Белый дом попросил прессу помолчать об успехе спецслужб

В Пакистане схвачен один из лидеров движения «Талибан». Газета The New York Times намеренно задержала сообщение об этом, возможно, крупнейшем успехе американских спецслужб за время войны в Афганистане. Публикация была отложена по прямой просьбе Белого дома

+T -
Поделиться:

В результате совместной операции ЦРУ и пакистанской спецслужбы ISI в крупнейшем городе Пакистана Карачи несколько дней назад был задержан мулла Абдул Гани Барадар. Как отмечает газета, это самый высокопоставленный член движения «Талибан», которого удалось захватить за все время войны в Афганистане живым. Считается, что по степени влияния на талибов он человек №2 после Мухаммеда Омара, основателя движения и близкого соратника Усамы бен Ладена.

Подробнее

Сейчас Абдул Гани Барадара допрашивают американские и пакистанские спецслужбы. Власти заверяют, что его поимка дает спецслужбам возможность выйти на других талибских лидеров, в частности самого муллу Омара. Кроме того, по словам бывшего офицера ЦРУ Брюса Ридела (Bruce O. Riedel), задержание Барадара должно серьезно нарушить военные планы талибов, во всяком случае в краткосрочной перспективе. Сейчас это особенно важно, так как силы коалиции вместе с афганской армией проводят крупнейшую с начала войны наступательную операцию в южной провинции Гильменд.

Как признается The New York Times, информация о задержании Барадара была получена от источников в администрации Обамы еще в минувший четверг, однако газета задержала ее публикацию по просьбе Белого дома. Были опасения, что раскрытие информации сведет на нет успех спецслужб. Поимка Барадара якобы оставалась тайной для руководителей движения «Талибан», и, узнав об этом, они могли принять меры предосторожности: изменить маршруты передвижения, более осторожно выходить на связь. The New York Times предала новость огласке только после того, как в Белом доме поняли, что информация о задержании Барадара широко распространилась в Афганистане и Пакистане и ее дальнейшее сокрытие не имеет смысла.

Представитель «Талибана» Забиулла Муджахид (Zabiullah Mujahid) полностью опроверг данные газеты о поимке Барадара: «Это лишь слухи, распространяемые для того, чтобы отвлечь всех от операции в провинции Гильменд. У них там большие проблемы». По его словам, Барадар не арестован и находится в безопасности в Афганистане.

Раф Шакиров

   В New York Times абсолютно правы — они заинтересованы в успехе этого дела и всей операции. В России подобное взаимодействие между газетами и властью не налажено, и это существенное упущение нашей системы, которая сейчас по большей части строится на принципе «держать и не пущать». Внимание кремлевских руководителей в основном сосредоточено на цензуре и ее внутриполитических последствиях. И поскольку у наших СМИ нет ни свободы, ни каких-то своих источников, как это было в 90-е, то сейчас необходимости во взаимодействии не видят. Хотя это и ошибочно. Например, когда я еще был главным редактором газеты, мы узнали раньше всех о побеге наших летчиков из Кандагара и тут же напечатали. Никто нас, конечно, об этом не спрашивал, и мы никого не спрашивали: взаимодействия не было. Можно вспомнить и историю с Бесланом, о которой мы узнали одними из первых. Тогда рекомендации для прессы были общего характера: писать спокойнее, не драматизировать события. Безусловно, это никакого отношения к реализации операции не имело.

Получается, что даже в наше время журналисты могут узнавать о чем-то важном и даже лишнем, с точки зрения спецслужб, но механизм взаимодействия между ними совершенно не отлажен. Все действия происходят постфактум, как в случае с НТВ и «Норд-Остом», когда операция против боевиков транслировалась по телевизору, ее увидели сами террористы, и это помогло им противостоять захвату.

У американцев же схема взаимодействия четко отлажена, регламентирована и прописана, при всей свободе СМИ им разрешают во время военных операций снимать только те объекты, которые не представляют военной тайны.   

Комментировать Всего 5 комментариев

В New York Times абсолютно правы — они заинтересованы в успехе этого дела и всей операции. В России подобное взаимодействие между газетами и властью не налажено, и это существенное упущение нашей системы, которая сейчас по большей части строится на принципе «держать и не пущать». Внимание кремлевских руководителей в основном сосредоточено на цензуре и ее внутриполитических последствиях. И поскольку у наших СМИ нет ни свободы, ни каких-то своих источников, как это было в 90-е, то сейчас необходимости во взаимодействии не видят. Хотя это и ошибочно. Например, когда я еще был главным редактором газеты, мы узнали раньше всех о побеге наших летчиков из Кандагара и тут же напечатали. Никто нас, конечно, об этом не спрашивал, и мы никого не спрашивали: взаимодействия не было. Можно вспомнить и историю с Бесланом, о которой мы узнали одними из первых. Тогда рекомендации для прессы были общего характера: писать спокойнее, не драматизировать события. Безусловно, это никакого отношения к реализации операции не имело.

Получается, что даже в наше время журналисты могут узнавать о чем-то важном и даже лишнем, с точки зрения спецслужб, но механизм взаимодействия между ними совершенно не отлажен. Все действия происходят постфактум, как в случае с НТВ и «Норд-Остом», когда операция против боевиков транслировалась по телевизору, ее увидели сами террористы, и это помогло им противостоять захвату.

У американцев же схема взаимодействия четко отлажена, регламентирована и прописана, при всей свободе СМИ им разрешают во время военных операций снимать только те объекты, которые не представляют военной тайны.

Когда происходят важные военные операции, журналистам говорят: это сейчас, ребята, нужно всей Америке, и никакого «а что мы получим взамен» быть не может. Логика такая, что в эти моменты вся страна объединяется. The New York Times просто не стали мешать военным и таким образом продемонстрировали свою лояльность.

Журналов это касается в меньшей степени, чем ежедневных газет. Меня, например, о подобном не просили. Бывают выходы с просьбой чего-то не публиковать, но это чаще всего связано с чьими-то личными интересами. По политическим мотивам обычно беспокоят ежедневные газеты, что у нас, что за границей. Бывает, что властные структуры по каким-то причинам просят их придержать информацию на день-два.

Я считаю, что журналистика — все-таки такой своеобразный информационный бизнес. И в этом смысле вполне допустим «информационный бартер»: получаешь какую-то информацию под определенные обязательства. Насколько это допустимо, зависит от каждого конкретного случая.

Конечно, и мне такие просьбы поступали, иногда я на них соглашался, иногда нет. Это зависит от характера информации. Особенно велика опасность того, что ты по чьей-то просьбе новость придержал, а на следующий день ее дает другая газета. Обидно. Иногда в таких случаях просто обманывают — говорят, что об этом точно никто, кроме нас, не знает и не узнает.

Чаще всего просьбы «придержать» касаются какой-то коммерческой или бизнес-информации. Бывает, что речь идет о каких-то назначениях. Был у меня случай, когда один мой хороший товарищ претендовал на должность губернатора. Окончательного решения еще не было, но я знал подоплеку — шансы у него были высокие. И вот он меня попросил информацию попридержать. Я этого не сделал, а в результате он пролетел с губернаторством. И получилось, что мы не герои, а совсем наоборот. Мы написали и лажанулись — я и товарища обидел, и «Коммерсант» выглядел глупо. Это классический пример.

Но если говорить о каких-то военных конфликтах, например чеченских войнах, то я не припомню, чтобы ко мне хоть раз обращались наши спецслужбы с просьбой не давать какую-либо информацию.

Соглашусь. После взрывов домов в Москве в 99 году по причине отсутствия такого взаимодействия в СМИ просочилась информация о учениях в Рязани, или о попытке совершения террористического акта сотрудниками ФСБ, до конца не понятно что это было, даже была снята передача на НТВ, которую вовремя сняли с эфира, дабы не будоражить умы:

Иногда лучше ничего не знать.

При получении американского гражданства человек обязуется быть лояльным Соединенным Штатам. Это в общем-то требуется и от любого американца. Этот случай как раз и есть проявление лояльности в хорошем смысле. А свобода слова и свобода прессы присутствуют, только они здесь не причем. Нельзя же передать чертежи стратегического истребителя другой стране и утверждать, что действовал в соответствии со свободой слова.