«Мы победили, но война продолжается». Репортаж с шествия «Бессмертный полк»

Неполитическая гражданско-патриотическая акция «Бессмертный полк», придуманная томским журналистом, за шесть лет существования выросла в общественное движение, охватившее несколько десятков стран. Корреспондент «Сноба» присоединился к шествию в Москве и посмотрел, кто пришел туда в этом году

+T -
Поделиться:

Площадь Белорусского вокзала. Пасмурно. Воздух пахнет дымом — чадят полевые кухни. Над головами реют красные флаги. Над площадью Белорусского вокзала разносится: «Идет война народная, священная война». Утром здесь прошли танки — на Красной площади сегодня будет парад.

После полудня огромная толпа людей (по данным организаторов, в московском шествии приняли участие 850 тысяч человек) идет и едет в центр Москвы с портретами своих родственников-ветеранов. Кто-то распечатал фото на принтере, другие — в фотомастерской, третьи несут старые фотографии. В Москве уже несколько дней идет снег с дождем, поэтому портреты ветеранов заботливо завернуты в пакеты — как из дешевых супермаркетов, так и из дорогих бутиков.

Шествие должно начаться около трех часов дня от метро «Динамо», но к этому времени толпа уже вовсю движется по Тверской улице. Люди присоединяются к бесконечному шествию на Маяковке, на Тверской, просачиваются из традиционно перекрытых поливальными машинами переулков. Кто-то машет флажками из окон. Итальянский турист снимает происходящее из окна кафе на два айфона сразу. Шесть молодых ребят-гармонистов пытаются играть громче уже застрявшей в голове «Священной войны», рвущейся из рупоров, развешанных на всем протяжении Тверской. В паузе спрашиваю, кто они. «Нас попросили сюда прийти. Мы из Гнесинки, студенты», — и они продолжают исполнять, кажется, «Смуглянку» — из-за грохочущей «Священной войны» плохо слышно. 

Чуть поодаль — несколько волынок. Это шотландский военный ансамбль приехал почтить память своих дедов: некоторые его участники тоже держат в руках портреты. В толпе самый разный народ — молдаване, армяне, таджики, японцы. Последние, правда, портретов не держали — их родственники воевали с другой стороны. 

Фото: Игорь Залюбовин
Фото: Игорь Залюбовин

На шествии работает множество волонтеров. Почти все они — студенты и школьники. Двое ребят-девятиклассников рассказывают, что записались в волонтеры сами, «потому что интересно». На акции работают не только москвичи: студенты-волонтеры говорят, что приехали из других городов. Сразу после этого к нам подходит координатор и говорит, что комментариев не будет. 

Фото: Игорь Залюбовин
Фото: Игорь Залюбовин

Весь маршрут оцеплен полицейскими — иногда, впрочем, вместо них в оцеплении стоят студенты-волонтеры или дружинники. Шествие в нескольких местах разделяли отряды омоновцев — очевидно, чтобы избежать давки. В головной колонне прошел президент Путин в сопровождении актеров Василия Ланового и Михаила Ножкина. Последние участники дошли до Красной площади к семи часам вечера.

Фото: Игорь Залюбовин
Фото: Игорь Залюбовин

В толпе мужчина несет растяжку с надписью «Бессмертный полк Новороссии», на ней четыре портрета. Я спросил его, кто эти люди. 

— Обычные солдаты, которые также погибли в войне против фашизма, как и их деды когда-то.

— Это солдаты и наши дети, — уточняет женщина, которая держит растяжку с другой стороны. 

— Мы хотим быть с Россией и будем воевать до тех пор, пока этого не случится, — заводится мужчина. — А те, кто хочет во Франции жить, в Англии, — он на секунду задумывается, — да Бог им судья!

Фото: Игорь Залюбовин
Фото: Игорь Залюбовин

Митрополит Корнилий — глава русских старообрядцев, шедший в двух метрах, оглянулся на эту фразу и переместился в толпе подальше. 

Еще один православный священник пришел на марш с портретом деда; в той же толпе представитель «движения непоминающих» — православных, которые отказываются считать Кирилла патриархом и не признают некоторые решения РПЦ, принятые в советское время, — несет в руках икону расстрелянной царской семьи: 

— Война Великая Отечественная началась с убиения царской семьи. Не убили бы их — мы бы взяли Германию и не было б второй войны. 

У самой Красной площади толпа останавливается. Рядом со мной стоит пожилая женщина: на большом фото в ее руках мужчина с ружьем и собакой. Женщина представляется Диной Даниловной, вдовой советского художника Николая Обрыньбы. Обрыньба ушел на фронт с последнего курса Суриковского училища, в 1942 году попал в лагерь, откуда бежал и стал партизаном. Доучивался после войны, писал пейзажи, кроме них сделал серию картин о войне — его работы висят в Третьяковке. Умер Николай Обрыньба в «проклятом 1993-м», рассказывает Дина Даниловна. По толпе в это время прокатывается крик «Ура!» — волной доходит до нас с хвоста и уходит дальше, в сторону Кремля. Дина Даниловна спрашивает меня, уважаю ли я Захара Прилепина за то, что он уехал воевать на Донбасс. Я говорю, что это очень противоречивая история. 

— Идет война, молодой человек, — строго говорит она. — Рано или поздно вам придется выбирать, на чьей вы стороне. Или вы планируете так и оставаться — ни за кого? А что вы детям скажете? — она смотрит укоризненно. — Что пока была война, вы тут ходили людей расспрашивали? 

Новый крик «Ура!» заглушает ее голос.

Фото: Игорь Залюбовин
Фото: Игорь Залюбовин