О гомофобии сегодня

Редакционный материал

В Международный день борьбы с гомофобией «Сноб» попросил автора книг «по гомосексуализму и лесбиянству для детей» объяснить, как говорить в России о сексуальной ориентации

17 мая 2018 17:08

Забрать себе

Фото: Maxim Shemetov/Reuters

Мои медийные отношения с Россией закончились в 2012 году, когда Роспотребнадзор заблокировал доступ к нашим «учебникам по гомосексуализму и лесбиянству для детей». Я и Наташа Машарова выпустили их в разгар гомофобной истерии, которая обернулась законодательными запретами на так называемую «пропаганду гомосексуализма». Эти запреты нас глубоко возмутили. Прикрываясь «защитой детей», российское государство фактически сделало гомофобию частью своей официальной политики. Посредством «учебников» мы хотели выразить свой протест и поддержать тех россиян, чья сексуальная ориентация не соответствует кремлевскому ГОСТу. Скандальная форма нашего арт-проекта была продиктована необходимостью быть услышанными и спровоцировать общественную дискуссию. Мы знали, что уже одного словосочетания «учебник по гомосексуализму для детей» будет достаточно, чтобы наше сообщение вызвало резонанс. Чего мы не ожидали, так это реакции российских государственных лиц. Одно дело — свист возмущенной казацкой нагайки в комментах, и другое — когда депутат законодательного собрания называет тебя «животным, которому не место в России». В итоге «учебники» запретили — Россия была спасена; по московским улицам понесся железный хохот Мизулиной.

Сегодня, после всех Крымов, Украин и пятых сроков, законы против «пропаганды гомосексуализма» уже не кажутся чем-то вопиющим. Химера утвердилась в качестве нормы, и все мы поняли, что «здесь вам не Гейропа, либерасты». Тогда, однако, это еще выглядело дико. Да, в российский политический вокабуляр уже вошли «чувства верующих» с их «двушечкой» для «кощунниц» из Pussy Riot, но мы, представители международного «креативного класса», видели за всем этим скорее сезонную лихорадку, визги локальных алтарниц, ну а вообще, думали мы, все будет хорошо — рано или поздно избушка на курьих ножках сумеет выбрести из чащи в семейство цивилизованных обществ — нужно только построить для нее велодорожку.

Как говорить о гомофобии сегодня, я не знаю. Избушка мчится на КамАЗе в Крым. Раньше ты еще как-то мог заикнуться о свободе, равенстве, правах человека. Но сегодня все это уже является откровенными ругательствами для широких слоев населения. Вопрос о геях больше не о геях — он о том, как «мы» противостоим «им», этим «пиндосам», пытающимся навязать нам не свойственные нашему топосу гадости: какие-то права, свободы… Нах! И не надо нам вашего «Перье». Мы растопим сугроб!

Обсуждать геополитические концепты куда развлекательней, чем говорить о страданиях ближнего. Интереснее порассуждать о «столкновении цивилизационных парадигм» и противостоянии «однополярному миру», чем услышать крик детей, пишущих со всех концов России в проект «Дети 404». Да и потом, чего кричать? Вон Боря Моисеев же поет, и че — не дают ему, что ли? Вся же эстрада — из «этих»? Кто «вас» ущемляет, епт? И все. Сказал, хряпнул, и можно дальше «вставать с колен». Ну а статистику самоубийств затравленных за «неправильную» ориентацию детей понятно же кто написал — масонские рептилоиды из подвалов НАТО.

Как об этом говорить? В припадке наивности, бывает, кажется, что нужно просто успокоиться и с предельной доброжелательностью проговорить очевидность: люди бывают разные — чем больше разных вокруг, тем интереснее. В конце концов, Иван поймет. Известно ведь, что остроту теме ЛГБТ придает не врожденная воинственность россиян к «теме», а то, как эта «тема» намагничивается пропагандой, становится частью более обширного нарратива о доблестном лапте, который отвергает Запад. Вот только такое отвержение и стало нынешней русской идентичностью, гордо отбрасывающей «чужую» человечность в пользу «своего» людоедства. Зато «своего»!

Любые возражения русскому обособлению попросту не воспринимаются. Как только я скажу «ЛГБТ», я проиграл. Тотчас же политическое звучание этого слова меня соответствующим образом расфасует: «А, ну понятно, либераст», — и тем самым нейтрализует все, что я говорю, сам смысл. Чтобы расшевелить медвежье сердце, нам нужен новый язык, для которого еще нет идеологического антидота.

Все, что у меня есть, — это мой собственный опыт, опыт человека из наших широт. За десять лет до написания «учебника по гомосексуализму для детей» я стоял в коридоре киевского Института журналистики и кричал своему однокурснику-гею: «Таким, как ты, здесь не место!» Спустя десять лет все то же самое кричали уже мне. Я потерял страну и живу за тридевять земель. Если я что и понял из собственной дикости, так это то, что весь наш постсоветский разговор — он не про то, куда идти: на Запад, на Восток, в себя. Он не про «них» и не про «нас». Не про свободу. Не про права. Не про геев… Он про то, способен ли ты принять ближнего, чей образ жизни тебе не близок. Может ли другой дышать рядом с тобой, или ты — это великое удушье, и все, к чему сводится твоя культура, — это умение перекусывать глотки тем, кто не дает тебе существовать в извечном монолите хищной стаи.

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров