Колонка

Мяч животворящий. Почему отпустили Алексея Малобродского

15 мая 2018 12:14

Как дело бывшего директора «Гоголь-центра» связано с чемпионатом мира по футболу и почему, говоря о Малобродском, нужно помнить историю вице-президента ЮКОСа Василия Алексаняна

Забрать себе

Василий Алексанян умер, не дожив до 40 лет — в своем доме, отпущенный под залог в 50 миллионов, а после освобожденный в зале суда «по нереабилитирующим основаниям». Пытка длилась годами. У задержанного по делу Ходорковского вице-президента ЮКОСа еще до ареста был диагностирован СПИД в тяжелой стадии, позже к этому заболеванию прибавились лимфома, рак печени, тюремный туберкулез. На свободу он вышел почти ослепшим. Блестящий юрист с гарвардским дипломом, он стал жертвой садистского следствия — беспощадного, но глубоко осмысленного. Сверху поступил приказ: мучить до полусмерти, и спецпоручение было исполнено со всей тщательностью. Даже с перевыполнением плана.

Случай Алексаняна неизбежно приходит на память, когда узнаешь свежие новости из жизни заключенного Алексея Малобродского. Другая эпоха, другой сюжет, другое уголовное дело — но методика обращения с человеком, которого заглатывает судебно-следственная машина, прямо поражает драгоценными чертами сходства. До степени полного неразличения.

Алексаняна истязали и ломали, чтобы он дал показания на владельца обреченной компании. Малобродский, согласно сценарию, должен оговорить Серебренникова. Сломить Алексаняна не удавалось — и тогда его, корчащегося от боли, запирали в камере. Малобродский тоже не соглашается клепать на главного обвиняемого. За это его помещали в задымленную и забитую сверх нормы камеру СИЗО, доводя до сердечного приступа. Обоих потом переводили в больницу, приковывая наручниками к постели. А для несговорчивого бывшего гендиректора «Седьмой студии» изобретательные труженики застеночного ведомства придумали еще одно, особое мучительство. Добрые следователи, вообразите себе, дважды просили суд отпустить Малобродского под домашний арест, однако жестокосердные судьи оба раза, внимая доводам прокуратуры, оставляли его под стражей.

К слову, это были те самые гуманисты из СК, которых политзэк называл «бандой следователей», занятых насаждением в стране «тотального опричного людоедства». Обидевшись на дерзкого арестанта («как он к следствию относится, так и следствие к нему»), ибо ничто человеческое им не чуждо, они и в свиданиях ему отказывали, и в СИЗО «Медведь» над ним измывались, а напоследок, сыграв в одно касание с прокурорскими и судейскими, повыматывали душу надеждой на скорое освобождение. Обернулось это для Алексея Аркадьевича инфарктом и реанимационной палатой, и тут наконец люди, решавшие судьбу узника, склонились к мысли, что пока с него хватит. Вчера, явившись в больницу к Малобродскому, следователь неожиданно сообщил ему, что он отпущен под подписку о невыезде.

Фото: Ирина Бужор/Коммерсантъ

По сути это такая же сенсация, как некогда освобождение из-под стражи Василия Алексаняна. Хочется только верить, что продиктовано это решение не теми обстоятельствами, что сопровождали жизнь и смерть вице-президента ЮКОСа. Тогда, в декабре 2008-го, было известно, что он обречен, оттого ему и позволили умереть на свободе. Это было, несомненно, политическое решение, и то же самое мы наблюдаем в истории с Малобродским. Осталось лишь понять: к чему на сей раз сводится политика.

Общественные протесты? Верховной власти, раздающей задания своим силовикам, на эти протесты плевать. Да и не так уж громко они звучали, чтобы глуховатое наше начальство могло их расслышать. Сказал же Владимир Владимирович, откликаясь на просьбу организаторов Каннского кинофестиваля поспособствовать выезду Кирилла Серебренникова, что в России «независимые суды», и это был ответ исчерпывающий. Совершенно дикая ситуация, возникшая после двух судебных вердиктов в ходе дискуссий прокурорских с бастрыкинскими? Это, пожалуй, теплее. Все-таки силовики, исполняя волю начальства, слишком увлеклись садистскими экспериментами, и вышло совсем уж нехорошо. Перестарались, да. Главная же причина того, что над Малобродским внезапно смилостивилось руководство, видится в другом.

Скоро у нас большой праздник — чемпионат мира по футболу. Известно, что перед такими праздниками в России происходят разные чудеса, немыслимые в иное время. Например, выпускают Ходорковского, а с ним и Лебедева, и девочек из Pussy Riot. Это такая примета: если ожидается Олимпиада или мундиаль какой, то с верховной властью случается приступ милосердия. Вероятно, нечто подобное творится с ней и теперь, и не исключено даже, что вслед за Малобродским о перемене своей участи к лучшему узнает кто-нибудь еще. Тот же Серебренников, допустим. Суд ведь в России независимый, и никакой Путин ему не указ.

Собственно, этим фактором, предчувствием мундиаля, можно объяснить буквально все события, сопутствующие резкому повороту в деле Малобродского. Недавно еще обвинители требовали оставить его в СИЗО, поскольку он, человек с двойным гражданством и связями, понимаете ли, в посольствах США и Израиля, мог бы представлять опасность для России и под домашним арестом. А тут вдруг расщедрились и вообще отпустили под подписку. Недавно еще следователи безуспешно дискутировали с прокурорами в басманных наших судах, а вчера у них раскрылись глаза: оказывается, они и сами могут освободить человека, никого не спросясь! Разумеется, «с учетом возраста, состояния здоровья и иных обстоятельств, а также того факта, что процесс сбора доказательств по уголовному делу завершен и, находясь на свободе, обвиняемый никак не повлияет на результаты расследования». Вот что мяч животворящий делает.

Впрочем, о том, что чемпионат мира, как и всякий праздник, — явление временное, тоже забывать не следует. Кончится чемпионат, уедут гости, оглядятся окрест хозяева — и вернутся к своим привычным делам, в том числе уголовным. Ходят к тому же слухи, что после мундиаля начальство вновь начнет закручивать гайки, срывая резьбу. Ну вот как после Сочи, когда началось неуклонное вставание с колен, сопровождаемое неслыханными внешнеполитическими победами и немыслимыми успехами в строительстве осажденной крепости вдоль государственных границ.

А это значит, что за Малобродского и его подельников по-прежнему страшно, и о судьбе Алексаняна нельзя забывать, размышляя о том, что творится в российских следственных изоляторах и в лагерях. С людьми известными, за которых все же есть кому вступиться, и с теми, про кого мы не знаем ничего, и никакие спортивные зрелища не спасают их от беззаконных приговоров, пыток, убийств. Однако представление об этом имеется, поскольку в громких процессах отражается российская повседневность и подконвойная жизнь целой страны.

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров