RTX3ECJP.jpg

Дмитрий Зеленов: Геноцид или плацдарм для джихада? Что происходит в Мьянме

Редакционный материал

Мьянму обвиняют в этнических чистках мусульманского народа рохинджа. Рупором в поддержку угнетенных внезапно становится Рамзан Кадыров — он записывает гневные видео, заявляет о готовности пойти против позиции России, собирает многотысячные антибуддийские митинги, а потом говорит, что его не так поняли. Журналист-международник, военный переводчик, участник проекта Zangbeto films Дмитрий Зеленов — о том, что на самом деле происходит в Мьянме, при чем здесь ИГИЛ* и Китай и о чем нужно было знать Кадырову, прежде чем делать свои заявления

6 сентября 2017 13:36

Забрать себе

В марте 2001 года в центральном Афганистане талибы взорвали две статуи Будды. Огромные каменные изваяния высотой в 35 и 53 метра, воздвигнутые еще в VI веке, исламисты уничтожали несколько недель: сначала из артиллерии и зенитных комплексов, затем противотанковыми минами, в конце концов, оставшееся в скальной нише лицо божества долго добивали динамитом.

Шокирующая картинка религиозного вандализма облетела весь мир. С одной стороны невежественный, разрушительный и упрямый в своей агрессии фундаментализм, с другой — молчаливые буддийские святыни, бессмысленная и невинная жертва. До 11 сентября оставалось полгода, но понимание уже приходило: мировое зло находится где-то там, где взорвали Будд.

Буддизм и жертвенность всегда казались тесно связанными понятиями. До вспышки насилия в Мьянме (а это случилось намного раньше постов Кадырова) повестка в мировых СМИ традиционно отводила буддистам роль страдающей стороны. Характерный пример — Тибет, возможно, главная арена буддийской политической активности, где важной формой протеста против Китая стало монашеское самосожжение. То есть, в идеологической войне с противником монахи атакуют самих себя — это мощный и трагичный образ.

И вот теперь все наоборот. Агрессорами оказываются сами буддисты, жертвами — мусульмане. «Страна тысячи пагод», как называют Мьянму в туристических буклетах, обвиняется в государственном терроре и этнических чистках. Исламские активисты говорят даже о геноциде. В ООН и Госдепартаменте США используют более осторожные термины — нарушения прав человека, притеснения, дискриминация, — но оценки тоже весьма жесткие и однозначные.

Вместе с тем в России только Рамзан Кадыров яростно осуждает действия Мьянмы, делая это вразрез официальной позиции МИДа, который буквально на днях выразил «поддержку усилиям правительства Мьянмы», а до этого последовательно блокировал резолюции по конфликту в Совбезе ООН.

Что же происходит на самом деле? 

***

После распада колониальной системы границы между осколками империй чаще всего оставались в том виде, в каком было удобно метрополии. Не стали исключением и два бывших куска Британской Индии — Бирма (будущая Мьянма) и Восточный Пакистан (будущий Бангладеш). Именно на стыке этих двух государств и образовался народ, известный как рохинджа, этнически и лингвистически близкий бенгальцам, коренному населению Бангладеш.

Существует несколько версий, как мусульмане-рохинджа в количестве более миллиона человек (приблизительные оценки 2014 года) оказались в Мьянме, 90 процентов населения которой исповедует буддизм.

Под постоянным давлением правительства Бирмы в Аракане окрепло движение муджахидов, выбравших вооруженный путь сопротивления. Из-за этого вне закона оказался весь народ

Несмотря на то, что сам термин «рохинджа» появился в историографии только в 50-х годах XX века, представители притесняемого сегодня этноса считают историческую область Аракан на западе Мьянмы своей родиной. Отсчет ведется с XV века, когда араканские короли признали вассальную зависимость от султанов Бенгалии. Так в буддийском регионе возникли первые поселения мусульман.

В колониальные времена мусульман в Аракане стало еще больше. За 30 лет — с 1872 по 1911 годы их количество и в процентном, и в абсолютном соотношении выросло вдвое. К 1931 году из миллионного населения буддийского Аракана уже каждый четвертый исповедовал ислам. Бирманские националисты уверены, что рост числа рохинджа — дело рук Британии, завозившей в край дешевую рабочую силу из мусульманской Бенгалии.

Напряженность, неизбежная при компактном проживании одного этноса на территории, где доминирует другой, вылилась в масштабное кровопролитие во время Второй мировой войны. Когда в Британскую Бирму вторглась Япония, будущие рохинджа и коренные араканцы оказались в разных лагерях. Отступившие англичане вооружили мусульман, чтобы те оказали сопротивление японцам, потому что буддийское население этого не делало.

В результате такой политики в 1942 году случилась «Араканская резня». Бирманские историки считают, что мусульмане воспользовались ситуацией и стали захватывать деревни араканцев, убив за несколько месяцев около 50 тысяч буддистов. Сторонники рохинджа эти данные оспаривают, делая акцент на военных преступлениях японцев против мусульман и коллаборационизме буддийского населения.

Как бы там ни было, японское вторжение вынудило покинуть западные области Бирмы десятки тысяч мусульман, которые искали спасение в соседней Бенгалии. Но к тому времени эти люди уже идентифицировали себя как, пусть и близкий к бенгальцам, но самостоятельный этнос — поэтому после объявления независимости Бирмы в 1948 году беженцы хлынули назад в Аракан. Примерно в это время, вероятно, и возникло название «рохинджа», а вместе с ним и национальное самосознание. Не бенгальское, а араканское. 

***

Первые пятнадцать лет были относительно спокойными: мусульмане Аракана получили статус меньшинства и представительство в бирманском парламенте. Вместе с тем в этот же период в район продолжалась иммиграция мусульман из Бенгалии (Восточного Пакистана). По мнению бирманских националистов — нелегальная, что спровоцировало в крае тяжелое социально-экономическое положение и явный демографический перекос. Тогда же среди некоторых рохинджа возникли сепаратистские настроения: выдвигались идеи присоединения края к Пакистану, либо создания независимого от Бирмы мусульманского государства.

Когда в 2016 году вспыхнул очередной кризис, который продолжается и сейчас, госпожа Аун стала называть повстанцев террористами. Повод для такой позиции у властей Мьянмы есть

Собственно, такие настроения среди радикальных рохинджа популярны и сейчас — и в этом кроется, пожалуй, самая сложная составляющая проблемы.

Дискриминация на государственном уровне в отношении рохинджа возникла после 1962 года, когда в результате переворота к власти в Бирме пришли военные. Генерал У Не Вин начинал военную карьеру в японской армии, сражаясь в том числе против мусульман Аракана. Оказавшись во главе государства, он проводил против рохинджа как военные, так и политические операции. При поддержке буддийского духовенства, недовольного «нелегальной иммиграцией».

В 1978 году в Бангладеш были принудительно выселены 200 тысяч мусульман. В 1982 году Бирма приняла закон, который фактически лишил рохинджа гражданства, а также права на свободное перемещение и высшее образование.

Парадокс в том, что все это не помешало населению мусульман в Аракане вырасти еще в четыре раза. Если до Второй мировой ислам исповедовал каждый четвертый житель области, то в 2014 году — каждый второй. Всего — 1,3 миллиона человек. Кроме того, повсеместная дискриминация сильно маргинализировала рохинджа. И речь не только о классической этнической преступности (благодатная почва для ксенофобии). Под постоянным давлением со стороны бирманского правительства в Аракане окрепло движение муджахидов, выбравших вооруженный путь сопротивления.

Из-за этого вне закона оказался весь народ. 

***

Надежды на нормализацию ситуации в Аракане были связаны с Нобелевским лауреатом Аун Сан Су Чжи. Женщина, которая долгое время противостояла военной хунте, сама подвергалась нападению и провела под домашним арестом 15 лет, все еще ассоциируется с демократическими преобразованиями и толерантностью. В 2015 году ее партия, «Национальная лига за демократию», завоевала большинство в обеих палатах парламента. С военными договорились о мирной передачи власти, а сама Аун заняла должность государственного советника и министра иностранных дел.

Когда в 2016 году вспыхнул очередной кризис, который, собственно, продолжается и сейчас, защитники прав рохинджа ждали от госпожи Аун жесткой реакции, однако поначалу примирительные и аккуратные слова сменились тем, что ее офис, как и военные, стал называть повстанцев террористами.

Повод для такой позиции у властей Мьянмы есть.

Началось обострение с того, что возникшая на границе с Бангладеш радикальная «Армия спасения рохинджа Аракана» атаковала несколько пограничных постов. В ответ армейские подразделения Мьянмы провели широкомасштабную карательную операцию. В результате конфликта пострадали — и продолжают страдать — мирные жители, как мусульмане, так и буддисты.

Вероятно, в Бангладеш уже сегодня действуют тренировочные лагеря боевиков, часть которых направляется в Ирак и Сирию, а часть в соседний Аракан — идеальный плацдарм для джихада

Действия военных Мьянмы попали под прицел ООН, Госдепартамента США и различных НПО. По оценкам Amnesty International в результате преследования за период с 2016 по 2017 годы до 90 тысяч рохинджа были вынуждены покинуть Мьянму, 23 тысячи были принудительно переселены в другие районы, несколько тысяч человек убиты.

Вооруженные повстанцы (с точки зрения официального Янгона — террористы) также продолжают борьбу. Совсем недавно, 4 сентября, боевики рохинджа подожгли монастырь и отбили голову Будды в одной из пограничных деревень. Об этом сообщило государственное агентство Myanmar News.

Как раз за пару дней до этого, 2 сентября, у рохинджа возник неожиданный и, возможно, нежеланный союзник в виде йеменского крыла «Аль-Каиды», чей лидер Халид Батарфи призвал мусульман Индии, Бангладеш, Индонезии и Малайзии поддержать «братьев из Бирмы». На этом фоне предположения, будто средства на вооруженную борьбу рохинджа идут из Саудовской Аравии и стран Залива, выглядят логичными, а связи с ваххабитами — не такими уж надуманными.

Сложно игнорировать и то, что людские ресурсы в Аракан поступают в основном из Бангладеш, где в 2015-2016 годах активизировались ячейки Исламского государства. Теракт в Дакке, унесший жизни 24 человек, в основном иностранцев, — лишь один из эпизодов. Вероятно, в Бангладеш уже сегодня действуют тренировочные лагеря боевиков, часть которых направляется в Ирак и Сирию, а часть в соседний Аракан — идеальный плацдарм для джихада.

Итог печален: Мьянма получает весомые аргументы для продолжения жесткой линии под лозунгами борьбы с исламским терроризмом, а рохинджа — поводы озлобиться еще больше и искать сомнительных друзей. 

***

Едва ли Кадыров хотел присоединиться к повстанцам (по другой версии, террористам), но тот факт, что он выступил 3 сентября, через день после «Аль-Каиды», по-своему примечателен. В той самой трансляции в Инстаграм глава Чечни сделал немало интересных заявлений, но главным из них стала готовность пойти против позиции России.

«Если даже Россия будет поддерживать тех шайтанов, которые совершают преступления, я — против позиции России».

У Москвы в отношении Мьянмы действительно более чем умеренная позиция, и свежее заявление Путина («Мы против любого насилия») никак это не меняет, хотя Кадыров и выразил президенту благодарность, как бы сбавляя градус собственного красноречия и показывая, что никаких противоречий нет.

Но они есть.

Во-первых, Россия — стратегический партнер Китая, а Мьянма — третий импортер китайского вооружения (после Пакистана и Бангладеш).

Во-вторых, Россия и сама ведет с Мьянмой активные торговые отношения. Основу российского экспорта составляют машины, оборудование и, разумеется, вооружение. Так, в июне этого года в России с визитом находился главнокомандующий армии Мьянмы, старший генерал Мин Аун Хлайн — активный участник подавления рохинджа — и с ним, например, встречался секретарь Совета безопасности Николай Патрушев. Кризис в Аракане уже вовсю полыхал, но это не помешало принять генерала.

Вряд ли что-то помешает таким встречам и в дальнейшем. Даже желание Кадырова морально поддержать братьев по вере, для которых такие генералы — главные враги.

______________

* Террористическая организация, запрещенная в РФ

«Мнения» на «Снобе»

Ежемесячно «Сноб» читают три миллиона человек. Мы убеждены: многие из наших читателей обладают уникальными знаниями и готовы поделиться необычным взглядом на мир. Поэтому мы открыли раздел «Мнения». В нем мы публикуем не только материалы наших постоянных авторов и участников проекта, но и тексты наших читателей.
Присылайте их на opinion@snob.ru.

3 комментария
Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

Во-первых, Россия — стратегический партнер Китая, а Мьянма — третий экспортер китайского вооружения (после Пакистана и Бангладеш).

=====

Немного непонятно, что хотели сказать этим предложением... Может быть, имелось в виду, что Россия - конкурент Китая по части экспорта оружия?

И, конечно, Мьянма - не "экспортёр", а импортёр китайского оружия: это Китай его экспортёр. 

Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

И мне бы хотелось комментария вот по этому поводу - никак в материале не затронутом:

The welcome migrants from Bangladesh

 Wednesday, September 23, 2015 

Buddhist migrants from Bangladesh are being resettled in Myanmar under a government policy to dilute the Muslim population of Rakhine State.

By MIN MIN & MOE AUNG | FRONTIER

With trembling hands, U Swe Yaw Du Lah, 58, pointed to farmland he once owned near Khayemyaing village in Maungdaw Township, Rakhine State.

Small, identical houses have been built on the land.

The Muslim villager’s land was confiscated in 1996 as part of a resettlement project by the Ministry of Progress of Border Affairs, National Races and Development Affairs. 

(https://frontiermyanmar.net/en/features/welcome-migrants-from-bangladesh)

Т.е., в 90х годах прошлого века власти Бирмы / Мьянмы приняли программу изгнания мусульман, с конфискацией их имущества.

Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

И мне бы хотелось комментария вот по этому поводу - никак в материале не затронутом:

The welcome migrants from Bangladesh

 Wednesday, September 23, 2015 

Buddhist migrants from Bangladesh are being resettled in Myanmar under a government policy to dilute the Muslim population of Rakhine State.

By MIN MIN & MOE AUNG | FRONTIER

With trembling hands, U Swe Yaw Du Lah, 58, pointed to farmland he once owned near Khayemyaing village in Maungdaw Township, Rakhine State.

Small, identical houses have been built on the land.

The Muslim villager’s land was confiscated in 1996 as part of a resettlement project by the Ministry of Progress of Border Affairs, National Races and Development Affairs. 

(https://frontiermyanmar.net/en/features/welcome-migrants-from-bangladesh)

Т.е., в 90х годах прошлого века власти Бирмы / Мьянмы приняли программу изгнания мусульман, с конфискацией их имущества.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров