьянов. Издатели подумали, что избавиться от расследований — хороший способ сэкономить. И стали избавляться. Тогда стало понятно, что расследовательская журналистика выживет, только если переедет на некоммерческое поле. Поэтому бывший редактор ведущей деловой газеты США Wall Street Journal Пол Стеггер создал в 2008 году Propublica. До нас тоже были некоммерческие проекты такого рода, но мы стали самыми крупными. Нам жертвует фонды и отдельные люди. Мы у всех с радостью принимаем деньги. У нас работает 50 человек — репортеры, редакторы, отдел инфографики и веб-приложений. У нас есть люди в Нью-Йорке, Вашингтоне и Калифорнии. Мы расследуем все — от гражданского правосудия до здравоохранения и госбезопасности. Я занимаюсь бизнес-расследованиями.

Мы никогда не нарушаем закон. Мы не платим источникам. Мы никогда не крадем материал. Но, если нам принесут украденный материал, мы можем легко его опубликовать. При этом мы не можем уговаривать источник красть для нас материал. Я не могу сказать: «Было бы хорошо, если бы ты залез к боссу в компьютер и скачал нам эти файлы». Но если осведомитель приходит ко мне и говорит: «Я знаю, что у моего босса есть в компьютере документы, из которых следует, что у него не чистые финансы», то я могу ему ответить: «Я очень заинтересован. Если бы я мог увидеть эти бумаги, у меня было бы больше оснований вам верить». Но я не хочу знать, как он достанет эти документы. В США законно печатать материалы, полученные незаконным путем; более того, мы в Propublica зависим от таких материалов.

Все источники предвзяты. Начиная с вашей матери — они все предвзяты. Но если ты предвзят, это еще не значит, что ты не прав

В США сотрудников администрации заставляют подписывать законы о неразглашении. При Бараке Обаме стало намного строже с этим, а сейчас еще хуже. И когда мы говорим с людьми у власти, чаще всего они нарушают это соглашение о неразглашении. Они рискуют своей работой и иногда рискуют своей свободой. Риск велик, и я обязан защищать их. В США все-таки нет угрозы, что их убьют, но могут уволить и испортить им всю жизнь, в суд подать. Иногда источник пытается сбежать от вас, тогда надо дать ему понять, что вы его защитите. Ему надо сказать: «Я знаю, что вам страшно и что это будет сложно, но то, что вы делаете, правильно, и я буду делать все, чтобы история получилась мощной и правонарушители были призваны к ответу». Но, чтобы такое говорить, нужно самому быть в этом уверенным.

Все источники предвзяты. Начиная с вашей матери — они все предвзяты. Но если ты предвзят, это еще не значит, что ты не прав. Просто журналист должен к каждому источнику, который приходит к нему с информацией, относиться скептически. Нужно одновременно и доверять, и не верить своему источнику. Нужно все постоянно верифицировать. Нужно говорить с как можно большим количеством людей. И помнить, что вы обязаны защищать свои источники.

Журналисты отвратительно поработали над Трампом на этих выборах. Я не говорю, что если бы они поработали хорошо, то произошло бы чудо и мы были бы избавлены от этого ужасного президента — и у нас был бы чуть менее ужасный президент Хиллари Клинтон. Но кабельное телевидение правда работало отвратительно: они просто давали Трампу эфир, он говорил что хотел, его никогда не допрашивали по-настоящему, не обличали его во лжи. Потом журналисты спохватились, но слишком поздно. Пресса типа The Washington Post и The New York Times сработала чуть лучше: были хорошие расследования — и про его связи с итальянскими преступными бандами, и с русскими, и про его сексуальные скандалы, и про мошеннические операции. Историй про него написали много. Но было ощущение, что журналисты бросились по тысячам разных направлений, не зная, за что браться; была какая-то растерянность.

Трамп — самая опасная политическая фигура на моем веку. И я не буду притворяться, что собираюсь сохранять баланс и в каждом материале представлять в равных пропорциях мнения его противников и сторонников

Поначалу все думали, что Трамп — шутка. Никто не воспринимал его всерьез, и спрос с него был небольшой. Журналисты были уверены, что Хиллари Клинтон станет президентом, и поэтому все внимание было сосредоточено на ней — к Клинтон предъявлялись действительно высокие требования. И да, у нее был скандал с электронной почтой и скандал с секретной встречей с банкирами с Уолл-стрит, и они ее не красят. Но это не идет в сравнение с тем, что делал Трамп. Он шут, он тупой и он все время врет. Когда ты все время врешь, то в тот редкий раз, когда ты говоришь правду, все начинают тобой восхищаться. Это какое-то сумасшествие. Мы никогда ничего подобного не видели в американской политике. Мы не знали, как с этим работать. По правде говоря, мы до сих пор не до конца понимаем, что с этим делать. Дональд Трамп — самая опасная политическая фигура на моем веку. И я не буду притворяться, что собираюсь сохранять баланс и в каждом материале представлять в равных пропорциях мнения его противников и сторонников.

Моя задача — быть справедливым, а не сбалансированным. Я не обязан давать 50 процентов одной стороне и 50 процентов — другой. Расследовательская журналистика — это все-таки про точку зрения. Единственное мое обязательство перед тем, кого я разоблачаю, — дать ему возможность ответить на обвинения, пока я готовлю материал. И если я увижу, что мое предположение о тех или иных совершенных преступлениях оказалось ошибочным, что человек или компания не виноваты в том, в чем я их заподозрил, то эта история идет в корзину. Не надо писать текст: «Я думал, компания делает что-то плохое, но оказалось, что это не так», просто откажитесь от этой идеи. Это честно. Отправить текст в корзину — это очень сложно для журналиста. Быть честным перед самим собой — очень сложно. Но надо стараться. У меня не всегда получается.

У нас много тех, кто хочет писать про сторонников Трампа истории, полные эмпатии. Мне это не интересно, я зол на них

Не буду скрывать, что я считаю Трампа ужасным, некомпетентным, лживым дураком. Но я буду писать только то, что могу доказать. Я не буду публиковать свое мнение, а буду руководствоваться только фактами. И я всегда буду давать Трампу возможность ответить на обвинения.

Я не уважаю выбор моих сограждан. Многие миллионы американцев — тупицы. Безусловно, я уважаю нашу систему, я уверен, что фальсификаций не было и Трамп стал президентом законным путем; он легитимный президент. Но у нас много тех, кто хочет писать про сторонников Трампа истории, полные эмпатии. Мне это не интересно, я зол на них.

Если я что-то напечатаю неправильно и мне укажут на фактическую ошибку, мы обязательно поправим. Нам еще никогда не приходилось снимать всю историю целиком, слава Богу. Но у нас был случай, когда в тексте нашли плагиат. И мы оставили текст на сайте, только добавили к нему письмо редактора о том, что мы допустили провал. Мы стараемся быть строгими к себе и соблюдать стандарты.

Россия, Россия и еще раз Россия. Все хотят знать про отношения Трампа с Россией. Американские спецслужбы сообщают, что это российские хакеры проникли в компьютерную сеть Национального комитета Демократической партии США. Еще говорят, что у команды Трампа есть постоянные связи с кремлевскими чиновниками. Самый большой вопрос — что это за люди и что их связывает. За ответы на такие вопросы дают Пулитцеры.

Нужно задавать себе как можно больше глупых вопросов

Есть два пути придумывать тему для журналиста. Первый путь — это когда твой источник внутри большой компании или правительства сливает тебе документы. Второй путь — так обычно работаю я — задавать себе как можно больше глупых вопросов. Я аутсайдер, и моя задача — смотреть на правительство, федеральный резерв, Exxon mobile и других гигантов как на закрытые священства и догадываться, как они устроены — какие секреты у них, какие коды, какие языки. И ты все время задаешь вопросы, тупые вопросы: почему они сделали так, а почему так, а почему так. И на одних тупых вопросах можно собрать хороший текст.

Материал написан на основе беседы с журналистами 8 марта 2017 года в Нью-Йорке.

Поделитесь своим мнением

Читайте также

 

Новости наших партнеров