RIAN_02493051.HR.ru.jpg

Анна Карпова, Игорь Залюбовин: Кто главный на районе

Редакционный материал

Муниципальный депутат — самый мелкий российский чиновник. У него бесплатный проезд на общественном транспорте и обязанность раз в месяц приходить на трехчасовое собрание в управу. Власти — почти ноль, а избить могут. Но на муниципальные выборы только в Москве зарегистрировалось 7500 кандидатов. Действующие депутаты рассказали «Снобу» о том, зачем они туда идут, какие проблемы приходится решать и в чем их ожидания не совпали с реальностью

8 сентября 2017 11:10

Забрать себе

15 обращений в год и детство без слез

Наталья (имя изменено), муниципальный депутат, «Единая Россия»

Через неделю закончится мой срок, и я очень рада. Во-первых, у меня семья. Во-вторых, у меня есть еще работа. Я работаю в государственном образовательном учреждении социальным педагогом, с детьми, там полно дел. В-третьих — и это, пожалуй, главное — в нашей стране любая инициатива наказуема. Нет, меня не наказывали, не подумайте. Я к тому, что бесполезно что-либо делать. Система такова.

Меня не заставляли, конечно, баллотироваться. Предложили на работе, я согласилась. Насильно у нас никого не гонят в депутаты.

Выбрали депутатом меня, потому что меня знает много людей. Ставка была на то, что я человек из народа, близкого социального уровня. Агитацию я тоже проводила: встреч с избирателями не было, просто расклеивала листовки. Предвыборная кампания прошла для меня легко и ненавязчиво. Шла я как самовыдвиженец. Потом мне предложили вступить в «Единую Россию».

Что может депутат? Помочь определенным семьям — путевки выбить пенсионерам, установить электросчетчик инвалиду

Я шла решать конкретные проблемы. Не в масштабах вселенной. И не свои проблемы, других людей. У меня была своя предвыборная программа — «Детство без слез — каждому ребенку», направленная на то, чтобы детям у нас в районе стало лучше жить.

Что может депутат? Помочь определенным семьям — путевки выбить пенсионерам, установить электросчетчик инвалиду. Люди обращаются ко мне не так уж часто. Человек триста за пять лет. Четверти из них удалось помочь. На мой взгляд, это совсем немного. Так что район может обойтись без совета депутатов.

Кажется, что депутат — звучит гордо. А так — двести раз попросил, триста раз написал. Если повезло, на триста первый тебе ответили.

Наш совет устроен так: 20 депутатов на пять избирательных округов. Совет депутатов многопартийный, коммуникабельный, люди разных социальных уровней. Два коммуниста у нас, один из ЛДПР, еще парочка — самовыдвиженцы. Остальные — единороссы.

Пассивных людей почти нет, но как те, что есть, попали в совет депутатов, — загадка. Допустим, есть у нас один автослесарь. Я не знаю, как он сюда попал и зачем это ему нужно, что он делает. Он, кстати, не единоросс.

Вы же понимаете, совесть и политика — две разные вещи. Кто-то готов баллотироваться много раз, а кто-то раз попробовал и больше не пойдет

Привилегий у нас почти нет, разве что бесплатный проезд. Ну и расширение круга знакомств. Также последние года три стали платить небольшое денежное поощрение. Зато много потраченных нервов.

Управа не любит тратить бюджетные деньги, поэтому не любит лишних инициатив. Она выдвигает ряд вопросов, интересных им, но не интересных нам. На собрании сидит глава управы. Естественно, он хочет, чтобы мы голосовали за эти инициативы. Даже тех, кто воздерживается, уже воспринимают как тех, кто идет против. Если хочешь потом баллотироваться — лучше голосовать «за».

Вы же понимаете, совесть и политика — две разные вещи. Кто-то готов баллотироваться много раз, а кто-то раз попробовал и больше не пойдет.

Если б я открыто выступила против управы, на работе меня могли бы пожурить. Ну и, конечно, все взаимосвязано в государственной сфере. Вообще, мне кажется, мы марионетки все в чьих-то руках.

504 дерева, 30 таджиков, один олигарх

Дмитрий Барановский, муниципальный депутат района Северное Измайлово от КПРФ

В обычной жизни я системный аналитик. А вечером и по выходным — муниципальный депутат. Жизнь не всегда простая, но интересная.

Началось все пять лет назад. Перед выборами на меня через знакомых вышли люди из КПРФ — хочешь? Сам я членом КПРФ тогда не был. Им не хватало людей. Я подумал и решил попробовать.

Самая большая моя борьба была за детский сад. Землю купил очень богатый человек, входит в список «Форбс». И решил там построить бизнес-центр. Это старый район, середина квартала, шесть домов. И в середке хотят построить две башни. А делать этого нельзя, по закону — у каждой территории есть назначение. Застройщик пришел в суды. Пытался поменять назначение земель. Ему везде отказали. Тогда после всех судов ему внезапно дают разрешение. Ну, это чистой воды коррупция.

Мы собрали инициативную группу. Восемь месяцев боролись. Момент наибольшего бессилия за все время работы на этом посту был, когда на этот участок приехали лесорубы, человек тридцать с бензопилами. Мы пытались как-то остановить эту стройку. Часа на два смогли их задержать. А потом — все очень прозаично. Менты стояли и смотрели, таджики пилили. Я испытывал ненависть в этот момент. 504 дерева они уничтожили к чертовой матери.

Люди ко мне идут, когда уже идти совсем некуда — после церкви и перед гадалкой

Ну после этого мы стали писать повсюду и достучались до чиновников. Видимо, наверху решили, что это перебор.

Нерешенных проблем тоже много. Потому что в основном люди обращаются с такими вопросами, которые мы не можем решить. Они ко мне идут, когда уже идти совсем некуда — после церкви и перед гадалкой.

Препятствий в работе много. Первое и главное — пассивность. Люди не интересуются тем, что происходит буквально у них под носом. Раскачать их, сделать так, чтобы они тебе поверили и пошли за тобой решать вместе какую-то проблему, — это просто капец. С другой стороны — глухая власть. Абсолютно глухая и не идет ни на какие диалоги с жителями!

Муниципальный депутат находится между этой властью и людьми, которым ничего не надо. В итоге, власть сама по себе, а мы сами по себе.

Есть еще третий момент: везде единороссы пытаются обхитрить людей. Постоянно жулят, пытаются что-то сделать. В каждом совете посмотрите, сколько их сидит — директора школ, главврачи, директора муниципальных учреждений. Они просто просиживают места, занимают, чтоб не достались тем, кто придет и будет что-то делать. Для любой управы геморрой, когда есть независимые депутаты.

Фонтан-невидимка, незаконный асфальтовый завод и коллеги из «Единой России»

Максим Мотин, независимый муниципальный депутат района Печатники

После выборов в Госдуму в 2011 году на Чистых прудах прошел митинг: погода была чудовищная, шел промозглый дождь — я думал, что соберется человек сто. Но нас собралось несколько тысяч — и мы осознали, что рядом с каждым из нас живет очень много людей, недовольных тем, что происходит вокруг. На митинге я встретил друзей, с которыми раньше никогда даже не говорил о политике. Пока я ехал домой, одного из них задержала полиция — просто так, по дороге к метро. Меня это так задело, полный беспредел, хотелось что-то изменить. Я набрал в «Яндексе» запрос «самый низший уровень власти» и в этот же день узнал, что в Москве существуют муниципальные депутаты.

Ближайшие муниципальные выборы в Москве тогда были совмещены с выборами президента 4 марта. Я нашел школу муниципальных депутатов Миши Вельмакина и пришел к ним на следующий же день. Я понял, что если ты чем-то недоволен, ты должен не просто возмущаться и быть диванным аналитиком, а что-то делать, и муниципальное собрание — это отличный старт.

Хороший муниципальный депутат не тот, кто сделал что-то хорошее для района, а тот, кто не позволил сделать для него что-то плохое

Я выиграл выборы и ожидал, что в следующие пять лет смогу улучшить свой район: навести порядок, облагородить улицы. Через месяц стало понятно, что работа муниципального депутата заключается не в этом. Опытные коллеги хорошо сформулировали суть: сегодня в Москве хороший муниципальный депутат не тот, кто сделал что-то хорошее для района, а тот, кто не позволил сделать для него что-то плохое.

И я теперь понимаю, к большому сожалению, что за пять лет работы мундепом мои главные достижения — не созидание, а то, что мы не дали построить на районе мусоросжигающий завод, закрыли незаконный асфальтовый завод вблизи детского сада и школы, остановили незаконную свалку бытового мусора, а сейчас работаем над ее ликвидацией. Правда, городские власти, наоборот, выделяют 1,7 миллиарда рублей, чтобы законсервировать эту свалку, залить ее бетоном и оставить гнить, позволяя отходам через сточные воды попадать в Москву-реку, то есть город сам себе организовывает экологическую катастрофу.

От этого всего очень грустно. Независимые депутаты у нас в меньшинстве, в Печатниках нас всего двое — я и Виталий Третьюхин, плюс два депутата от КПРФ, с которыми иногда удается объединяться. Но все равно, это 4 голоса против 11. Остальные — бюджетники, которые голосуют так, как им говорят, своего мнения по важным вопросам у них нет. И что бы ты ни говорил на собрании — бесполезно, они прячут глаза и голосуют по-своему. У нас есть легендарная история с фонтаном-невидимкой: на него потрачено уже 11 миллионов рублей, но сам фонтан забыли построить. Вместо того, чтобы добиться расследования, куда пропали деньги, депутаты «Единой России» проголосовали за выделение еще 1,5 миллиона рублей на этот фонтан. То есть теперь они хотят построить какое-то говно, скрыть следы коррупции на прошлом тендере и забыть эту историю.

Люди должны участвовать в работе муниципального совета, иначе они никогда не поверят, что собрание — это важный орган, а депутат — не всегда жулик

В такие моменты понимаешь, что один ты в поле не воин, поэтому сейчас на выборы у нас идет команда из 14 человек из «Яблока», КПРФ и самовыдвиженцев — коалиция всех против «Единой России». Если у нас будет большинство, мы будем эффективным органом.

Первые два года на каждом собрании я вносил один и тот же вопрос: о переносе собраний, которые проводятся в будний день в 16 часов. Ни один нормальный работающий человек не сможет прийти на собрание в это время. Я предлагал перенести его на вечер. Но чиновникам это невыгодно: они работают кто в поликлиниках, кто в школах, кто в соцслужбах — уходят посреди рабочего дня, и им нормально. А вот сидеть после работы еще где-то — это труд, на который никто из них не согласен. Если мы получим большинство, первое, что мы сделаем, — перенесем время заседания на вечер. Чтобы люди могли приходить к нам, общаться, видеть нашу работу и участвовать в ней, иначе они никогда не поверят, что собрание муниципальных депутатов — это важный орган, а депутат — не всегда жулик.

Нападение у дома и оппозиционные депутаты-спойлеры

Лариса Соломатина, муниципальный депутат района Сокольники от КПРФ

В 2004 году наши власти пытались снести два десятка красивых малоэтажных домов. Я как-то пошла в магазин, а рядом с районной управой проходил митинг Сергея Митрохина, он орал в мегафон, что глава управы — вор. Мы с мужем остановились посмотреть, ко мне подбежал начальник ДЕЗа и начал фотографировать. На следующий день меня вызвали в околоток за объяснениями: меня с мужем обвинили в участии в несанкционированном митинге. Меня это так взбесило, что я решила сама узнать, что творится в управе, и выдвинулась в депутаты.

Каждый день в районе что-то происходит, каждый день какая-то борьба. Работы прибавилось с реновацией — жители очень активно участвуют в протестах против сноса домов. Много важных мелочей приходится делать: например, недавно нам удалось вернуть трамвайный маршрут, который был отменен в 1973 году. Мы следим за благоустройством и капитальным ремонтом домов — не подписываем акты, если видим, что работа сделана черт-те как. На портале «Наш город» район Сокольники занимает первое место по количеству жалоб жителей.

Можно сидеть, ничего не делая, но надо хотя бы раз в несколько лет поднять свой зад и пойти проголосовать

В 2015 году на меня было совершено нападение у дома: брызнули в лицо из газового баллончика и облили помоями. Уголовное дело завели только спустя полгода. Я считаю, что к нападению причастны глава муниципального собрания Сокольников Крестовская и бывший глава управы и бандит Воробьев, потому что мне удалось выселить Крестовскую из квартиры, которую она незаконно занимала. Но расследование никак не продвигается.

Иногда руки опускаются, потому что долбишь как дятел, пытаешься что-то сделать, а тебе не дают — каждый день как на фронте. У нас, например, ежегодно 2 миллиона рублей выделяется на уборку квартир одиноко проживающим и нуждающимся. Я запрашиваю списки людей, чтобы проверить качество оказания услуг — мне отказываются их давать, потому что там «персональные данные». То есть проверить, куда исчезают 2 миллиона, невозможно.

Черчилль сказал: «Плохую власть выбирают хорошие люди, которые не ходят голосовать». Можно сидеть, ничего не делая, но надо хотя бы раз в несколько лет поднять свой зад и пойти проголосовать — не за врачей и учителей, а активистов и независимых депутатов. В этом году мы выдвигаемся коалицией, чтобы взять большинство голосов. Я пошла от КПРФ, но не потому, что вступила в партию, а потому что без их списков не набрала бы подписей.

Но Кац и Гудков, которые организовали массовое выдвижение своих кандидатов по всей Москве, нам очень мешают: они по факту выставили против нас кандидатов-спойлеров, потому что у нас уже есть сильная команда. Они набрали непонятно каких людей, среди их кандидатов есть замаскированные единороссы. Мы просили и Каца, и Митрохина нам не мешать, обещали, что их кандидаты пройдут наши муниципальные фильтры на выборах главы региона, но они от своего не отказались. Я теперь просто ненавижу и Митрохина, и его гнилое «Яблоко» — будто мало нам едросни.

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров