Колонка

Революция по расписанию

13 ноября 2017 11:15

Очень удобно верить, что нет ничего страшнее мирного собрания несогласных граждан на площади. Это все тот же самообман, который сто лет назад сгубил царскую Россию

Забрать себе

Знакомые и понятные слова и выражения обретают совершенно иной смысл буквально на наших глазах. «Планировать революцию» — это значит несколько лет твердить, что она состоится 5 ноября 2017 года. «Террористы» — это непонятные люди, к которым домой врывается спецназ и находит какие-то вещи, обретающие устрашающее значение только после комментариев к ним закадровых обличителей. «Массовые беспорядки», как мы знаем еще с 2012 года, — это не когда толпа жжет машины и громит магазины, а когда полиция заявила, что массовые беспорядки имели место быть, потому что несколько полицейских получили небольшие телесные повреждения (и квартиры) во время огромного разрешенного политического митинга. Опасные «экстремисты» — это уже давно те, кто, ничуть не скрываясь, излагает свои взгляды в соцсетях, а однажды утром обнаруживает у своих дверей полицию с «болгаркой», ну и так далее.

Все прошлые и современные выступления недовольных российские охранители подводят под одну схему — пресловутый «майдан»
 

Этот же новый взгляд на вещи используется для перепридумывания прошлого. Например, революция 1905–1907 года в воображении создателей недавно вышедшего псевдоисторического сериала «Троцкий» более всего напоминает протестную активность 2012 года, причем в том виде, в котором ее описывали ее хулители: неплохо одетые люди, направляемые безответственным демагогом Бронштейном и за деньги иностранного шпиона Гельфанда-Парвуса, столпились перед тонкой линией стражей порядка, послушали речи оратора и разошлись. Петроградский совет рабочих депутатов образца 1905 года в воображении наших охранителей — это такой координационный совет оппозиции осени 2012 года: все те же прилично одетые люди и манипулирующий ими Парвус в роскошной шубе и с сигарой. С одной стороны, мысль понятна: в 2011–2012 году у нас чуть не случилась революция, вот поглядите, как все похоже! С другой стороны, какая же это революция, если люди постояли и разошлись? Или это намек, что если вовремя не пересажать всех тех, кто мирно выходил в 1907-м, то кончится все децимациями и массовым террором?

Неловко напоминать, но в 1905–1907 годах все было гораздо жестче: вся Россия полыхала вооруженными стычками между силами правопорядка и революционерами, а Совет рабочих депутатов был вовсе не такой благодушной говорильней, как упомянутый выше Координационный совет.

Казалось бы, если вы хотите напугать народ ужасами революции — так покажите их, покажите баррикады, покажите уличные бои, покажите расстрелы и казни. Но почему-то эта логика не работает и революции на экранах государственных каналов выглядят как невинные протестные акции.

Может быть, создатели телесериала, как и охранители, вообще не имеют ни малейшего представления о том, как на самом деле выглядят массовые беспорядки и революции? Но это странная версия, потому что все более-менее крупные массовые беспорядки и даже революции последних лет («арабская весна» и оба украинских майдана) происходили едва ли не в прямом эфире и самые широкие круги населения могли своими глазами увидеть, как все бывает на самом деле. Конечно же, дело вовсе не в неосведомленности. Гораздо вероятнее, что все прошлые и современные нам выступления недовольных российские охранители подводят под одну схему — пресловутый «майдан».

Надо сразу оговориться, что как там все было на самом деле в Киеве на Майдане — это совершенно отдельный разговор. Воспроизводится схема не реальных событий, а придуманная по их итогам мифология. В рамках этой мифологии есть законная власть, и общество обязано ей подчиняться, есть зарубежные враги, которые хотят свергнуть эту законную власть, и их агенты влияния или откровенные наемники, которые выводят людей на улицы под соусом мирного протеста, а потом свергают законную власть, и начинается кошмар, ужас и — извольте, у власти уже бандеровская хунта. В результате такой цепочки подмен понятий самым страшным деянием и синонимом революции становятся вовсе не бои на баррикадах, а мирный протест.

Стражи режима понимают, что ловили совсем не тех, только когда толпа уже волочит их к ближайшему фонарю

Возвращаясь к разворачивающемуся на наших глазах «делу Мальцева», легко увидеть знакомую схему: сторонников видеоблогера обвиняют в том, что они не совершили, но то ли собирались, то ли только планировали, то ли только говорили, что собираются и планируют совершить. 400 арестованных по России — это, честно говоря, совершенно не революционная цифра. Серьезно полагать, что даже если бы все эти граждане совершили-таки несколько десятков хулиганских выходок, они тем самым сокрушили существующий режим, даже как-то неловко. Неужели все так плохо, что достаточно нескольких искр, чтоб полыхнуло повсеместно?

С точки зрения здравого смысла, властям надо было бы переждать роковую дату и если и задержать кого-то, то именно тех, кто действительно попытался бы что-то поджечь и куда-то ворваться, а потом наказать хулиганов за хулиганство и развести руками: вот вам и революция, недоразумение одно. В смысле деморализации сторонников Мальцева и вообще потенциальных бунтовщиков такой подход действительно был бы правильным.

Но организаторы всего этого контрреволюционного шоу вовсе не ставят целью решить проблему с конкретными гражданами, готовыми в назначенный и заранее анонсированный всему обществу день совершить какую-нибудь глупость. Их цель — в очередной раз «продать» обществу (а скорее всего, начальству) байку про страшное экстремистское подполье, которое с помощью видеоблогов и мирных пикетов готовит в России пресловутый «майдан» и чьи разрушительные усилия оказываются тщетными только старанием становящихся все более многочисленными правоохранительных органов. То, что «подполье» оказалось столь жалким и вообще ни от кого не пряталось, а наоборот, всем желающим и нежелающим рассказывало о своих планах выйти на улицы 5 ноября, как-то упускается из виду.

Конечно, очень удобно верить, что нет ничего страшнее мирного собрания несогласных граждан на площади, экстремисты — это те, кто что-то пишут в социальных сетях для ста своих читателей, а революции назначаются заранее и готовятся только что не в прямом эфире. Но это все тот же самообман, который сто лет назад сгубил царскую Россию и многих из тех, кто по долгу службы должен был ее охранять. Организаторы реальных, а не вымышленных восстаний чаще всего держат свои планы при себе и потому застают свергаемый режим врасплох, и его стражи понимают, что ловили совсем не тех, только тогда, когда толпа уже волочит их к ближайшему фонарю.

История России учит, что власть не желает извлекать из прошлого никаких уроков, а предпочитает придумывать удобную себе версию как прошлого, так и настоящего, а ее защитники охотно играют в эту игру, бесконечно борясь с теми, кто ничего не делает, и выслеживая тех, кто даже и не пытается прятаться.

Читайте также

Илья Мильштейн

День непослушания

Что празднуем, граждане? Зачем собираемся? Почему выходной?

Читайте также

Федор Крашенинников

Вас водила молодость в сабельный поход?

Будущее России — это те, кто протестует

Читайте также

Катерина Мурашова

Некруглая дата

Зачем психологу писать истории

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров