Колонка

Олег Кашин: Ни покоя, ни воли. Теракт в Петербурге и геи в Чечне

4 апреля 2017 12:40

Драмы недели с 28 марта по 3 апреля

Забрать себе

Теракт. Есть страны двух типов. В одних — кризис мультикультурности, ползучая исламизация, постоянные политические кризисы и, как следствие, регулярные террористические акты, после которых сотни тысяч людей выходят на улицы, Бранденбургские ворота Берлина окрашиваются в цвета очередного флага, а Дмитрий Киселев в конце недели говорит, что Европа переживает самый глубокий кризис, в котором виновата Америка. В других — вечный несменяемый диктатор, граница на замке и все граждане под тотальным колпаком местных спецслужб. В Пхеньяне, Ашхабаде или даже Минске грузовик не станет врезаться в толпу, и бородатый прохожий с криком «Аллах акбар» не будет резать горло другим прохожим. В странах второго типа абсолютное спокойствие компенсируется политическими несвободами.

Как Россию угораздило соединить в себе худшие свойства обоих типов, науке неизвестно. Жесткий авторитаризм и абсолютно развязанные руки спецслужб, но при этом и ползучая исламизация, и регулярные террористические акты. Ни свобод, ни спокойствия. Террористическая атака на Петербург снова ставит перед российским обществом неприятные вопросы, и самым неприятным, наверное, стоит назвать один из самых популярных — какие еще политические ограничения ждут Россию после взрывов в Петербурге, особенно если учесть, что на следующую весну в России назначены президентские выборы.

Протесты. Модератор чата, в котором готовилась (провалившаяся) акция протеста 2 апреля, дал анонимное интервью телеканалу «Дождь», и там все как положено — «нужно отвыкать от убеждения, что на митинги людей выводят за ручку какие-то личности». Но то ли отрывистые чеканные фразы, то ли слишком казенная интонация, то ли что-то еще как-то вполне однозначно выдает в анонимусе старого доброго товарища майора, и, если такое предположение верно, его обещание «составить отчет» по итогам акции звучит и зловеще, и комично.

Призывы выходить на Манежную через неделю после митинга Навального на Тверской и без этого интервью выглядели то ли полицейской провокацией, то ли экспериментом злонамеренных технологов. Размазать протест по календарю, свести его к протесту ради протеста без лозунгов и лидеров, зафиксировать «школьный» характер новой протестной волны — очевидно, это то, что сейчас нужно власти, и для достижения этих целей не нужна Манежная площадь, до краев заполненная людьми — сложение виртуального митинга с реальным дает в сумме два полуреальных и полувиртуальных митинга, о которых можно говорить как о тинейджерской аномалии наподобие «синих китов» в соцсетях. В том, что Медведева никто не снимет, сейчас уже мало кто сомневается, зато новая гонка политических вооружений по итогам антимедведевской кампании Навального, очевидно, уже началась и будет продолжаться как минимум год до президентских выборов.

Телевидение. Беспрецедентно анекдотическая реакция федеральных телеканалов на митинги 26 марта: непосредственно в день события телевидение делало вид, что ничего не случилось, зато когда аналитические программы подводили итоги уже следующей недели, о митингах неожиданно вспомнили и Дмитрий Киселев на «России-1», и Валерий Фадеев на Первом. Признавая важность коррупционной темы, оба обратили внимание на неприемлемость личности Навального («Кировлес» и прочее) для борьбы с коррупцией, оба ссылались на западный опыт и оба объясняли, почему российское телевидение честнее западного в освещении протестов. Такие сюжеты эффектно и даже (с поправкой на особенности телевизионной аудитории в сравнении с аудиторией соцсетей) убедительно смотрелись бы непосредственно 26 марта, но 2 апреля, неделю спустя, это выглядело бы так же странно, как позавчерашний пост, неожиданно всплывший в ленте фейсбука — эй, почему сейчас? Загадка такого рода, когда ответ известен, а доказательства не нужны; нетрудно представить себе кремлевское совещание с руководителями телеканалов, на котором соответствующие чиновники формулировали задания для итоговых программ, и то, что эти совещания затянулись если не на неделю, то на несколько дней, можно считать почти бесспорным доказательством растерянности Кремля после митингов — настолько бесспорным, что можно даже засомневаться. Может быть, они нарочно делают вид, что растерялись?

«Ника». Самый масштабный за последние годы политический демарш творческой интеллигенции тоже оказался связан с протестами — во время вручения кинематографической премии «Ника» о митингах, задержаниях и политической обстановке в стране в целом высказались сразу пятеро кинематографистов, выходивших на сцену, в том числе Александр Сокуров, Елена Коренева и Виталий Манский. При демонстрации церемонии по НТВ все эти выступления были вырезаны из трансляции, что сделало высказывания режиссеров и актеров только более громкими — цензура вообще очень часто усиливает звук, а не приглушает его.

Сейчас, когда умер Евгений Евтушенко, можно допустить небольшую натяжку и сказать, что в каком-то смысле демарш на «Нике» был, пусть и по печальному совпадению, посвящен ему, непревзойденному мастеру умеренной фронды в тоталитарном государстве, когда каждая телеграмма протеста или подпись под коллективным письмом становилась не поводом для высылки или тюрьмы, как у многих других, а заполняла паузы между государственными премиями и переизданиями массовым тиражом. Фрондерствующая творческая интеллигенция — верный признак зрелого авторитаризма, и сталинское «других писателей у меня для вас нет», очевидно, не было кокетством — если спросить Путина о кинематографистах, он наверняка ответит так же.

Чечня. Расследование «Новой газеты» о проводящейся в Чечне зачистке геев вплоть до убийств — сенсация такого рода, когда вся красота сосредоточена в глазах смотрящего: тот, кто и так примерно представляет себе нравы кадыровской Чечни, добавит к своим знаниям о ней новую шокирующую деталь, а тот, кто (например, после публикаций о «группах смерти») привык не доверять «Новой газете», не поверит ей и в этот раз. Единственный бесспорный и живой герой этого сюжета — официальная чеченская правозащитница Хеда Саратова, которая сначала высказалась в том духе, что убивать геев нормально, а потом дала уточняющее интервью, в котором сказала, что была не в себе, отвечая на вопрос о геях, потому что ее так потрясла сама возможность их существования в Чечне. Хотела опровергнуть, но в итоге усугубила.

Трудно сказать, когда именно это произошло, но сейчас, весной 2017 года, Чеченская республика уже окончательно превратилась в такое особое место, которое уже ничем не может ни удивить, ни шокировать остальных россиян. Если завтра в горах Чечни высадятся инопланетяне, и Рамзан Кадыров начнет постить селфи с ними у себя в инстаграме, общественное мнение скажет: «На это у них деньги есть» — и перейдет к более интересным новостям. Это грустно, потому что само существование внутри России такого анклава с такими нравами и порядками по-хорошему — главная политическая новость каждого дня, имеющая гораздо большее значение, чем любой московский политический сюжет. Нельзя забывать, что мы все соотечественники Хеды Саратовой, и ее «общество не осудит» об убийствах — это факт российской, а совсем не инопланетной общественно-политической реальности.

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров